Место в сердце для Диксона

Принцесса пока оставила свои конные прогулки. Может, из-за травмы, а может, просто хотела усыпить бдительность деда. Четыре долгих дня Дэрил не видел ее: сначала двое суток подменял заболевшего пастуха, в выходной ушел с отцом на охоту с ночевкой, а четвертый день с самого утра лил дождь, и Хадсон не выходила из дома. Все это время Дэрил не расставался с ее медальоном. Украдкой вынимал вещицу, любовался на фотографию Принцессы, прикрыв усмехающегося блондина пальцем, и снова убирал подальше. И всякий раз захлопывая крышку медальона, он с тоской ощущал, что не нагляделся, не насытился созерцанием смеющегося лица. Если позволяли обстоятельства, он снова открывал медальон и смотрел, смотрел, смотрел, жадно впитывая каждую черточку милого личика, запоминая каждый завиток локонов, каждую стрелочку ресниц. И когда ему казалось, что вот сейчас он наконец-то наполнился образом Хадсон, он закрывал медальон – и снова ощущал голод. Ночью на пастбище он лежал у костра, закинув руки за голову, смотрел на звезды и мечтал, чтобы рядом с ним в этот момент лежала Принцесса; чтобы она зябко ежилась от ночного ветерка и льнула к нему, положив голову на плечо; чтобы она вздрагивала от незнакомых ночных звуков леса, тревожно озиралась, а он бы обнимал ее за плечи и небрежно успокаивал: – Не бойся, дурочка! Это неясыть. Он фантазировал, как ее дед отвезет их в воскресенье в Уэйкросс, как там он сводит Хадсон в кино, где она непременно позволит себя поцеловать. Он надеялся, что они будут делать это не только в темном зале кинотеатра, но и на ферме, укрывшись от посторонних взглядов, например, в стойле Зефирки. Иногда, правда, в нем начинал говорить голос отца, который разгонял мечты, как солнечный свет разгоняет туман: – Куда ты лезешь с суконным рылом-то? Разве не видишь: она не пара тебе! Дэрил видел, что не пара, но все-таки надеялся. Ведь Хадсон именно его в первую свою поездку попросила оседлать ей лошадь, хотя могла обратиться и к Тоби, и Дэйву, и даже к Диксону-страшему. Именно ему она доверила проникнуть в свою комнату. Именно его попросила сохранить тайну ее ранения. Слишком уж сильно она выделила его из круга остальных мужчин на ферме, чтобы можно было говорить о простом совпадении. И эта мысль грела Диксона сильнее, чем огонь костра. На пятый день они наконец-то встретились при очень неприятных обстоятельствах. С утра Диксоны ездили на пастбище чинить ограду: какой-то лихач на грузовике снес несколько секций. К обеду работа была закончена, и, подъезжая на пикапе к дому, Дэрил заметил, как Хадсон направляется в конюшню. Наспех выгрузив инструмент и оставшиеся от ремонта материалы, Диксон оставил отца отчитываться перед мистером Томпсоном, а сам навострился вслед за Принцессой. Однако едва он переступил порог конюшни, как его взору предстала довольно тревожная картина: Тоби, уперевшись одной рукой в дверцу стойла, а другой – в столб, на котором висела сбруя, зажал Хадсон в угол. Она пыталась выскользнуть или оттолкнуть его, но сдвинуть почти двухметрового и почти стокилограммового ирландца было не под силу даже Дэрилу – что говорить про хрупкую девчонку! Происходящее больно подхлестнуло Диксона, и он яростно выкрикнул: – Эй, Тоби! Но когда ирландец повернулся, вопросительно приподняв одну бровь, Диксон понял, что сглупил и что тактика петушиного боя в данном случае не сработает. – Отпусти девчонку: ее дед ищет, – уже миролюбивей произнес он. – Ну пусть еще немного поищет, – хмыкнул Тоби, хотя услышанное заставило его задуматься, и он не торопился вернуться к прерванной забаве. – Так мне ему что передать? Что она тут или как? – играя под дурачка, спросил Дэрил. Тоби замер, размышляя, а Хадсон, улучив момент, выскользнула из его плена и быстрым шагом направилась прочь. Проходя мимо спасителя, она даже не удостоила его взглядом, зло уставившись себе под ноги. – Ты че сюда приперся? – нахмурился ирландец, которому, видимо, было неприятно, что его любовные заигрывания так бесцеремонно прерваны. – Да ниче, – Диксон пожал плечами. – Просто хозяин попросил найти Хадсон, я решил первым делом в