Далеко не в порядке

Питер приходит в себя, тело наполнено слабостью, в голове все плывет, и лежит он на очень удобном матрасе. Это сбивает с толку, поскольку он не помнит, как засыпал. Он пытается встать, но его мышцы словно расплавились. Он успевает сесть только наполовину, мир вокруг начинает вращается? и он падает боком, на… На твердую плоскость чужого тела. — Како?.. — парень с трудом понимает свое неразборчивое бормотание, когда крепкие руки ловят его, усаживая обратно на кучу мягких подушек. Он моргает, глядя на человека, держащего его, картинка перед глазами начинает проясняться. Это мистер Старк. Какого хрена. — Привет, карапуз, — мистер Старк ободряюще улыбается, но голос у него напряженный, а взгляд быстро скользит в угол комнаты. Питер следит за его взглядом, но тут же решает, что он и в самом деле слегка обдолбан, потому что там, в стороне, на другой половине комнаты, небрежно раскинувшись в большом кожаном кресле, за письменным столом сидел мистер Бек. Его новый учитель химии. С пистолетом в руках. С пистолетом в руках, который он направляет на них. — Мистер Паркер, как хорошо, что вы присоединились к нам, — мистер Бек ухмыляется, но это не та веселая улыбка, которая заставляла каждую девочку — и довольно много парней, включая Питера — проводить первую неделю нового семестра, хихикая в ладоши каждый раз, когда новый преподаватель отворачивается к другой половине класса. Нет, эта улыбка широкая и с оскалом, слегка маниакальная. — Я боялся, что даже после изучения крови, мы неправильно подобрали дозировку препаратов. Кстати, твоя природа весьма впечатляет, знаешь ли. Это действительно усложнило все дело. Анализ крови. Типа… тогда, когда они в классе сдавали кровь для той лабораторной работы несколько недель назад? Что? И, ладно, ладно, ему нужно сосредоточиться. Анализ крови, его природа — мистер Бек знает, что Питер — Человек-паук. Это… паршиво. Хотя точно сказать, насколько все паршиво сложно, потому что — какого хера тут вообще происходит? Питер оглядывает комнату, пытаясь понять, на кой-черт это все было подстроено и что все это значит. Ладно, хорошо, итак, что ему известно? Мистер Бек попросил его остаться после уроков. Конец учебного года, все-таки. Ему нужно было поговорить с Питером, он польстил ему, что-то о том, что он самый умный ученик в школе. Он предложил ему… черт, он открыл пакет M&Ms и сказал ему угощаться. И начинка у них была, судя по всему, из наркотических препаратов вместо шоколада. Это объясняет, как он сюда попал. Это не объясняет, почему. Или где это «здесь», хотя, судя по всему, он в гостиничном номере. Гостиничный номер с мистером Старком, и мистером Беком, и пистолетом, и… камерой, установленной на треноге рядом с мистером Беком, которая зловеще мигает красным огоньком. Который. Хм. Что? Он так погружен в свои мысли — и, возможно, в наркотический туман — что не успевает заметить, когда мистер Старк начал говорить. Он снова собирается с силами и концентрируется, чтобы уловить смысл фраз своего наставника, говорящего что-то о том, чтобы отпустить Питера. — У тебя проблемы со мной. Не надо вмешивать в это пацана. Добавить это к списку бесполезных подсказок: чего бы ни пытался мистер Бек достичь, он уже ввел мистера Старка в курс дела до того, как Питер очнулся. — Да, но мы потратили столько сил, чтобы доставить его сюда, и было бы слишком расточительно тратить их впустую, — мистер Бек с извиняющейся улыбкой наклоняет голову в сторону Питера. — Извини, малыш, ничего личного. Вообще-то ты мне вроде как даже нравишься. Но, — он снова переводит взгляд на мистера Старка, — план есть план. — И в чем состоит этот план? — беззаботность, которую мистер Старк старается продемонстрировать, слишком вынужденная. Он в оберегающем жесте кладет руку на бедро Питера, не сводя глаз с мистера Бека. — Не знаю, слышал ли ты, но в свое время я пережил несколько похищений, и вся эта ситуация с заключением в номере пятизвездочного отеля не заставляет мои поджилки трястись от страха. — О, но для того, чтоб великий Тони Старк, — улыбка у мистера Бека снова больше напоминает оскал голодной акулы, — трахнул своего любимого несовершеннолетнего мальчика необходимы только самые лучшие декорации. У Питера сводит живот, дыхание перехватывает. — Нет, — выдыхает он, и в тот же миг мистер Старк отдергивает руку, рыча, — ни за что, блядь! Это просто не может происходить. Питер вонзает ноготь большого пальца в мягкую подушечку указательного, желая проснуться, но все, чего он этим добивается — острый укол боли. Так что, это не новая, более темная версия его обычных снов. Это реально. Блядь. Он смотрит на мистера Старка, который переводит взгляд с него на мистера Бека. — Все в порядке, Пит, — мягко говорит он. — Я и не собираюсь этого делать… — А вот я как раз-таки думаю, что собираешься, — говорит мистер Бек, направляя пистолет в сторону Питера. — Если только ты действительно не думаешь, что успеешь меня вырубить до того, как я нажму на спусковой крючок. Правая рука мистера Старка медленно тянется к часам, которые он всегда носит, но мистер Бек замечает движение и насмешливо цокает языком. — Серьезно, Тони? Думаешь, моя команда не заблокировала твою технологию? Вот в чем твоя главная беда: ты всегда считаешь себя на порядок умнее остальных. Мистер Старк все равно тянется к часам, но что бы не должно было произойти — это не срабатывает. Его глаза слегка расширяются, но этого достаточно, чтобы лицо Тони начало выражать то, чего Питер не видел на нем со времен Титана: панику. Мистер Бек ухмыляется. Он наклоняется и включает камеру. — Ладненько. Давай-ка покажем Америке, что ты за человек на самом деле. — Вот так просто? — голос мистера Старка звучит так, словно ему предстоит страстный поцелуй с дементором. Питер ерзает. Конечно. Конечно, именно так это и произойдет. Не когда он допоздна задержится в лаборатории, и мистер Старк вдруг накинется на него с внезапными поцелуями. Доказывая верность его теории о том, что все эти тоскливые взгляды в течение года, после того как Халк щелчком вернул потерянную половину человечества к жизни, не просто плод его воображения, что он не допускал слишком много случайных прикосновений или того, что мистер Старк буквально начинал светиться каждый раз, когда Питер входил в комнату. Это хорошая фантазия, но не соответствует правде. Ничто из этого не реально; если бы Питер уже не знал этого, страх, который сейчас отражается на лице мистера Старка, рассеял бы любые сомнения. А вот то, что реально: они под дулом пистолета, потому что Питер позволил себе пасть жертвой обаяния кого-то, кто, по всей видимости, социопат. Да, его личный вид удачливости. Его личный вид глупости. Горло Питера сжимается, удержаться от всхлипов становится все сложнее. — Вот так просто, — мистер Бек покачивает пистолетом. Мистер Старк скрипит зубами. Похоже, он хочет сказать что-то еще, но потом качает головой и, пожав плечами, поворачивается к Питеру. Он открывает рот и снова закрывает его. Питер не уверен, что когда-либо видел его лишенным дара речи, даже после того, как Доктор Стрэндж вытащил его из лап костлявой старухи с косой на том поле. Безусловно, возможность практически стать частью мира мертвых для Тони Старка была более привлекательна, чем перспектива целовать Питера. — Все в порядке, — тихо говорит Питер. Его голос звучит сдавленно, что совершенно не добавляет ему убедительности. Но, что ему еще оставалось делать? Объяснить, что он почти готов разреветься не потому, что сама идея о совместном сексе ему так ненавистна, а потому, что он так отчаянно хочет этого, а мистер Старк — нет? Это не поможет. — Все в порядке, мистер Старк. Мы можем просто… покончить с этим. Видимо, слова он подобрал совершенно неправильно и говорить это не