Дракон и Луна

      За неделю до экзаменов Луна занималась в часовой башне, как вдруг из люка показалась голова Драко. — Вопрос, — выпалил он, не поздоровавшись и не дожидаясь, пока она допишет предложение. Она отложила перо и взглянула на него. — Какова, по-твоему, вероятность того, что заклинание Патронуса спросят на экзамене? Луна склонила голову набок. — Не знаю. Но оно сейчас очень популярно. И Министерство настаивает на том, чтобы все им овладели, потому что они потеряли контроль над дементорами. — Ага. — Драко пожевал губу и посмотрел на небо сквозь циферблат. Всё ещё стоя на лестнице, он скрестил руки перед собой на полу и положил на них голову. — Чёрт. — У тебя всё ещё не получается? — спросила Луна. — Не знаю, не пробовал с первого занятия. — Драко выпрямился. — Что ж. Слагхорну нравится, как продвигается моя работа над зельем, так что в конечном итоге это и не важно, так? Луна нахмурилась. Драко это заметил. — Слушай, то, что тебе оно не нравится, ещё не значит, что оно бесполезно, — мрачно сказал он, поправляя сумку на плече. — Я не говорила этого, — возразила Луна, размышляя о том, сколько раз видела его сидящим с совершенно пустыми глазами. — Но если ты переживаешь насчёт экзаменов… — Я не переживаю, — протянул он. — Меня это бесит. Если б не это дурацкое заклинание, я бы сдал экзамен лучше всех. С Крокера станется включить его в экзамен только затем, чтобы меня достать. Луна снова подняла перо. — Я могу тебе помочь, если хочешь, — предложила она, продолжив работу. — Я не смогу, — пожал плечами Драко. — Никакая практика это не изменит. — Откуда ты знаешь? — Тёмный волшебник. Помнишь? — взглянул на неё он. — Ты не Тёмный волшебник. — Драко усмехнулся. Луна подняла палец, не отрываясь от своей писанины. — Не практикуешь Тёмную магию, — она подняла второй, — значит, ты не Тёмный волшебник. Драко рассмеялся. Смех даже не был злым. — Расскажи это моему отцу десять лет назад, — улыбаясь, сказал он. Она подняла бровь, не улыбаясь в ответ. Улыбка его померкла, и он насупился. А потом совершенно другим тоном продолжил, — Ладно, Лавгуд. Знаешь, что? Можешь попробовать научить меня призывать патронус. И когда у меня ничего не выйдет, прекрати относиться ко мне, как к святому. — Нет, — спокойно ответила Луна. — Я могу попытаться помочь тебе с Патронусом, Драко, но не буду относиться к тебе как к Темному волшебнику, пока ты не начнешь себя соответствующее вести. — Ладно, — он побарабанил пальцами по полу. — Попытка — не пытка. Он снова улыбнулся ей и спустился по лестнице, закрыв за собой люк.

***

Почему я на это согласился? Они были в заброшенном кабинете, в котором собралось невероятное количество пыли. За окном садилось солнце. На пыльных столах стояли свечи, освещавшие пространство неверным желтоватым светом. Луна стояла перед ним босиком, с закатанными рукавами и палочкой в руке. — Теорию, я думаю, ты знаешь. Драко не ответил, всё ещё пытаясь вспомнить. Почему я на это согласился? Если быть честным самому с собой, это было сочетание восторга от того, что Слагхорн одобрил его изыскания, раздражения от отказа Луны признать его тем, кем он был, и желания бросить ей вызов и доказать, что она не права. — Значит, ты за все эти месяцы так и не попробовал? С другой стороны, как только она увидит, что он не может этого сделать, её взгляд на него может и правда поменяться. Он этого не хотел. — Ну да, — Драко нервно постучал палочкой по ноге. — Тогда попробуй сейчас. — Ладно, — сказал он вслух. Почему ты на это согласился, идиот? Просто притворюсь, и всё. — Если собираешься просто делать вид, как на занятии, — задумчиво добавила Луна, — просто скажи сразу, и мы не будем тратить время, хорошо? Драко развернулся, но она не заметила — улыбалась, глядя перед собой, будто уже вспоминала что-то хорошее. Он глубоко вдохнул и закрыл глаза. Летом, когда ему исполнилось тринадцать, они с Нарциссой уехали в Болгарию. Это было безопасное воспоминание. Он подумал о пляже на Чёрном море, о Витоше, о том, как Нарцисса смеялась над той пьесой… Он открыл глаза. — Экспекто патронум. Ничего не произошло. Ничего даже не собиралось происходить. Луна задумчиво хмыкнула. — Ты что-то почувствовал? — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, уже чувствуя усталость и думая только о том, что сейчас можно было бы заняться последним отчётом по зелью. — Как ты подготовился к заклинанию? — Думал о счастливом воспоминании. Как ещё. Она покрутила палочку в руках. — Ты его хорошо представил? Растворился в нём? Попытался снова ощутить то, что тогда чувствовал? — Эм, — моргнул Драко. — Попробуй ещё раз, — сказала Луна. — Не торопись. Не пытайся, пока ощущение не захватит тебя целиком. — Ощущение радости и добра? — саркастично уточнил Драко. — Именно, — твёрдо ответила Луна. — Пробуй. Он снова закрыл глаза, чувствуя себя по-дурацки. Он представил себе воду, здания. Он представил себе мать, которая стояла под навесом отеля и смеялась, прикрыв лицо руками. Встал на место тринадцатилетнего себя, схватил билеты, поднял глаза и взволнованно спросил: — Мы поедем в Болгарию? Чувство — не то, чтобы именно счастья, — но удовлетворения и ностальгии наполнило его. Но как только это случилось, он это осознал, и воспоминание дрогнуло. — А отец будет с нами? Не думай об отце! Воспоминание померкло. Драко ухватился за обрывки чувства и произнес: — Экспекто патронум! Открыл глаза. Ничего