конюшню заглянуть: не уехала ли. Объяснение выглядело убедительно, поэтому Тоби только скривился и хлопнул широкой ладонью по столбу. Чтобы избежать дальнейших расспросов, Диксон удалился, оставив ирландца переживать по поводу неудачи. Странно, но избавление от домогательств этого богатыря должно было добавить Дэрилу очков в глазах Принцессы, а она же, наоборот, стала вдруг избегать его. Отворачивалась, чтобы не встретиться с ним взглядом, заходила в дом, если ему надлежало пройти мимо, намеренно заговаривала с кем-нибудь из домочадцев, если видела, что Диксон приближается к ней. Два дня он терпел это, а потом решился пролить свет на причину такого поведения. Теперь, чтобы не встречаться с ним, Принцесса загорала на крыше сарая. Забиралась туда по приставной лестнице, раскладывала покрывало, раскрывала зонтик в тени которого держала бутылку лимонада и пару яблок, раздевалась до купальника и ложилась под жаркие лучи южного солнца. Дэрил наблюдал за этим действом и вчера, и сегодня, но лишь теперь у него родился план. Он дождался, пока Хадсон, разомлев под солнцем, не начнет дремать, а потом бесшумно влез к ней на крышу, сев у того края, где была лестница, чтобы девчонка не убежала. С минуту он любовался волнующими изгибами ее тела – аккуратными пальчиками на ногах, острыми коленками, двумя бугорками, скрытыми под лифом купальника, и тонкой шеей, уходящей под сень ковбойской шляпы, надвинутой на лицо, – а потом спросил: – Так тебе нравятся большие рыжие парни, да? Хадсон резко села, едва успев поймать скатившуюся шляпу, и гневно уставилась на Диксона: – Тебя не учили, что если человек ищет уединения, нельзя вторгаться вот так! – Какое же это уединение? Уединение в лесу, – Дэрил кивнул на зеленую полоску деревьев, окаймляющих поле. – А здесь ты у всех на виду. – Что с того? – Ты не ответила на вопрос. – Нет, мне не нравятся огромные ирландцы. И деревенские зазнайки тоже, которые сначала с тобой любезничают, а потом три дня от них ни слуху ни духу! – Хадсон зло нахлобучила шляпу. – Это ты здесь на каникулах, а я тут работаю, – с усмешкой ответил Дэрил. – Делаю все, что скажет твой дед. И если он отправляет меня на два дня на дальние пастбища, я еду туда. – Я не знала, – после небольшой паузы виновато улыбнулась Принцесса, но тут же спохватилась и снова кинула в него возмущенной репликой: – Но ты ведь не пастух! – Грэг заболел. Пока мистер Томпсон искал ему замену, я пас стадо. Хадсон опустила голову, теребя край покрывала. – Тогда извиниться надо мне, – наконец, тихо произнесла она. – Я просто думала, что ты больше не хочешь общаться с такой неумехой, которая даже подпруги подтянуть не может. – Как нога? – Дэрил кивнул на ее перевязанную лодыжку. – Нормально. Я сказала дедушке, что ударилась о приступок в амбаре. Диксон понимающе кивнул и встал. Спустившись на две ступеньки, он напоследок бросил: – Я бы не советовал загорать здесь. Какой-нибудь ирландский шутник уберет лестницу, и придется звать на помощь… Сказав это, он поспешил слезть, но, отойдя к амбару, обернулся через плечо: Принцесса быстро сворачивала покрывало. Диксон беззвучно рассмеялся и вернулся к своему занятию. Вечера он любил проводить у старого колодца. Тот почти уже пересох, и оттуда редко брали воду. Разве что какой-нибудь путник, проезжающий по дороге, увидев бревенчатую колоду, останавливался, чтобы пополнить флягу. Зато, если сесть спиной к колодцу, оттуда открывался заманчивый вид на дорогу. И Дэрил часто встречал там закаты, безотрывно следя глазами за этой пыльной и неровной лентой, уходившей на холм и там сворачивавшей в лес. Он любил представлять, что однажды на этом грунтовом полотне из-за поворота покажется плечистая фигура Мерла – в джинсах с драными коленками и майке на выпуск, в бейсболке со сломанным козырьком, с рюкзаком на одном плече. Дэрил вынул сигарету и закурил. Что он скажет брату, когда тот придет – пусть не по пыльной дороге на закате, а каким-нибудь зимним вечером в Пирсон? Что следует сделать? Обнять его? Молча уйти? Предложить пива? Каждый раз Дэрил придумывал, как встретить Мерла, но в следующий раз придуманный