стоило. Мистер Старк выглядит так, будто Питер только что всадил ему нож в грудь. — Да ладно вам, я не собираюсь торчать здесь всю ночь, — огрызается мистер Бек, когда мистер Старк продолжает сидеть с пораженным видом. — Я полагаю, ты знаешь, что делать, но я буду более чем счастлив дать тебе парочку полезных советов, если ты вдруг собьешься с намеченного пути. Это выводит мистера Старка из ступора. Он бросает на мистера Бека взгляд, полный ярости, затем полностью сосредотачивается на Питере, смягчаясь, глаза наполняются любовью: выражение, которое возвращает Питера на поле боя в северной части штата Нью-Йорк, в объятия, которые он не ожидал и не смог забыть. Но сейчас вспоминать об этом бесполезно, и он отмахивается от этой мысли. Осторожно и трепетно мистер Старк подносит руку к лицу Питера, проводя тыльной стороной пальцев по его щеке, прежде чем взять его за подбородок. Затем на грани слышимости выдыхает: — Как ты себя чувствуешь, Питер? Он стоит спиной к мистеру Беку и, говоря это, приподнимает бровь. О. Он спрашивает, вернулась ли сила Питера. Правильно. Да, разумно. Он делает все возможное, чтобы выбраться из этого. Питер проверяет свои силы, отталкиваясь от подушек. У него получается, но с большим трудом. Он качает головой. — Простите меня, мистер Старк. Я не могу… — Ты ни в чем не виноват, — мистер Старк обхватывает свободной рукой спину Питера, помогая ему не упасть. — Это я должен просить прощения. А потом они целуются, и Питер хочет умереть, потому что это намного лучше, чем он мог себе представить. Губы мистера Старка мягкие, поцелуй нежный, неуверенный: исследующий. Прикосновение бородки к коже словно родом прямо из его ночных фантазий; Питер не может сдержать стон, тихий, но спутать его с чем-то еще просто невозможно. Социопат грозится его пристрелить и тычет в Питера пистолетом, а у него стоит так, что аж больно. Что, черт возьми, с ним не так? Он ожидает, что мистер Старк отпрянет, расстроенный тем, что Питер так сильно наслаждается процессом, но вместо этого он углубляет поцелуй, рука скользит к затылку Питера, притягивая его ближе. Первый раз, когда он проскальзывает языком между губами Питера, приводит к короткому замыканию в его мозге. Срань господня. Его целовали и раньше, неловкое соприкосновение губами в летнем лагере, но это было ничто по сравнению с этим поцелуем. Он хнычет, высоко и требовательно, и раскрывает рот, приглашая к продолжению. Мистер Старк притягивает его к себе на колени плавным ловким движением, поворачивая Питера спиной к камере, за что он определенно был бы признателен, если бы это не привело к тому, что его быстро твердеющий член опасно приблизился к животу мистера Старка. Он пытается, он действительно пытается не дать этому случиться, но его ноги подкашиваются, и от слабости он падает ему на колени. О боже, о боже, о боже, ни малейшего шанса, что мистер Старк не заметит его стояк, впивающийся в его бедро. Питер больше никогда не сможет смотреть ему в лицо. Словно читая его мысли, мистер Старк успокаивающе проводит рукой по волосам. — Все в порядке, малыш, — бормочет он, покрывая поцелуями щеку и за ухом. — Нормальная реакция, бывает. Просто скажи мне, если что-то изменится, — добавляет он с еще одним многозначительным взглядом. Точно, химия в его крови. Если что-то изменится в его одурманенном наркотой теле. Сексуальные фантазии Питера еще никогда не были так восхитительно удовлетворены, как в этот самый момент, но для мистера Старка это не более, чем ситуация, с которой он пытается просто смириться, замешанная на грязи, презрении и безумии, из серии похищен-и-удерживается-под-дулом-пистолета-с-целью-разрушить-его-жизнь. И Питер совершенно точно не должен получать удовольствие от всего этого. Но он не может сдержать стонов, грудных, хрипящих и совершенно не поддающихся контролю, когда мистер Старк не спеша целует его снова и снова — его рот, его лицо, его шею, — глубокими поцелуями или сладкими и еле заметными, переходя на легкие покусывания. Целые отрезки времени выпадают из его внимания, растворившись в удовольствии от уверенных рук, притягивающих его все ближе, в ощущении чужих губ, скользящих по его коже, его член радостно отзывается пульсацией на каждое движение. Но потом он замечает, как мистер Старк оглядывается назад, и вспоминает: это не добровольно, это не по-настоящему, мистер Старк просто тянет время, пока действие наркотика не пройдет. Вот только, судя по тому, что комната продолжает качаться из стороны в сторону по собственному желанию, препарат даже и не думает выветриваться в ближайшее время. Слишком многое завязано на этом плане. Может быть, мистер Старк придумает что-нибудь еще, прежде чем все зайдет еще дальше. — Да-да, мы рады вашему сотрудничеству. Но давайте немного ускоримся. Или не придумает. Их время вышло. Челюсть мистера Старка сжимается, глаза темнеют, но он одним плавным движением стягивает с себя рубашку, обнажая твердые мышцы и целую сеть пересекающихся шрамов, самый большой из которых — гладкий кусок кожи в том месте, где раньше располагался дуговой реактор. Питер не может отвести взгляда, пальцы трепещут от желания прикоснуться. Это Тони Старк, без рубашки, в нескольких сантиметрах от него: картина слишком похожа на его самые горячие мечты, чтобы все его внутренности не скручивало узлом от желания. — И с паренька тоже, — наставляет мистер Бек, и теперь у Питера внутри все переворачивается из-за чего-то более близкого к ужасу. Это действительно происходит, и на него действительно направлены пистолет и камера, и это будет записано. Может быть, даже выложено в сеть. Точно. Питер хватается за край футболки, но мистер Бек добавляет: — Нет уж, пусть лучше Тони ее с тебя стянет. — Заткнись нахуй, недо-Спилберг! — рычит Тони. — А твой голос за кадром не испортит твое маленькое документальное кинцо? — Я разработал операцию по похищению Железного Человека и Человека-паука, но ты думаешь, что мы не способны к самому примитивному монтажу фильма? Я оскорблен. С покорным вздохом мистер Старк стягивает футболку Питера через голову, отбрасывая ее в сторону, скользит взглядом по его телу меньше секунды и снова смотрит на его лицо. Питер задается вопросом, насколько смущенным он выглядит, по шкале от одного до «просто пусть он уже меня пристрелит». Потому что его чувства сейчас на уровне «пусть земля разверзнется и поглотит меня, и я оттуда никогда не вернусь». Какое бы выражение лица у него ни было, его хватает, чтобы мистер Старк начал его жалеть. Он давит из себя кривую улыбку, проводя рукой вниз по груди Питера и по его прессу, заставляя его член дернуться, добавляя мокрое пятно на его штанах. Еще один повод сгореть со стыда. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты невероятно красив? — спрашивает мистер Старк таким благоговейным тоном, что на мгновение Питер почти верит ему. Почти. Это действительно мило, что он пытается заставить его чувствовать себя лучше, но слышать эти слова, когда Питер прекрасно осознает, что это ложь, приносит больше боли, чем пользы, поэтому Питер наклоняется вперед, чтобы поцеловать его, прежде чем мистер Старк решит, что обязан сказать еще что-то из той же оперы. И он целует, сдвигаясь чтобы… И это первый раз за всю ночь, когда мистер Старк стонет. В тот же момент мир Питера начинает играть другими красками, потому что офигеть. Это член Тони Старка. Возбужденный. Прижимается к его бедру. Который… — Извини, нормальная физиологическая реакция, — говорит мистер Старк. Верно. А это — ничего. Совершенно ничего не значит. Очевидно же. Стимуляция есть стимуляция. Мистер Старк, вероятно, занят тем, что представляет на месте Питера кого-то другого. Питер снова целует его. Таким образом он сможет не позволить ему увидеть слезы в своих глазах.