не произошло. Он нахмурился. — Давай теперь я, — Луну, кажется, не смутилась. — Посмотрим… Однажды папа взял меня с собой на конференцию по магозоологии в Ирландию. Одну из крупнейших в мире. Там было столько интересных людей и экземпляров… — она закрыла глаза. Драко увидел, как на её лице медленно расцветает улыбка. — Мы стояли на поле и смотрели демонстрацию малоизученных огнедышащих существ… Дул ветер, было холодно, но небо было чистым, и вокруг нас были люди со всех уголков света, а лектор рассказывал, как рагрорианцы используют пар, и у меня носки промокли от росы, а потом папа наклонился, натянул шапку мне на уши и обнял меня за плечи — экспекто патронум! Безмолвным медленным водопадом серебро полилось с её палочки, собралось на полу и подпрыгнуло в воздух. Огромный, красивый серебристый заяц. Луна наблюдала за ним, глаза её сверкали от воспоминаний, и она широко улыбалась. Драко перевёл взгляд с неё на зайца и обратно. Она протянула руку, патронус коснулся кончиков её пальцев, и она рассмеялась и развернулась к Драко. Заяц исчез. — Теперь ты попробуй, — сказала она. — Я пробовал, — заупрямился Драко. — Ещё раз попробуй. О чём ты думал? — О поездке в Болгарию, — пробормотал он. — Может, нужно что-то посильнее, — предложила она. — Я за тобой следила. Ты не улыбался. — А улыбаться обязательно? — Нет, но это естественный отклик на чувство счастья, — Луна вскинула брови. — Ты вообще пытаешься? — Да, пытаюсь, — огрызнулся Драко. — Хорошо. Извини. Она молча наблюдала ещё за тремя его попытками. — Довольна? — наконец, недовольно спросил он. Луна стояла, скрестив руки на груди. Она ответила не сразу. — Что именно ты называешь счастливым воспоминанием? — О чём ты? — Драко помассировал виски. — Счастливое воспоминание. Ты в нём счастлив? Ты был счастлив тогда? — Очевидно. — А ты чувствуешь себя счастливым, когда вспоминаешь этот момент? — Драко хотел было снова ответить, что это очевидно, но засомневался. Луна продолжила. — Ты так же счастлив, как был тогда? От этого вопроса ему было не уйти. — Нет. Луна кивнула. — Гарри как-то сказал мне, что не обязательно чувствовать себя счастливым из-за воспоминания. Но обязательно чувствовать внутреннюю силу. Ты чувствуешь внутреннюю силу? Он понятия не имел, что она имеет в виду. — Эм… Нет. — Попробуй ещё. Просто почувствуй силу внутри себя. И потом применяй заклинание. Он почувствовал что-то странное. Было похоже на ужас. Он беспокойно потёр левую руку о бок. — Что такое? — с любопытством взглянула на него Луна. — Если хочешь, я отвернусь. — Ничего, — машинально ответил он, закрывая глаза. — Всё в порядке. На этот раз он ничего себе представлял; просто стоял и думал о сильных эмоциях. Что именно… Решение было настолько очевидным, что у него перехватило дыхание. Глупо. Но… Может… Ему хотелось приоткрыть глаза и посмотреть, не наблюдает ли за ним Луна.       — Вообще-то, — сказал он мгновение спустя, — Лучше отвернись.       — Хорошо, — легко согласилась она. Он не представлял себя. Или мать. Или какое-то событие. Он представил себе Луну. Не просто Луну — а то, какой она была пару минут назад — как она поднялась на цыпочки, как взмахнула палочкой с закрытыми глазами, как улыбалась, какой счастливой была. Он представил её в лесу с перепачканными кровью руками, кормящую чёрных костлявых лошадей. Представил, как она, подняв руки, зарывается босыми ногами в землю. Она была отделена от всего. От его прошлого, от его семьи, от тьмы и пустоты, и от самого Драко. Она была просто… Луной. Чувствуя себя неимоверно глупо и открыто, Драко заставил себя не думать о себе. Думать о Луне. О том, как она стоит, подняв руки — почти летит — в смешном венце с серебряными бабочками, как смеётся и танцует, как фея, на траве… По телу разлилось тепло. Он почувствовал, как оно волной прокатывается по нему. Но вдруг, почти как предостережение, в глубине его сознания вспыхнул холод, и он потерял концентрацию. — Экспекто патронум, — прошептал он, сам того не желая. Медленно опустил руку и со вздохом открыл глаза. — Бесполезно, — тяжело добавил он. — Я знал, что не получится. — Не получилось? Он не ответил. Луна подошла ближе; выглядела она обеспокоенной. Протянула руку. — Ты в порядке? — В порядке, — отодвинулся он. Настолько в порядке, насколько было возможно. Он не смотрел ей в глаза; хотелось просто вытащить зелье из кармана мантии. Он бы так и сделал, не будь её здесь. Луна снова заговорила. — Думаю… — она осеклась, поразмыслила ещё, а потом продолжила. — Эмоции сложные. Думаю, что нужно чувство… Надежды. Должна быть надежда на будущее. Даже если ты этого не видишь, может… Воспоминания о том, как все было когда-то хорошо, знание, что в мире ещё есть красота… Драко усмехнулся, сам того не желая. Что-то просто вырвалось из груди, и вышел жестокий смешок. — Магия прекрасна, — твёрдо сказала Луна. — Ты любишь свою маму. Это тоже прекрасно. — Ага. — Странное бурлящее чувство в груди начало жечь. Он отвернулся от неё, не в силах прекратить ухмыляться, и потёр глаза. — Драко, обернись, — потребовала Луна. — Смотри. Драко повиновался, и Луна встала напротив, лицом к центру комнаты. Она подняла руки. С кончика её палочки потянулись светящиеся нити. Через мгновение Драко понял, что это была вода — тонкие струйки воды. Они переплетались между собой, скручиваясь в большой водяной шар в центре помещения. Нити извивались и танцевали, будто