вариант казался ему неправильным, и он садился разрабатывать новый. Но в тот вечер его уединение было прервано. Ее шаги Дэрил услышал издалека. Она, похоже, даже не делала попытки скрыть свое прибытие. И когда она подошла настолько близко, чтобы расслышать слова, он спросил: – Так что ты там говорила насчет вторжения в уединение? – Я хотя бы не подкрадываюсь, как ты, – усмехнулась Принцесса в ответ. – Можно? – и не дожидаясь ответа, присела рядом, прислонившись спиной к колоде. Их с Дэрилом плечи соприкоснулись. От нее пахло свежесваренным кофе и еще чем-то сладко-девчачьим. Наверное, духами, названия которых ему в жизни не запомнить. – Мне нужна твоя помощь, – помолчав немного, заговорила Хадсон. – Опять? Врать твоему деду я больше не буду. – Не надо врать. Научи меня драться. Дэрил покосился на нее и вместо ответа затянулся сигаретой. – Меня так достала моя жизнь! Этот кремовый ад, – голос Хадсон вдруг изменился: она говорила резко, отчаянно и даже зло. – Мама выскочила замуж за столичного перца по расчету. Ей казалось и кажется до сих пор, что мечта каждой девчонки – жизнь в роскоши, шопинг, дорогие машины и тусовки. – Разве нет? – ухмыльнулся Дэрил. – А как же любовь? – Хадсон повернулась к нему и внимательно посмотрела прямо в глаза. Он взглянул на нее. На закате ее глаза окрасились в розоватый цвет и казались нежно-сиреневыми. Диксон не нашелся, что ответить. Только пожал плечами. – Тошнит уже от этих уроков музыки, верховой езды и тенниса, – продолжала Принцесса. – Когда меня выдадут замуж за какого-нибудь медиамагната, и он напьется и побьет меня, я даже дать сдачи ему не смогу. Разве что сяду и сыграю ему вокализ Рахманинова. Дэрил невольно улыбнулся. – Научи меня драться, Дэрил! Я с детства мечтаю заниматься боксом, но папа даже слышать ничего не хочет. А мама боится, что мне повредят лицо и я не смогу выйти замуж. – Мама права, – Диксон затушил окурок. – Драться больно. – А я не боюсь боли! Он рассмеялся. – Что ты ржешь?! Я серьезно! Он зашелся еще сильнее. – Прекрати смеяться! – Хадсон вскочила на колени перед ним и замахнулась, чтобы ударить, но Дэрил без труда перехватил ее руку, потом дернул на себя и в сторону, от чего Принцесса потеряла равновесие и упала к нему на колени. – Вот как ты это сделал? – без тени обиды поинтересовалась она, поднимаясь. – Научи! – Ладно, вставай! Они оба поднялись, Хадсон при этом еще успела отряхнуться. – Ноги держи полусогнутыми – так проще маневрировать. Руки на уровне груди, чтобы успеть отразить и верхний, и нижний удар, – начал объяснение Дэрил. – К противнику стой так, чтобы одно плечо было впереди – уменьши площадь прямого попадания. Принцесса добросовестно выполняла все, что он говорил. – Правша или левша? – Правша. – Значит, левым плечом вперед. Левая рука у тебя будет вместо щита. Ей отражай удар, а правой наноси свой. Если ты играешь в теннис, значит замах у тебя хороший и сила есть. Только ракетку заменяет твой кулак. Принцесса проверила, правильно ли держит руки и разворачивает корпус. – Мужчина, как правило, не ожидает, что женщина даст сдачи, а потому бьет ее с большим замахом. У тебя будет время, чтобы либо уйти от удара, либо отразить его. Смотри! – Дэрил отвел правую руку назад и стал медленно приближать ее к лицу Хадсон, пока его ладонь не коснулась ее левой щеки. – Видишь? Она понимающе кивнула: – Что я должна делать? – На пути моей руки – твоя левая. Выставляй ее вот так, – Дэрил взял Принцессу за запястье и вытянул ее руку так, чтобы она закрыла ее лицо. – Давай попробуем медленно. Несколько раз он отводил свою руку, замахивался и изображал удар в замедленном темпе, а Хадсон блокировала его предплечьем. – Хорошо! Теперь попробуем быстрее. Готова? – Диксон проделал все то же самое, только с реальной скоростью, и Хадсон отменно справилась с задачей. – Вот видишь! Получается. Теперь займемся правой рукой. Ошибку соперника не повторяй: твой замах должен быть короче. Вообще-то, лучше, если его вообще не будет. Пока ты блокируешь мою правую руку, я открыт для удара. Бей в живот: там нет ребер и ты не отобьешь пальцы. К тому же это очень