***

Вся ситуация разворачивается так: мистер Старк мягок и нежен, переходит к следующему шагу только тогда, когда мистер Бек рявкает новые команды. Он скользит пальцами по мышцам Питера, щиплет его за соски, облизывает впадинку ключицы, издавая ободряющие звуки всякий раз, когда Питер напрягается или всхлипывает. — Забудь, что он здесь, — шепчет он ему в шею, посасывая. — Забудь, что это я. Просто расслабься и получай удовольствие. Питер действительно пытается. Закрывает глаза, сосредотачивается на ощущении мозолистых пальцев, выписывающих странные фигуры на его коже. Запах одеколона мистера Старка, его пота, острота момента, его неровное дыхание. Тихие звуки, которые тот издает — звуки, которые почти, почти кажутся настоящими стонами удовольствия, — когда Питер пытается подражать ему, неумело покусывая его губу, касаясь его кожи, скользя пальцами по его шрамам, хватая его за бедра. Пытается. Как будто он не наслаждается каждым моментом происходящего, кроме той части, где это не по-настоящему. Части, где мистер Старк хочет, чтобы он притворялся, что это не он. Можно ли считать предательством тот факт, что Питер делает все наоборот? Услышав еще одно недовольное указание ускориться, мистер Старк толкает Питера обратно на кровать и наваливается сверху, располагая их так, чтобы максимально прикрыть собой Питера от камеры. Защищая его. Тепло расцветает в груди Питера, горько-сладкое. Мистер Старк, может, и не хочет его, но ему не все равно; он пытается, даже сейчас, даже после того, как Питер втянул их в это, убедиться, что с ним все в порядке. И все его попытки следовать совету мистера Старка смывает к чертям той волной чувственного удовольствия, стоит только губам мистера Старка возвратиться к шее Питера и их тела соединяются, скользкие от пота. Питер не может удержаться от того, чтобы не дернуться, стремясь вжаться в чужое тело как можно сильнее в погоне за удовольствием. — Простите, мистер Старк, — с надломом выдыхает он, с трудом сдерживая очередной толчок навстречу. Его спина выгибается дугой, пальцы ног сжимают мягкое гостиничное одеяло. — Извини, я не должен был… В ответ мистер Старк вращает бедрами, побуждая Питера двигаться. И он делает это, яички поджимаются, тело горит, его жажда заглушает все остальное, что он должен чувствовать — страх и стыд уменьшаются до тупой, едва заметной пульсации на заднем плане сознания. — Все, что только захочешь, — настаивает мистер Старк, отодвигаясь, чтобы заглянуть Питеру в глаза. Его глаза — темные и широко распахнутые — поразительно смотрятся на совершенно красном от смущения лице. Он покачивается, вторя движениям Питера. — Ты заслуживаешь все, что захочешь, Пит. Затем он наклоняется и целует его снова, сильно и страстно, и бормочет ему в губы: — Ты невероятен, малыш. И этого оказывается совершенно достаточно: нежность в его голосе заставляет Питера кончить, пораженно содрогаясь, липкая вязкость заполняет его боксеры. — О боже, о боже, простите, — бормочет он, зажмурившись, чтобы не видеть выражение отвращения на лице мистера Старка. — Шкет, если ты не прекратишь извиняться, я начну злиться, — удивляет Питера мягкий шепот и поцелуй в лоб. Мистер Старк откатывается в сторону, но оставляет одну руку нежно поглаживать волосы Питера. Что очень, очень приятно. До смешного мило. Он такой милый. Питер открывает глаза и видит мистера Старка, сидящего рядом с ним и смотрящего вниз с выражением, которое Питер совершенно не может расшифровать. Через несколько секунд он поднимает глаза на мистера Бека. — Ладно, — говорит он, указывая на Питера, — парень кончил. На этом все? Мистер Бек смеется, резко и издевательски. — Ты действительно думаешь, что публика будет удовлетворена этим? Пальцы мистера Старка запутываются в волосы Питера, когда он оглядывает комнату, переводя взгляд с мистера Бека на камеру и обратно. Просчитывая, думая-стараясь найти выход из этой ситуации, как всегда. (Как уберечь себя от тяжелого испытания если придется зайти с Питером еще дальше. И это тоже.) — Ладно, Харви Вайнштейн, как насчет того, чтобы я подрочил, пока он лежит здесь? — забрасывает удочку мистер Старк. Он расправляет ладонь свободной руки. — Как насчет этого? Это заставляет меня казаться довольно стремным, немного жутким. Люди купятся на это дерьмо. Сексуальные извращения богатых и знаменитых и т.д и т.