причудливые изящные змеи. Луна сосредоточенно сжала губы, и вдруг каждая из нитей засветилась разными цветами, и на полу и её волосах заиграла радуга. Нити сплелись в толстый канат, который поднялся к потолку, а потом снова спустился к полу, и снова рассыпались. Потом потянулись к стенам, закрутились к потолку, всё ёщё сверкая яркими цветами. Свечное пламя затрепетало, едва не погаснув. А потом водяные нити развернулись и устремились к центру комнаты, столкнулись и превратились в густой светящийся разноцветный туман. Взмахнув рукой в последний раз, Луна разогнала туман и развернулась к нему. — Видишь? — спросила она. — Не обязательно, чтобы у всего было практическое применение. Иногда это должно быть просто красиво. Драко просто смотрел на неё, потеряв дар речи. Она смотрела в ответ, напряжённо, не мигая и слегка нахмурившись. Он отвёл взгляд. — Тебе так сложно в это поверить? Разве ты не видишь в этом красоты? — Очень мило, — пробормотал он. Чувство в груди никуда не делось: боль, которую он не мог объяснить, и гнев, и отчаяние. Луна набрала воздуха, будто собиралась что-то сказать, но передумала, а потом снова вдохнула. — Драко, — сказала она всё тем же твёрдым тоном. — Прости, но я собираюсь сказать кое-что, являющееся чистым домыслом. Мама всегда говорила мне, что нельзя строить домыслы относительно людей, но думаю, я должна сделать исключение. Я думаю, что ты слишком хорош в окклюменции. Драко удивленно моргнул: — Чего? — Я думаю, что ты слишком долго закрывался от эмоций. Я думаю, что, по какой-то причине, ты не разрешаешь себе чувствовать. Я думаю, что ты боишься чувствовать. Это было настолько нелепо, что он даже не смог разозлиться. — Дело не в этом. — Нет? — она склонила голову набок. — Тогда в чём? Что тебя останавливает? — Ничто меня не останавливает, — ответил Драко. Боль в груди переросла во что-то острое и знакомое. — Я просто не могу это сделать. — Чепуха. Драко нахмурился. — Чего ты от меня хочешь? — Для начала, можешь рассказать, что именно происходит в твоих воспоминаниях. Что ты чувствуешь, когда думаешь о них. — О, я чувствую себя просто прекрасно, — огрызнулся Драко. — Так это здорово — вспоминать жизнь, построенную на лжи. Глаза Луны распахнулись шире. — В смысле — на лжи? — В прямом, — протянул он. — Жизнь прекрасна, твоя семья — великая, и всё ни в коем случае не покатится под откос. — Значит, ты потерял надежду. Драко внутренне сжался. — Ты можешь прекратить меня анализировать? — Смогу, как только ты прекратишь закрываться. Драко вскинул руки и зашагал к двери. — Всё. Я сдаюсь. Пойду спать. — Экспеллиармус. Палочка вылетела из его руки. Он развернулся как раз в тот момент, когда Луна поймала её. — Очень по-взрослому, Лавгуд, — процедил он. — Отдай. Луна спрятала руки за спину, ничуть не смутившись тем, что он смотрит на неё со всем ядом и злобой, на которые был способен. — Почему ты не можешь признать, что потерял надежду? — спокойно спросила она, будто разговор шёл о погоде или расписании занятий. Драко сжал кулаки и не сдвинулся от двери. — Отдай палочку, Лавгуд. — В этом нет ничего постыдного, — продолжала она. — Но ты должен в этом признаться. — Я не чувствую никакой безнадёжности, — рыкнул Драко; в ушах стучал пульс. — Я в бешенстве. Теперь верни мне палочку. — Хорошо, — кивнула она. — Так что мешает тебе создать патронус? — Я не могу этого сделать, Лавгуд! — Не можешь или не хочешь? У него тряслись руки. — Просто не могу. Тебе не понять. Она снова заглянула ему в глаза. — Так помоги мне. Он осмотрел её с ног до головы, задумавшись, сможет ли отобрать у неё палочку силой. — Я не могу объяснить это, Лавгуд. — Ты не знаешь причину? Гнев разорвал последние остатки терпения. — Сама как думаешь, Лавгуд? — воскликнул он, вытягивая перед собой левую руку и сжав кулак так сильно, что, кажется, ногти впились в кожу до крови. Она посмотрела на его руку и снова заглянула ему в глаза. Он почти видел, как снова закрутились шестерёнки в её голове. А потом, не предупредив, она спокойно сказала: — Волдеморт. Драко вздрогнул, машинально поджимая руку к животу, но снова её вытянул. Ладонь была мокрой. Всё-таки кровь. — И что это должно значить, Лавгуд? — Ты должен произнести его имя. Драко закатил глаза. — Зачем? Он умер. — Именно. Очень освобождающе. — Ага. Конечно, — на шее у него выступил пот. — Я это серьёзно, Драко. — Что именно? — отмазка была никакая, и этим он сказал куда больше, чем хотелось бы. — Ты должен назвать имя Волдеморта. — Конечно. Можно мне теперь забрать палочку? — Прямо сейчас. — Она его будто не слышала. Он чувствовал её пристальный взгляд и отказывался посмотреть в ответ, вместо этого уставившись на пыльный стол в углу. — Что? — Скажи его имя. Он почти решился уйти без палочки. Но они были на одном из верхних этажей; сможет ли он добраться до своей спальни без неё, или придётся остаться на ночь в больничном крыле? — Зачем? — Мне кажется, что тебе нужно это сделать. Ночь в медпункте казалась не такой уж плохой перспективой. — А мне не кажется. — Думаешь, нет? Думаешь, мне тоже не нужно? Драко шагнул к двери. — Делай, что хочешь, Лавгуд. — Так почему сам не скажешь? Он сделал ещё шаг, прижав руку к боку. — Я мог бы. — Это была ложь. Глупая ложь, и они оба это знали. Где-то на задворках сознания он услышал смех. — Тогда сделай это. Он взглянул на неё. — Нет. Она шагнула навстречу. Беги, подумал он. Пульс участился. Его