болезненно для нападающего, потому что кишки ничем не прикрыты. Хадсон хихикнула. – Сожми руку в кулак и давай повторим все медленно. Отработка этого приема заняла минут десять, потом Дэрил перешел к другому. Когда солнце совсем скрылось за горизонтом и землю стали окутывать стремительные южные сумерки, Диксон скомандовал: – Хватит на сегодня. Остальное потом. – Когда? – Хадсон запыхалась, ее волосы растрепались, но выглядела она довольной. – После дождичка в четверг. – Нет! – Да! Принцесса в шутку ткнула его кулаком в бок, как он учил ее несколько минут назад, но Дэрил успел перехватить ее руку и завернул за спину Хадсон, отчего она крутнулась на месте, прижавшись к его груди. – Нечестно! – она оттолкнулась от него, и оба засмеялись. – Уже поздно. Дед потеряет тебя, – Дэрил вынул сигарету и закурил. – Пошли домой. – Завтра на этом же месте, – Хадсон зашагала впереди него. – Эй! Это мое место! Нечего тут устраивать спортзал! Эту ночь Диксон практически не спал. Он раз за разом вспоминал прикосновения к Принцессе – и как она упала к нему на колени, и как он брал ее за руку, чтобы показать технику блока, и как в конце он ловким приемом прижал ее к себе. Фантазия рисовала картины одна прекрасней другой, и Дэрил с нетерпением ждал наступления утра, потому что оно сулило новые встречи с Хадсон. Но мистер Томпсон, то ли что-то заподозрив, то ли, наоборот, пребывая в святой наивности, завалил Диксонов работой. Отец в основном занимался плотничеством: чинил крышу амбара и сарая с инструментами, восстанавливал перекрытия гумна, заменял двери сеновала. Дэрил же был на подхвате: либо помогал отцу, либо ездил с мистером Томпсоном в город, либо помогал готовить технику к грядущему сенокосу. Всю неделю с самого раннего утра и до вечера младший Диксон был занят работой, но освободившись, всегда выкраивал час-полтора перед закатом, чтобы встретиться с Хадсон. Они облюбовали небольшую поляну недалеко от опушки. Там можно было продолжать обучение самообороне, не боясь быть замеченными. Дэрилу каждый раз приходилось выдумывать все новые приемы и способы, чтобы невзначай обнять или прижать к себе Принцессу, но с каждым уроком она становилась все ловчее и уходила от таких контактов, дразня своего учителя. Ему нравилось, что Хадсон оказалась не такой уж и принцессой: она на самом деле не боялась боли и не обиделась и, что самое главное, не расплакалась, когда Диксон в пылу обучения довольно сильно заехал ей локтем по ребрам. Однако чем больше они занимались, тем сильнее у Дэрила крепло убеждение, что Принцесса делает это не просто из желания воплотить свою детскую мечту. Умение дать в морду было остро необходимо ей. Иногда Диксону даже казалось, что, отрабатывая удар, бросок или блок, она ясно видит того обидчика, которому стремится дать сдачи. И однажды, возвращаясь в сумерках домой, Дэрил напрямую спросил об этом. Хадсон промолчала, и по тому, как напряглись ее плечи, Диксон понял, что говорить на эту тему она не очень-то желает. Чтобы как-то разрядить обстановку, он сдал назад: – Просто если ты хочешь навалять кому-то конкретному, будет лучше принять во внимание детали: рост, вес, физическую подготовку. Хадсон остановилась, нервно рассекая воздух сорванной травинкой. Дэрил сделал два лишних шага и тоже остановился, глядя на нее через плечо. – Он выше меня ростом и старше на три года, – вдруг произнесла Принцесса. – Он сильный. Сильнее тебя. – Он тебя бьет? – Он мой чертов жених! Наши родители уже обговорили детали нашей свадьбы, так что как только мне стукнет восемнадцать… – Ты не ответила на вопрос. – Нет, пока не бьет. Но он меня принуждает… – К чему? – Ну… ко всякому… – Хадсон прерывисто вздохнула и толкнула Диксона в плечо: – Это вообще не твое дело, понял? Она обогнула его и быстрым шагом направилась к дому, а он молча провожал ее взглядом. Что-то шевельнулось у Дэрила в душе, отзываясь на нее слова. Что-то из детства, горькое и забытое. Заворочалось, завозилось, как разбуженная светом крыса в углу сарая. Диксон стиснул зубы, усилием воли загоняя это чувство обратно в темную нору, и зашагал вслед за Принцессой.