п. Гораздо более захватывающе, чем твое стандартное секс-видео, как мне кажется. Больше кайфа — ну, не за те же деньги, я полагаю, но за то же похищение. На секунду кажется, что мистер Бек действительно обдумывает это, почесывая бороду, наблюдая за ними. Потом он тихо смеется. — Знаешь, это может сработать, — мистер Старк заметно расслабляется, но это длится ровно столько, сколько нужно мистеру Беку, чтобы на его лице появилась еще одна злая усмешка. — Это может сработать, но потребуется что-то еще. Тони Старк занимается петтингом с подростком и дрочит рядом с ним — прости, но это звучит не так круто, как Тони Старк трахает несовершеннолетнего мальчишку. Но Тони Старк заставил кончить Человека-паука — вот теперь у этого есть потенциал. Питер может поклясться, что чувствует, как его сердце останавливается, действительно останавливается, стоит ему только представить что тайна его личности будет раскрыта на всех передовицах страны. Рука мистера Старка в его волосах замирает. — Ты не сделаешь этого. — В его голосе звучит смертельная угроза, хотя на данный момент он совершенно не в том положении, чтобы угрожать. — Думаю, это зависит от тебя, — говорит мистер Бек, пожимая плечами. — Я озвучил тебе все варианты. Мистер Старк переводит взгляд на Питера. — Выбирать тебе, пацан, — говорит он, и Питер понимает, что он старается говорить спокойно. — Это твоя жизнь. Это несправедливо. Питер знает, он точно знает, что выберет. Выбор очевиден: то, чего он так давно хотел, пусть и с налетом извращения и ужаса, или то, чего он всегда пытался избежать всеми силами? Но… это же эгоистично, правда? Это эгоистично. — Сэр, я не могу просить вас, чтобы… не могу просить… Он не может произнести это вслух, но, видимо, мистер Старк и так все понимает, потому что наклоняется вперед, чтобы поцеловать Питера в щеку. — Я сделаю для тебя все, — шепчет он ему на ухо. — Я не возражаю. Для меня подобное не впервой, мне не привыкать. Если ты хочешь продолжать — мы продолжим. Чувствуя, как пылает его лицо, Питер кивает. — Тогда продолжайте. Пожалуйста. Мистер Старк втягивает его в еще один нежный поцелуй. Это достаточно мило, чтобы на секунду показалось, что все будет не так уж плохо. Этот проблеск надежды угасает, когда мистер Бек прерывает его раздраженным: — Закругляйтесь уже со всей этой романтической лабудой! — Когда мистер Старк снова садится и хмурится, он добавляет: — Никто не заинтересован наблюдать, как ты с любовью лишишь пацана девственности. Питер издает смущенный писк, который заставляет мистера Бека хихикать, и ничего себе, как Питер вообще мог думать, что этот парень не отвратителен? — Извини, что делаю такие предположения, Питер, но… в общем, теперь, когда я познакомился с тобой поближе, я уверен, что так оно и есть. — Он лениво машет пистолетом. — Думаю, нам пора переходить к делу. Штаны долой. Мистер Старк снова смотрит на Питера с ужасом, как будто он понятия не имел, что это определенно его первый раз. — Мистер Старк, все в порядке, — настаивает Питер. Потому что это действительно так. Именно он выбрал этот вариант. Чтобы доказать это, он хватает свои собственные штаны и стягивает вниз, бросая их с кровати. Они с глухим звуком падают на покрытый ковром пол. Он сожалеет о слишком резком движении, когда его накрывает новая волна дезориентации. Он делает глубокий вдох. — И кстати, это мне только кажется или действие наркоты только становится сильнее? — Вполне вероятно, — воодушевляется мистер Бек. — Тони, если ты будешь и дальше тянуть слишком долго, то все закончится тем, что тебе придется трахать его, пока он в отключке. Как думаешь подобное обыграют таблоиды? — Я понял, к чему ты ведешь, — бормочет мистер Старк с убийственным видом. Он спрыгивает с кровати, чтобы снять штаны. Он не снимает нижнего белья, но большая выпуклость оставляет очень мало места для воображения; Питеру хочется зарыться лицом в темные кудряшки, которые выглядывают из-под узких черных трусов. — Ладно, шкет, голову на подушки. — О нет, так не сработает. Если ты спрячешь его лицо, как люди смогут понять, насколько он юн? Нет уж, я думаю о коленно-локтевой, лицом к камере, — тон мистера Бека насмешлив в своей беспечности, как будто он ведет разговор о расстановке мебели. Когда никто не отвечает, он подгоняет: — И? Вы меня слышали. Мистер Старк, похоже, подумывает о том, чтобы сотворить что-то с мистером Беком, будь проклято отсутствие костюма. Питер пытается следовать инструкциям, комната моментально начинает плыть перед глазами. — Ну же, мистер Старк, пожалуйста. Пока я все еще могу управлять своим телом? В основном он говорит это, чтобы не дать мистеру Старку натворить глупостей и быть застреленным, но в тоже время каждое слово — правда. Его руки стали вялыми и начали дрожать от предательской слабости, мышцы почти отказали. — Смазка в прикроватной тумбочке, — бодро предлагает мистер Бек. Советующий тон. Тот, которым он пользовался, когда говорил с людьми во время лабораторных работ. Питера от этого тошнит. — О, и Тони? Добавь-ка немного грязных разговорчиков. Потешь народ.