загнали в угол. Нет, обошли с флангов. С обоих. Луна приковала его к полу взглядом, а что-то невидимое стояло прямо за дверью, пряталось в углах, шептало в сквозняке из окон, смеялось в темноте. Луна снова заговорила. Он словно балансировал на невидимой грани, слыша, как кровь стучит в ушах; силуэт Луны вдруг потемнел, будто свечи внезапно догорели. Она была какой-то расплывчатой и далёкой, хотя голос звучал слишком отчётливо. — Почему ты прячешь руку? Зачем тебе экспериментировать на себе, чтобы спать без сновидений? Почему ты принимаешь то ужасное новое зелье? Почему не можешь произнести имя Волдеморта, даже теперь? Почему у тебя нет надежды? Чего ты боишься? Почему ты всё ещё боишься его? Он мёртв, но ты всё ещё в ужасе. Почему? — Ты не понимаешь, — прошептал он. Осознание пришло к нему тихо и плавно. Я не Его боюсь. — Чего я не понимаю? — тихо спросила она. Беги, снова подумал он. Опасно. Смех. — Ты не понимаешь, каково это. — Каково что? Драко стиснул зубы и постарался дышать. Он зажмурился, потом открыл глаза. Зрение сфокусировалось; свечи ещё горели. Луна стояла прямо перед ним, держа в обе палочки в руке. Если бы он захотел, то смог бы выхватить свою. Но не смог заставить себя и приблизиться к ней. Поэтому он попятился, едва не потеряв равновесие, и остановился только тогда, когда наткнулся на стену спиной. Она пошла за ним, держась на расстоянии вытянутой руки. Драко скрестил руки на груди и уставился на тёмные окна. Жёсткость в её взгляде растворилась, и обычная Луна вернулась, глядя на него немигающе и обеспокоенно. — Драко, покажи мне свою руку? Он вздрогнул и хотел отказать. Но вместо этого спросил: — Зачем? — Я хочу посмотреть. Это был не ответ. — Зачем? — Мне просто интересно. Драко покачал головой. — Ты раньше видела Тёмную метку. Моя такая же. Она не изменилась. — Незримое было прямо за его плечом, бесформенное, нематериальное, готовое схватить его когтями. — Она не побледнела, да? Он пожал плечами. — Да. — Покажи? — Нет. Её голос стал твёрже. — Драко, притворяться, что ничего не произошло, не поможет. Попытка забыть не заставит всё исчезнуть, разве ты не понимаешь? Если ты будешь это игнорировать, оно… Чем бы это ни было… Станет только хуже. Драко фыркнул. — Откуда тебе знать, что становится хуже? — волоски у него на шее встали дыбом, когда чьё-то дыхание коснулось его лица. Глаза её внезапно вспыхнули, отражая свет, а губы сжались. — Потому что ты постоянно оглядываешься, когда мы идём по пустому коридору. Потому что вздрагиваешь ни с того, ни с сего. — Заткнись, — он прижал руки к груди. — Потому что ты пьёшь зелье, которое отнимает все чувства. Потому что это, похоже, лучше, чем чувствовать хоть что-то. — Сказал же, заткнись. — Драко, тебе хуже. Покажи руку. — Нет. — Поверь, Драко. Пожалуйста. — Нет. Луна помолчала. Потом она внезапно схватила его за руку, оттянула её и задрала рукав. Он испуганно вскрикнул. Пуговицы отскочили с манжеты и раскатились по полу, и Драко в очередной раз изумился, насколько быстро Луна могла двигаться. Но удивление и гнев быстро сменились ужасом, когда он понял, что смотрит, не подготовившись, на метку, в темноте явственно выделяющуюся на его коже. Он вскрикнул; острая боль пронзила его сердце, и внезапное головокружение заставило его навалиться спиной на стену. Луна крепко держала его за запястье, глядя на метку с непроницаемым лицом. Драко часто задышал. Он откинулся головой на стену, закрыл глаза, стиснул зубы и попытался поймать свой страх, запихнуть его в ящик и закрыть крышку поплотнее. Не думай… Не думай… Не думай… Не вспоминай… Свободной рукой он медленно потянулся к карману, а затем почувствовал прикосновение Луны: она провела рукой по его предплечью. Его глаза широко раскрылись, и он безуспешно попытался отстраниться, неверяще глядя на то, как Луна задумчиво водит пальцами по метке. — Прекрати, — он задыхался. Вздрогнул снова, как только почувствовал, что метка пошевелилась. Он крепко зажмурился, чувствуя, как тьма подбирается ближе. Он схватился свободной рукой за стену, чтобы не упасть. — Боже. — Она пошевелилась, и вместе с ней зашевелился змей, обвившийся вокруг его сердца. — Боже. — Она чёрная, Драко, — тихо сказала Луна, — Но она мертва. — Она движется, — прошептал он, не открывая глаз, и попытался отстраниться. — Нет, Драко. Она не движется, — после краткой паузы ответила Луна. Драко не мог дышать. Он снова почувствовал, как метка шевельнулась. Губы его приоткрылись, и откуда-то из глубины вырвался стон. Этот кошмар преследовал его, охотился за ним, играл с ним и смеялся. Знание и видение, которые никогда не покидали его, которые возвращались к нему снова и снова во снах, когда он не мог сдержать их. Он осел по стене на пол. Луна всё ещё держала его за запястье. Нет, теперь она держала его за ладонь, сжимала её обеими своими. Было холодно. Кружилась голова. Он сейчас в обморок упадёт… Ты умрёшь, прошептал знакомый голос. Ты умираешь. Просто убейте меня. — Драко, — голос Луны донёсся откуда-то издалека. — Послушай. Это важно. Волдеморт мёртв. Почему-то память о нём всё ещё влияет на тебя. Чем дольше ты это не принимаешь, тем сильнее это на тебя влияет. Ты слишком часто использовал окклюменцию. Слишком долго не давал чувствам выхода. Он не мог слушать её. Смех был слишком громким. Он громом раздавался в его ушах. — Ты не понимаешь. Она схватила его за руку. — Так помоги мне.

***

Он ломался, и ей было жутко. Он будто рассыпался прямо у неё на глазах, терял самообладание, и всё, что она могла сделать — это держать его за руку и умолять впустить её. Она не могла ему помочь. Просто не знала, как. И он не сказал бы ей, даже если бы знал. Это, всё же, был Драко Малфой. Прежде всего — гордый, скрытный, потерявший надежду. Он стоял на краю обрыва и был готов прыгнуть. Утонуть в безвестном океане. Всё, что она могла, — это прыгнуть вместе с ним, если бы он только сказал ей, где это было. Он вдруг сжал её пальцы своими. — Тогда посмотри. Луна подумала, что не расслышала. — Что? Драко открыл глаза. Он не мигая смотрел на неё. Его бледное лицо было покрыто испариной и блестело в свете свечей. Правой рукой он схватился за запястье левой, будто пытаясь остановить движение, которого Луна не видела, и которое он, несомненно, чувствовал. — Смотри, — повторил он хрипло. Луна не знала, что он имел в виду. — Но что… Ты не… — Если ты хочешь узнать, каково это, — Драко содрогнулся, будто слова забирали у него последние силы, и его трясло от изнеможения. Он сильно сжимал её руку. — Ты не сможешь, пока не увидишь. Умеешь применять легилименцию? Он сжал губы и продолжал немигающе смотреть на неё, поджав под себя ноги и ссутулившись. У Луны отлегло от сердца. Он дал ей карту с этим океаном. Она, по правде, сомневалась, что была той, кто мог ему помочь, но ещё знала, что он, скорее всего, больше никому не позволит взглянуть. Она опустилась на колени перед ним. — Я не то, чтобы умею, — признала она. — Но могу попробовать. И если не выйдет, всегда есть омут памяти. Драко сглотнул, и, казалось, попытался заговорить, снова сглотнул, сжал запястье так, что костяшки побелели, и выдавил: — Я окклюмент. — Я знаю, — Луна слегка нахмурилась, не понимая. Драко снова сглотнул. Он больше не смотрел на неё, а смотрел куда-то ей за плечо. Его взгляд метнулся по комнате. Капля пота стекла по его виску. — Окклюменция, — повторил он. — Заблокировать всё остальное. Оставить одно. Одно? Одно что? — О, — Луна вытащила палочку, и вдруг ей пришла в голову идея. — У тебя есть с собой то зелье? Драко моргнул. Посмотрел ей в глаза, непонимающе нахмурившись. — Нет, — сказал он. — Не ври мне. Замешательство, кажется, ослабило его страх; он мог и передумать. — Зачем оно тебе? Луна заправила волосы за ухо и села на ноги. — Оно приглушает эмоции, так что если я его выпью, оно откроет мне твои. В глазах Драко снова был страх. — Нет. — Почему нет? Если мне нужно понять… — Не это! — выпалил Драко. На его лице снова был ужас, и его левая рука задрожала, и он ухватился за неё. — Я не позволю Ему показать тебе! Показать мне что? Луна молча наблюдала за ним. Она отпустила его руку, и он тут же прижал её к себе. Она выхватила палочку из-за уха и протянула руку. — Дай его мне. — Драко просто смотрел на неё в ужасе. — Акцио зелье Драко. Флакон вылетел из какого-то из его карманов и ткнулся ей в руку. Драко наклонился вперёд, протягивая левую руку и не отпуская запястье правой. Луна откинулась назад, вытащила пробку и залпом выпила содержимое. Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как у Драко вытянулось лицо. — Поверить не могу, что ты… Луна почувствовала, как разум её тяжелеет. — Поспеши, — сказала она. — Ты готов? — Ты не… — Ты готов? — громче повторила она. Краски тускнели. Она изо всех сил держалась за свою решимость. Драко смотрел на неё. Захлопнул рот, стиснул зубы; теперь в его глазах была паника, и он вжался в стену, словно пытаясь убежать от неё. Затем, словно приняв решение, он крепко зажмурился и вздрогнул. Но когда открыл глаза мгновение спустя, то выглядел намного спокойнее. — Готов, — бесцветно сказал он. Она наклонилась к нему, заглянула в его прозрачные серые глаза и придвинулась ближе. Потом подняла палочку и коснулась кончиком его виска. — Легилименс. Она услышала какой-то звук, и мгновение спустя оказалась в пустой белой комнате. Затем перед ней появилась дверь: чёрная, металлическая, крест-накрест закрытая засовами, которые были заколочены огромными гвоздями, увешанная цепями; посередине был огромный золотой замок. Она подумала, что если бы не зелье, её бы напугала эта дверь. Но сейчас она просто наблюдала, ничего не чувствуя, просто проживала. Где-то на задворках сознания прозвучал голос, который ей не принадлежал, но она не была уверена, что это был Драко — по крайней мере, не сознательно. Не вспоминай. Не вспоминай. Не вспоминай. Но она уже летела к двери, и та вырастала всё больше и больше, и, кажется, простиралась на километры. А потом всё остановилось. Замок щёлкнул. А потом и цепи, и засовы, и сама дверь растворились и упали ей на голову. Ей должно было быть страшно, но она ничего не почувствовала, когда провалилась в темноту. Она была в постели под тяжёлыми, тёплыми одеялами. Глаза её были закрыты. Нет, стоп… Это была не она. Это был Драко. Он спал? Он хотел уснуть. Не хотел, чтобы его будили. Она услышала высокий певучий голос, звук которого приближался. — Драко… Другой голос, тише. — Белла, прекрати. — Драко, милый! Драко встряхнулся и неуверенно поднял голову. Он весь месяц плохо спал из-за напряжения, потому что ждал сообщения о том, что Люциус был найден мёртвым в своей камере в Азкабане, или что Тёмный Лорд придёт, или что Нарциссу и Драко будут пытать — но на этот раз он смог крепко