***

Мистер Старк готовит Питера с целеустремленной точностью ученого, стягивая с него боксеры и вдавливая в него один скользкий палец, затем второй. Неудобные вторжения, которые превращаются в нечто более приятное, когда он начинает двигаться медленными толчками, и мягким, тихим голосом шепчет подбадривающие речи. — Ты так хорошо справляешься, — говорит он и добавляет третий палец. — Боже, посмотри на себя. Это его слова, а также ощущение его пальцев, которые заставляют член Питера снова дернуться и встать, а грудь сжиматься от эмоции, которая гораздо больше, чем банальная похоть. Он всегда мечтал, что мистер Старк будет таким: добрым, ободряющим, гордящимся. Только… не потому, что какой-то псих велел ему вести себя так развязано. Это не было частью его мечтаний. — О, вы только посмотрите, он опять возбуждается, — сухо замечает мистер Бек. — Тони, я думаю, ты ему действительно нравишься. А ведь мне казалось, что он запал на учителя. Я немного завидую. Или, может быть, маленькая шлюшка просто готова лечь под кого угодно? — Игнорируй его, — шепчет мистер Старк, внезапно услышав голос за ухом Питера. Он целует его в плечо. — Ты потрясающий. — Да боже ж ты мой, будь немного злее! — Пистолет снова начинает угрожающе раскачиваться. — Выеби его уже наконец-то. При этом пальцы исчезают, оставляя мышцы Питера сжиматься от облегчения и пустоты. Он скулит от потери, не уверенный, просит ли он большего или боится того, что будет дальше. Комната начинает пульсировать и качаться даже с закрытыми глазами. Попытка продолжать удерживать свое тело в заданном положении перетягивает на себя все его силы; он едва вникает в разговор о презервативах. Их нет, это он улавливает. Мистер Старк, кажется, расстроен, но Питер не возражает. Мистер Старк, вероятно, чист, а если нет, то именно для этого и пригодится его суперрегенерация. Затем разговор прекращается, и что-то твердое и значительно толще пальцев проталкивается в его тело. Член мистера Старка. Это член мистера Старка. Питер стонет от одной только мысли. Мистер Старк проводит рукой по спине. Он вздрагивает и выгибается от прикосновения — слишком сильно. — Эй, Пит? Мне нужно, чтобы ты расслабился ради меня. Ты можешь это сделать? Просто расслабься. Расслабиться. Ладно, хорошо. Он пересмотрел достаточно порнушки, чтобы понимать зачем это необходимо. Он сосредотачивается на руке, которая продолжает рисовать узоры на его коже, позволяя успокаивающим кругам направлять его, порождая в его накачанных наркотой мышцах желание отказаться работать по причинам, никак не связанным с запрещенными веществами. Наконец, мистер Старк входит в него, испуская легкий вздох, грохочущий звук удовольствия, который пронзает Питера насквозь. Его собственный член от этого звука резко дергается, размазывая по коже смазку. Мистер Старк продолжает толкаться, медленно, очень медленно, одна рука упирается в бедро Питера, другая сжимает его плечо, похвала приходит быстро и тихо: «вот и все», «ты так хорошо справляешься», «молодец». К тому времени, как его яйца шлепают Питера по заднице, глаза Питера закатываются, тело покрыто потом. Он больше не может вести себя тихо, позволяя тихому скулежу вырваться из его горла. Все его чувства застряли где-то между удовольствием и болью. — Мистер Старк, — шепчет он, и это звучит как мольба. — Пиздец, — придушенно вырывается из мистера Старка. — Блядь, Питер, ты идеален. — Это бред какой-то, — огрызается мистер Бек. Питер держит глаза закрытыми; ему не нужно видеть, как пистолет машет в их сторону, в воздухе витает слабая металлическая угроза. — Начинай двигаться. Жестко. И назови его шлюхой или еще как-нибудь. Будь таким мудаком, каким ты на самом деле являешься. — Он не мудак! — Питер протестует прежде, чем успевает все обдумать. — Единственный здесь мудак — это вы. В комнате воцаряется мертвая тишина. Мистер Старк замирает, и на мгновение у Питера перестает биться сердце от ужасного осознания, что он возможно только что убил их обоих. Но потом мистер Бек тихо смеется и говорит: — Однажды такая преданность может навлечь на вас неприятности, мистер Паркер. Но на этот раз я спущу все на тормозах, раз уж ты был таким хорошим учеником. Тони? Двигайся. И мистер Старк так и делает, обвив руками бедра Питера. Он начинает с медленных толчков, таких же методичных, как и его подготовка пальцами, контролируемо и плавно, заставляя Питера заходиться новыми всхлипами от осознания абсолютной странности и интимности происходящего, от осознания, что мистер Старк находится внутри него. Затем тот меняет угол проникновения и мир Питера взрывается в удовольствии, оргазм накрывает его совершенно неожиданно, настолько врасплох, что его руки фактически подламываются, лицо резко вминается в матрас. Мистер Старк продолжает двигаться в нем не сбавляя скорости. Все быстрее, потому что мистер Бек велит ему это сделать. Это уже слишком, осознает Питер, пытаясь отдышаться, пытаясь приподняться, пытаясь сделать хоть что-нибудь. Он открывает глаза, видит дуло пистолета, направленное прямо в его сторону, а над ним — ухмыляющийся мистер Бек. Его губы шевелятся, но Питер не может разобрать слов из-за звуков хныканья, боли и перевозбуждения. Ох. Точно. Это он сам. Он сам издает эти звуки. И, твою мать, мистер Старк действительно вбивается в него сейчас, удерживая его бесполезное тело, руки до синяков сжимают его бедра. Он тоже издает звуки: рычит и стонет. И между этими звуками мелькают слова, утратившие свою доброту, соответствуя четким указаниям мистера Бека. — О, тебе это нравится? Держу пари, что так и есть, жадная маленькая шлюшка. Ты словно создан для этого. Создан для меня, весь мой… Питер чувствует, что снова становится твердым, и это больше, чем он может вынести, гораздо больше. Но он не может этого сказать, потому что мистер Старк не должен знать, не должен, он уже и так слишком много делает для Питера, он не может заставить его чувствовать себя хуже. Это все длится и длится, сознание Питера уплывает, его мир рушится и не остается ничего, кроме электрического замыкания в переутомленных нервных окончаниях, запаха хлопка от мягкого одеяла, вдавленного в его лицо, пока толчки мистера Старка не становятся беспорядочными, более жестким. Он неожиданно кричит, толкаясь глубже, пульсируя. Питер чувствует, как что-то теплое наполняет его. Так вот на что это похоже. Хорошо знать. Мистер Старк падает рядом с ним, притягивая его ближе, покрывая его спину поцелуями, возможно, пытаясь утешить. Это почти приятно, но все же слишком, посылает маленькие всплески болезненного возбуждения вниз по его позвоночнику. Но Питер не может отдышаться, ничего не может услышать за бешеным ритмом своего сердца. Определенно не может подобрать слов. Он даже не замечает, когда мистер Бек приближается, пока тот не делает резкого движения, и мистер Старк вскрикивает от боли. — Просто транквилизатор, — объясняет мистер Бек, отпрыгивая в сторону, прежде чем мистер Старк успевает схватить его. — Я не могу допустить, чтобы ты вызвал своих людей до того, как мы выпустим видео. Кроме того, все будет выглядеть более убедительно, если папарацци поймают тебя завтра покидающим это роскошное заведение. — Торжествующая ненависть в его голосе настолько ощутима, что Питер практически ощущает ее вкус. — Великий Тони Старк, наконец-то предстанет перед всеми тем монстром, коим он и является. Сладких снов. Когда мистер Бек исчезает из комнаты, дверь за ним захлопывается со зловещим стуком, Мистер Старк переворачивает Питера на спину. Это движение заставляет его стонать. Теперь все кружится, ему кажется, что его сейчас вырвет. Мистер Старк что-то говорит мягким и настойчивым голосом, вытирая лицо Питера одеялом, но Питер не может уловить смысла слов. — Все в порядке, — бормочет он, когда сознание отключается. Или, по крайней мере, он думает, что бормочет это. Он не уверен. Он надеется на это. — Все в порядке, мистер Старк. Мы в порядке.