заснуть и забыть о своих проблемах, забыть кошмар неопределённости, перестать считать дни до возвращения в Хогвартс, и сейчас… — Проснись, милый! — Дверь распахнулась, и Беллатриса взмахнула палочкой, зажигая свет в комнате. Драко зажмурился. Нарцисса пронеслась мимо неё, и направилась к его кровати. — Вставай, Драко. — Что? — Драко поднес руку к глазам, посмотрел сквозь пальцы. — Зачем? Что случилось? — Ничего не случилось! — ответила Беллатриса. Свет отбрасывал безумные тени на её лицо, подчёркивал её острые скулы и впалые щёки, и она была похожа на скелет. — Нас призвали, — прошептала Нарцисса. — Одевайся, милый. Скорее. Голос её был каким-то не таким. Страх пронизал его до костей. Драко не мог пошевелиться. — Давай же, милый! — покрывала слетели с кровати, и холодный воздух обдал его ноги и заполз под пижаму. Драко сел на кровати. — Белла, позволь, — сжала губы Нарцисса. — Это честь! — сказала Беллатриса, глядя на Драко. — Ты что, не понимашь? Он призвал тебя! Тебя! Разве ты не счастлив? Мы увидим Его! Сейчас! Драко кое-как выбрался из постели. Кое-как оделся. Тонкая рука Нарциссы с удивительной силой обхватила его, когда они стояли перед Беллатрисой в холле. Тётя огладила свою Тёмную Метку, и зубы её сверкнули красным в свете волшебной палочки. Драко не смог подавить дрожь, когда увидел, как извивается змея под её ладонью. Нарцисса крепко сжала его ладонь и прошептала: — Будь сильным и прояви уважение, иначе… Она не успела закончить, но это было и не нужно. Беллатриса схватила их обоих, и они все аппарировали. Долю секунды спустя Драко стоял в темноте, и страх приковал его к полу. Беллатриса снова зажгла огонёк на палочке. Они стояли у какого-то заброшенного дома. Драко не мог не заметить, как пожухла трава. — Заходи, милый! — Беллатриса ткнула его палочкой в спину, и Драко машинально повиновался, направляясь к двери. Он не мог думать, планировать, делать что-либо. Он и не смел: Тёмный Лорд почувствовал бы. Я сейчас умру. Нарцисса сделала было шаг вперёд, но Драко услышал, как Беллатриса утянула её назад. — Он не тебя призвал, он хочет поговорить с мальчишкой! Почему со мной? Они вошли в дом, и Нарцисса последовала за ними. Беллатриса погасила свет и снова подтолкнула Драко, и он принялся подниматься по лестнице на ощупь. Ноги тонули то ли в тонком ковре, то ли в толстом слое пыли. Он хотел успокоиться: тогда можно было бы услышать что-то кроме лихорадочного стука сердца. В одной из комнат в камине горел огонь. Они вошли, и Драко показалось, что его вот-вот стошнит. Он был там, бледный в свете огня, с горящими глазами, и ощущение… Драко не знал, что это было. Он никогда не видел Его таким раньше, и уж точно не так близко. Драко всё ещё шёл вперёд, но только потому, что Беллатриса его подталкивала. Они остановились в нескольких шагах от Тёмного Лорда. Драко уставился в пол. Огонь полыхал в камине, и был июль, но пальцы ныли, как от сильного мороза. Ему показалось, что он сейчас упадёт в обморок. — А, — Тёмный Лорд будто только заметил их присутствие. — Беллатриса. — Я привела его, мой Лорд, как вы и просили, — Беллатриса говорила тихо, но быстро, радостно и благоговейно. — Драко Малфой. Драко стало интересно, как ощущается Авада Кедавра. — Я не убью тебя, Драко. Нарцисса вдохнула. Звук вырвал Драко из оцепенения. Он приподнял голову, но не посмотрел Тёмному Лорду в глаза. — Ты — не твой отец. — Тёмный Лорд сделал паузу, и Драко подумал, что нужно ответить. Он покачал головой. — Ты — не твоя мать. — Он снова покачал головой; во рту пересохло, и он не мог выдавить ни звука. — Так что у тебя есть шанс на искупление. Шанс исправить ошибки твоего отца, шанс восстановить семейное имя. Страх не отступил, но желание жить охватило его. Сердце больно колотилось о рёбра. Он слушал. — У меня есть для тебя задание, — сказал Тёмный Лорд. — И чтобы его выполнить, ты должен быть мне предан. Он умолк. Драко поднял голову ещё выше, но по-прежнему не смотрел в глаза. Он уставился на левое плечо Тёмного Лорда, в сторону камина. — Что… — он осёкся, приказал своему голосу перестать дрожать и прошептал, — Что бы вы хотели от меня? Тёмный Лорд рассмеялся. Драко вздрогнул. — Драко! — зашипела Беллатриса. — Что ты можешь сделать? Какую честь Тёмный Лорд пожелает оказать тебе? — Драко, — Тёмный Лорд прекратил смеяться. — Задание ты получишь, если согласишься присягнуть мне. Иначе. — Мой Лорд! — воскликнула Беллатриса. Она упала на колени рядом с Драко, протягивая руки к Его ногам. — Мой Лорд, спасибо! Спасибо за честь, оказанную семье, за второй шанс… — Тише, Беллатриса. Она замолчала и с гордостью оглянулась на Драко через плечо. — Драко? Тёмный Лорд вытянул руки так, будто собирался обнять его. Рукава его мантии сползли, и в полутьме чернотой заблестела метка. Нарцисса ахнула, и Драко понял. Ему вдруг открылись возможности, и у него было будущее — у них у всех было будущее — отца освободят из Азкабана, их снова начнут почитать, не нужно будет больше прятаться, он будет жить… Мне нужно только это, заговорил в его голове чужой голос. Всего одна клятва. Жизнь, полная славы, силы, богатств, твоя мать в безопасности, твой отец жив, и ты сам вознесёшься над жалкими людишками, что называют себя сопротивлением… И ты будешь жить, будешь лучше остальных, как и правильно, как всегда мечтал, как всегда видел это своей