***

Он липкий. Это первое, что чувствует Питер, когда просыпается: подсохший пот по всему телу, что-то густое и жидкое стекает между его ног. Он лежит на животе, хотя никогда так не засыпает; на его спину что-то давит. Он открывает глаза, тяжелые и спаянные поволокой сна, и понимает, что это рука мистера Старка. Точно. Ну да. Ох, твою мать. Это действительно произошло. Мистер Старк все еще спит, голова повернута в сторону от Питера, обнаженная грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Питер окидывает взглядом свое тело, испытывая нечто среднее между разочарованием и облегчением оттого, что одеяло покрывает его от бедер и ниже. Разочарование, потому что — ну, хм, да. Облегчение, потому что он знает, что не должен был этого хотеть. Это было бы несправедливо, ведь мистер Старк совершенно точно не хотел бы лежать с ним голым в постели. Питер осторожно выскальзывает из-под его руки, стягивая с себя простыни, которые упрямо липнут к его телу. Мистер Бек, должно быть, закрыл жалюзи, но солнце просачивается сквозь щели. Этого света вполне достаточно, чтобы Питер оценил номер — тот действительно хорош, намного лучше, чем любой отель, в котором он был раньше: огромный, поразительно современный, сплошной белый цвет и металлические грани, с широким стеклянным столом и диванчиком в углу, на котором больше двух человек не уместится, как ни старайся. Тип номера, который восхитительно смотрится на рекламных фотографиях, но на самом деле не очень гостеприимный. Не имеет значения. Он в любом случае не собирается и дальше тут задерживаться. Душ огромный, со стеклянной дверью, ослепительно белой плиткой и дополнительными насадками для душа сбоку, которые, немного повозившись, он догадывается, как включить. Он полностью сосредотачивается на задаче, можно подумать этого окажется достаточно, чтобы забыть руки мистера Старка, скользящие по его коже, трение бородки за ухом, хриплый голос, когда он назвал Питера жадной маленькой шлюшкой, созданной для него… Питер включает максимально горячую воду, и просто дрочит, прислонившись к прохладной скользкой плитке, позволяя разуму погрузиться в воспоминания о прошлой ночи. Когда он кончает, Паркер хватает кусок мыла, вырывает его из упаковки, яростно трет себя до боли, скребет между бедрами и ягодицами, вокруг мошонки, не уверенный, пытается ли он смыть доказательство того, что произошло, или осознание того, насколько ему это понравилось.