судьбой… Это здесь. Всё это здесь… Драко, содрогнувшись, посмотрел на свою левую руку. Резким движением он задрал рукав, обнажив бледное предплечье. — Молодец, Драко, — тихо сказал Тёмный лорд, протянув правую руку ладонью вверх. Ногти у него были тёмные и в полосах, будто выкрашенные старой кровью. Драко заставил себя вытянуть руку. Она выглядела тощей и слабой — детской. Затем он шагнул вперёд, пока Тёмный Лорд не коснулся пальцами его локтя. Могильный холод пронзил Драко, и он снова замёрз. На мгновение ему показалось, что он ослеп или упал в обморок — но потом зрение вернулось. Нарцисса очень громко дышала. Звук, казалось, эхом разносился по комнате. Почему так громко? Прикосновение Тёмного Лорда было очень легким, но Драко чувствовал его пальцы так, словно они были гвоздями, вбитыми в его кости. Его собственная рука, лежащая на сгибе обнажённой правой руки Тёмного Лорда, показалась ему очень маленькой и тонкой. Комната закружилась. Драко показалось, что он плывёт. Тёмный Лорд поднял левую руку, пока свободный рукав его мантии не соскользнул до локтя, а затем прижал кончик палочки к запястью Драко. — Это очень просто, — тихо сказал Тёмный Лорд. — Ты должен поклясться служить мне прежде всех остальных, прежде всего остального, прежде жизни и самой смерти, всегда. Ты сделаешь то, что я потребую, ты придёшь, когда я позову. Беллатрикс пнула его в голень, и Драко встряхнулся. — Беллатриса, — укоризненно произнёс Темный Лорд, и она опустила голову. Но пинок сработал. Драко обрёл дар речи. — Клянусь… — вышло шёпотом. — Посмотри мне в глаза. У Драко в горле застрял ком. Он заставил себя взглянуть в красные глаза. Он думал, что из-за страха не сможет и слова вымолвить, но почему-то стало легче, будто что-то чужое говорило за него. Он попробовал ещё раз. — Клянусь служить вам, Тёмный Лорд… — Назови моё имя, — на удивление терпеливо сказал Тёмный Лорд. Драко замер. — Этот раз — исключительный. Драко начал сначала. — Клянусь служить вам, Тёмный Лорд Волдеморт, — голос у него снова сорвался, и кончик палочки, прижатой к его запястью, был холоднее льда. Он изо всех сил постарался продолжить. — Прежде всех ост-тальных, прежде всего остального, прежде жизни и... И самой смерти, всегда, и делать всё, что вы потребуете, и прийти тогда, когда позовёте. Его голос, кажется, становился всё тише и тише, а стены сжимались вокруг него. Шипение. Беллатриса тяжело вздохнула где-то в темноте. Не так уж и плохо, подумал Драко, а потом его разум взорвался. Земля ушла у него из-под ног. Он упал в темноту, которая одновременно жгла и леденила, и там была Смерть. Она проглотила его целиком, рассмеялась ему в лицо, кричала во тьме, и чистый ужас овладел им, и гигантские змеи оплелись вокруг его сердца, вокруг его рук, вокруг его ног, и он был связан с бесконечным, бескрайним холодом, и он умирал, и в его ушах отдавались крики агонии… Я видел твоё сердце, Драко Малфой. Это был его голос. Это он кричал. Он был в бездне, и вокруг него были только клубы дыма и пепел. Ни света, ни тьмы, ни любви, ни ненависти, ни красоты, ни уродства, ни надежды, ни отчаяния. Был хаос, а потом порядок, а потом хаос и снова порядок, и были только сила и слабость, сильные и бессильные, и была кровь, чистая и нечистая, и была великая, бесконечная битва, и ничего, ничего, что могло бы её остановить, и ничего кроме… Он бы упал, но рука Тёмного Лорда тисками сжимала его за локоть, и змеи извивались, и он чувствовал их под кожей, за глазами, в мозгу, пожирающих его желания, надежды и желания. Они растворились, как в кислотном зелье, стали ненужными, не более, чем мусором, от которого нужно было избавиться. Это были иллюзии — фальшивые, бессмысленные. Они были ничем; он был ничем; он был простой пешкой, инструментом, который можно было перемещать по доске или вставить в замок. Он умирал, тонул навсегда, если бы не извивающаяся цепь, обвившая его руку, дергающая его назад, ломающая запястье и всё внутри него. Он существовал только для того, чтобы служить — он не принадлежал себе — он принадлежал Темному Лорду Волдеморту — не принадлежал себе — его тянули вверх когти и невидимые змеи, поднимали над хаосом, тянули на землю. Он должен был выкарабкаться — обязан был — он протянул руку, и от усилия сломался. Не было времени, не было времени — надо выползти, надо вылезти — боль — сильная и необходимая и достойная и необходимая и бессмысленная и необходимая… И оно теперь моё. А потом все закончилось, и боль пронзила его кожу. Темный Лорд отпустил его. Драко стоял на коленях. Он прижимал руку к груди, видя перед собой только красно-оранжевые пятна. Его глаза были полны слёз. Рука и сердце горели и замерзали одновременно, и ему подумалось, что его грудь расколется надвое, и все его кости треснут. Он представил себе, как его руку пожирает пламя, как кожа сгорает и сворачивается, будто бумага, обнажая почерневшую плоть, кровь и кости, но не может сжечь чёрный, как смоль, холодный череп со змеёй. Видение всё ещё преследовало его — борьба, битва, вечная битва — присоединиться или быть уничтоженным — стать сильным или быть растоптанным… Он судорожно, хрипло вздохнул, и ему было всё равно, насколько жалко это выглядело. Ему было плевать, что он ничтожно дрожит, скорчившись на полу. — Молодец, Драко, — сказал Тёмный Лорд. Драко судорожно вздохнул. Слабость навалилась на него, и он замер. Завалился вперёд, выставив перед собой руку, чтобы не удариться головой. Отдалённо поинтересовался, сколько прошло времени. Понял, что это неважно. — Поднимись. Колени тряслись. Драко поднялся, всё ещё держась за руку. Он не смотрел Тёмному Лорду в глаза. Ему нужно было что-то сказать. — Что… — говорить было почему-то больно. Всё его сознание болело. Дух его оцепенел, сердце похолодело. Он хотел упасть в обморок, но не мог. Потому что не имел права упасть в обморок. Теперь он принадлежал другому. Был только один выход — и он существовал всегда, ещё до Тёмного Лорда, целую вечность. И теперь, когда он увидел его, он должен был принять это. Драко почувствовал вкус крови. Судорожно сглотнул. — Что… мой… повелитель… прикажет мне сделать? — Всё просто, — сказал Тёмный Лорд. — Ты вернёшься в Хогвартс осенью. И до конца следующего учебного года ты должен убить Альбуса Дамблдора. Драко услышал вздох матери. Он задался было вопросом, где именно она стоит. Но знал, что это не важно. Он должен был быть напуган, смертельно напуган тем, что ему поручили. Но он ничего не смог почувствовать. Ему подумалось, что он больше никогда не сможет ничего почувствовать — и это было бы неплохо. Потому что его чувства ему не принадлежали, они ничего не значили, их можно было использовать, и на самом деле они были бессмысленны… — Если преуспеешь, честь твоей семьи будет восстановлена, — беззаботно произнёс Тёмный Лорд. — Если потерпишь неудачу, я убью вас всех. — Благодарю, мой Лорд, — Беллатриса всё ещё была у его ног. — Благодарю за эту честь, за Вашу безграничную милость, благодарю… — Уйдите, — сказал Тёмный Лорд. Драко попятился назад, опустив голову. — А, и ещё кое-что… Никому не рассказывай о своей миссии. Она только твоя. Беллатриса схватила его и Нарциссу и утянула их из комнаты. Из двора они аппарировали обратно в поместье. Перед глазами у Драко снова потемнело. Он качнулся и почувствовал, как мать его схватила. — Драко, милый, ты в порядке? — Конечно, он в порядке! — воскликнула Беллатриса. — Вам дали второй шанс! Драко кивнул. Ощупал руку. На лице проступил пот; желудок скрутило. Он попытался идти. Завалился в сторону Нарциссы. Ноги подкосились, и он с трудом поднялся. А потом головокружение и тошнота слились воедино, он согнулся пополам, и его вырвало на пол. Нарцисса поддержала его и приложила к его губам свой собственный рукав. Всем своим весом он навалился на неё, пытаясь поймать равновесие. Он почувствовал странное тепло на лице, и ничего не понял, пока Беллатриса снова не заговорила. — Не беспокойся о слезах, милый. Это совершенно нормально. Я несколько дней проплакала после того, как получила свою, я была так счастлива! Нарцисса сжала его крепче. — Давай поднимемся наверх. Драко не помнил, как поднимался по лестнице и как ложился в постель. Он только подумал, что может проспать целый год, чувствовал руку матери на лбу, то, как она поправила его мокрые от пота волосы, и слышал, как поёт в коридоре Беллатриса.

***

Со вздохом утопающего Драко подался вперёд. Зрение возвращалось серыми пятнами. Свечи потухли. Луна сидела поодаль, ссутулившись, уронив руки на колени. Её палочка лежала поодаль. Он задрожал, и перед глазами заплясали пятна, и зрение отказалось фокусироваться. Он закрыл глаза, тряхнул головой и прижал руку к горящему лбу. Ладонь тут же стала мокрой от пота. Он посмотрел на неё, едва различая в темноте очертания. Драко проморгался и потёр глаза другой рукой. Луна коснулась его запястья холодными пальцами. Драко на мгновение замер и продолжил тереть глаза, не поднимая головы. Он снова задрожал, когда пот на лице начал сохнуть. — Драко, — прошептала она. — Вот ты и увидела, — выдавил он, и голос его задрожал, а в глазах закололо. Он отодвинулся от неё, привалился к стене, прижал руки к груди и уставился в пол. Луна ничего не сказала, но придвинулась ближе и уселась рядом с ним. Они не шевелились. Слёзы на лице Драко высохли, и темнота стала непроницаемой, а они продолжали сидеть. Драко не знал, чего ждал — и ждал ли чего-то вообще. Он боялся пошевелиться; что-то внутри него оборвалось, когда он пережил воспоминание заново. Ничего нет. Эта мысль принесла облегчение, — почти, — он хотя бы признал правду, сколь бы ужасной она ни была. Ничего больше нет. Он не потерял надежду. Он знал, что никакой надежды никогда и не было. Луна пошевелилась. Драко закрыл глаза, решив притвориться спящим, если она заговорит. Но она не заговорила; он услышал, как она поднимает палочку с пола, как шуршит её одежда, почувствовал на колене прикосновение её руки. Драко заставил себя размеренно дышать и не двигаться. Может, она уйдёт, и тогда можно будет просто свернуться на полу и прямо здесь уснуть… Она коснулась его лица кончиками пальцев. Драко инстинктивно вздохнул и затаил дыхание. Что… Она коснулась его щеки, прямо у уголка глаза, а потом совсем рядом. Потом до него дошло, и сердце бешено забилось в его груди, но от шока он не мог пошевелиться. Она не трогала его лицо — она его целовала. Она сцеловывала его слёзы — медленно, нежно, касаясь пальцами его щёк. Он чувствовал её дыхание и прикосновение её ресниц и щеки, пока она покрывала поцелуями его щёку, переносицу и другую щёку. Потом она отстранилась, и он снова смог дышать. Он ничего не сказал, и она тоже молчала. Он не ушёл, и она тоже осталась.