***

Когда он возвращается в комнату, закутанный в мягкий и роскошный халат от макушки до середины голени, настолько комфортный, что ему не хватает даже слов описать, мистер Старк уже не спит. Он снова в брюках и футболке с принтом какой-то группы, в которые он, должно быть, был одет, когда мистер Бек похитил его, и уже что-то рычит в гостиничный телефон. Увидев Питера, он замирает — всего на мгновение, но сложно не заметить, возможно, Питер впервые понял, что должна означать фраза «застыть, как олень в свете фар». Затем он отводит глаза и снова начинает давать указания тому, кто находится на другом конце провода. Пока мистер Старк кричит, Питер находит свою одежду, аккуратно сложенную на комоде. Он одевается несмотря на то, что его кожа все еще влажная и красная после обжигающего душа, а джинсы грубые и неудобные. Он замечает, что мистер Старк моментально отводит взгляд, стоит только ему сбросить халат и натянуть рубашку. Ну конечно, он отворачивается. Потому что Питер — единственный, кто действительно хотел того, что произошло прошлой ночью. Единственный, кто наслаждался этим — во всяком случае, отчасти — и это чистейший пиздец во всей своей красе. Ему очень хочется лечь рядом с мистером Старком, прижаться к его телу, почувствовать, как его пальцы пробегают по волосам, царапая и вырисовывая круги. Но это невозможно нигде, кроме мыслей Питера, поэтому он смиряется и садится на тот небольшой диванчик на двоих, который, по крайней мере, удобнее, чем кажется. Он подтягивает колени и упирает в них подбородок, отмахиваясь от тоски и сосредоточиваясь на том, что говорит мистер Старк. Похоже, что видео уже выложили — мистер Бек быстро выполнил свою угрозу, он, должно быть, прекрасно понимал, что время у него было только до тех пор, как мистер Старк проснется — но уже есть команда, работающая над опровержением. Сделать достоянием общественности личное дело мистера Бека, его участие в создании МОРГ — которое, насколько Питер может понять, связанно с тем, почему тот ненавидит мистера Старка — раскрутить все это как действительно, действительно гениальную высокотехнологичную подделку. Питер стонет и прячет голову в колени. Это может сработать, но никакого опровержения не будет достаточно для того, чтоб он мог безбоязненно посещать школу. А Мэй… вот дерьмо. Мэй, должно быть, с ума сходит. Телефон Питера лежит в кармане джинсов, но он не работает. — Я уже звонил твоей тете, шкет, — говорит мистер Старк. Питер удивленно поднимает глаза. Он наконец-то закончил разговор и положил трубку отельного телефона. — Сказал ей, что ты со мной, и у нас все хорошо. — О, — говорит Питер. — Я скормил ей официальную версию, думаю, ты расслышал, в чем она заключается? Но ты можешь сказать ей правду, если хочешь. Я понимаю, что она выследит меня и забьет до смерти одним из своих финиковых пирогов, но… ты можешь сказать кому хочешь. Это решение за тобой. Я думаю, что у пиар-отдела SI будет сердечный приступ, если ты отправишься с этой историей в прессу, но… серьезно, это только тебе решать. Ты вправе сам выбрать, как это все будет. Питер пытается прочесть выражение лица мистера Старка, но оно так подчеркнуто ничего не выражает, что все, что он может сказать наверняка, это то, что тот совершенно не хочет, чтобы Питер понял, о чем он думает. — Хм, ладно, — его голос звучит слишком тихо и юно, не соответствуя его реальному возрасту. Он прочищает горло, но это не помогает. — Я не… я определенно не собираюсь ни о чем рассказывать прессе. Я также не думаю, что хочу говорить Мэй. Или… кому-либо вообще. Он представляет себе, на что это было бы похоже. Это совершенно точно сломает Мэй, ни за что. Она не поймет, почему Питер не может ненавидеть эту ситуацию хоть чуточку больше, чем сейчас. А если она и сможет понять, то, вероятно, заставит его прекратить видеться с мистером Старком, что будет самым худшим из возможных исходов. Он мог бы рассказать Неду, может быть, но он задаст так много вопросов и… ага, щас. Нет. — Я никому не скажу, — повторяет он более уверенно. — Определенно нет. Лицо мистера Старка все еще ничего не выражает, когда он смотрит на Питера. — Я не стану тебя отговаривать, если ты передумаешь. Делай то, что лучше для тебя, Пит. Не беспокойся о том, как это может сказаться на мне. Питер хочет протестовать. Ничего этого не случилось бы, если бы он не был настолько глуп, что доверял своему (в буквальном смысле слишком крутому, чтобы быть настоящим) учителю. Он хочет беспокоиться о мистере Старке. Но в глазах мистера Старка такая напряженность, что Питер уверен на все 100%, любое его возражение в данный момент неминуемо приведет к ссоре, поэтому он кивает: — Хорошо, я понял. — Как насчет того, чтобы закинуть тебя домой? — в ответ на его согласие на губах мистера Старка мелькает легкая улыбка. — Твоя тетя орала мне в ухо, пока ты был в душе. Если я задержу тебя еще хоть на пару минут, она может убить меня своей выпечкой с финиками, и никакой дополнительной информации не надо будет.

***

Им не удается избежать папарацци, когда они выходят из отеля, но это уже встроено в историю прикрытия: мистер Бек накачал их наркотиками и запер в отеле вместе, это не более чем часть умелой подставы. Старайся держаться как можно ближе к истине, объясняет мистер Старк, когда они сидят на заднем сиденье автомобиля, управляемого безэмоциональным агентом ЩИТа. Он не упоминает о той части правды, которую они упускают, о зияющей дыре в истории, которая грозит поглотить их обоих. Но это чувствуется в каждом его движении, в том, как он демонстративно не касается Питера, избегая даже незначительного прикосновения рукой. Ни единого прикосновения.

***

Когда Питер возвращается домой, Мэй хватает его за плечи, настаивает, чтобы он подтвердил ей, что этого действительно не было. Настаивает снова и снова, так отчаянно желая знать, что с ним все в порядке: он слышит это в ее голосе, чувствует это в пальцах, которые впиваются в его руки, в том, как отчаянно она изучает его лицо. Обычно Мэй видит его насквозь, но он старается изо всех сил, заставляя себя улыбнуться. — Ну правда же, Мэй, ничего не случилось! В смысле, я думаю, он накачал нас наркотиками? Но я только что проснулся в хорошем отеле. Не дурно для похищения. Она дергает его за волосы, которые, как он запоздало понимает, все еще влажные. — Ты принимал душ? Зачем тебе понадобилось мыться? — Потому что… было утро? — он старается, чтобы это прозвучало беззаботно. — Кроме того, это был весьма крутой душ. Я хотел попробовать. Я имею в виду, Мэй, этот отель был таким шикарным. После этого она расслабляется, заключая его в объятия и настаивая на том, чтобы накормить его большим обедом на вынос. Он позволяет ей. Ему удается продержаться целый день, не выдавая себя, сдерживая слезы и незначительное жжение в горле. Когда он наконец добирается до кровати, то падает на одеяло, слишком измученный, чтобы плакать.

***

Дела со школой обстоят гораздо хуже. Это все, о чем говорят окружающие, — его имя склоняют на всех углах так громко, что он не может ясно мыслить. Люди продолжают замолкать, стоит только ему пройти мимо, даже не подозревая, что он прекрасно может расслышать их предположения с другого конца коридора — «Мистер Бек, вы можете в это поверить?» и «да быть не может, Питер Паркер?», и «я не знаю, это выглядело слишком по-настоящему», и «чувак, я думаю, он действительно знает Тони Старка». Он не знает, что хуже: люди, которые смотрят на него с сочувствием, или те, которые пялятся с насмешливым интересом. Он рассказывает официальную историю Неду, который охотно верит ему и, по-своему добродушно, дает свое видение ситуации: — Тебе пришлось потусить в пятизвездочном отеле с Тони Старком! Это довольно круто, не так ли? — Да, довольно круто, — врет Питер. ЭмДжей утверждает, что тоже верит в официальную версию, но она весь день подозрительно на него косится. Флэш не затыкается, стонет и толкает бедрами в сторону Питера, дословно цитируя фразы из видео, пока его за этим не ловит учитель и не отправляет в кабинет директора. Питер слишком устал, чтобы испытать хоть малейшее удовлетворение от этого. К тому времени, когда он возвращается домой, все, на что у него хватает сил, — это рухнуть на диван и посмотреть фильм.

***

Следующий день, словно песня на заевшей пластинке, повторяется практически один в один. Как и следующий. На четвертый день он достигает своего предела. Это Флэш, который, по-видимому, так и не сделал никаких выводов после посещения директорского кабинета, называющий его «маленькой шлюшкой», толкает его на край. Он бросается в туалет и запирается в кабинке, прежде чем сделать какую-то глупость, например, в прямом смысле оторвать руки школьному хулигану. Не успев даже толком обдумать эту идею, он звонит мистеру Старку. К его удивлению, тот берет трубку после первого же гудка. — Шкет? Все в порядке? — в его голосе слышится настоящая паника, и Питер понимает, что он, должно быть, испугался, что с ним случилось что-то еще. Правильно. Вот почему он ответил так быстро. Ну, да. — Я в порядке, мистер Старк, — торопливо говорит он. — Все в порядке. Простите, мне не следовало вас беспокоить. — Неа. Ты звонил не просто так. Так в чем причина твоего звонка? Тон мистера Старка настойчивый, но в нем достаточно теплых ноток, чтобы Питер почувствовал, как в горле у него начинает расти комок, своеобразный рефлекс Павлова на то, как сильно Паркер хочет быть ближе к нему. — Это все тот еще отстой, мистер Старк, — признается он. — Все только и делают, что обсуждают эту новость, и этот парень Флэш не перестанет цитировать видео мне в лицо и… — Он что? — рычит мистер Старк. — Кому мне позвонить, чтобы его перевели в другую школу? — Что? Нет! Сэр, я не поэтому. Не делайте этого! — Тогда чего же ты хочешь, пацан? — судя по тону, мистер Старк все еще способен кого-то убить. Зачем он звонил? На самом деле это было подсознательное решение, инстинктивное. — Мне просто ненавистно быть здесь прямо сейчас, и вы единственный человек, который понимает и, и… — о боже, он звучит так, будто он вот-вот разревется. Питер и вправду собирается разреветься, но позволить мистеру Старку это услышать — самая позорная часть проблемы. — Я просто хотел поговорить с вами, — добавляет он, совершенно неуверенно. На другом конце провода повисло долгое молчание. Наконец, мистер Старк говорит: — Хорошо, сообщение получено. Я все исправлю. — Вы все исправите? Вы о чем? Мистер Старк?! — Не беспокойся об этом, просто возвращайся на урок. — Что? Сэр — пожалуйста, скажите мне — не переводите Флэша! — но отвечают ему только длинные гудки. Он вздыхает, вытирает глаза рукавом и направляется обратно в класс.

***

По-видимому, идея мистера Старка исправить ситуацию — это позвонить Мэй и убедить ее, что, поскольку они все еще не поймали мистера Бека, для Питера было бы безопаснее остановиться в недавно выкупленной обратно и отремонтированной башне Мстителей. Ну, почти убедить ее. — Ты точно уверен, что хочешь это сделать? — спрашивает она, наблюдая, как Питер нетерпеливо бросает в старый чемодан дяди Бена всю чистую одежду, какую только может найти. — Ты будешь в состоянии выполнять там свое домашнее задание? Этот год очень важен для твоего поступления в колледж. Можно подумать, ему сейчас есть дело до колледжа. — Мэй, со мной все будет в порядке. У меня будет Тони Старк в качестве персонального репетитора, это очень круто. Ее глаза сужаются, пальцы барабанят по дверному косяку. — Угу. Я не уверена, что это утешает. — Затем уже более мягким тоном она добавляет: — Ты даешь слово, что между вами не произошло ничего плохого? Питер быстро маскирует желание поморщиться за закатанными глазами. — Да, Мэй, сколько раз тебе повторять? И по словам мистера Старка, что-то плохое может случиться со мной сейчас, так что, похоже, переехать в башню — отличная идея. Он терпеть не может лгать ей. Еще одна причина, по которой он рад оказаться где угодно, только не здесь.