Далеко не в порядке

Когда он добирается до башни, там его встречает Хэппи. Хэппи, не мистер Старк. Питер старается не обижаться. Хочется верить, что у мистера Старка действительно назначена встреча, от которой он не может отказаться, хотя Питер уверен почти наверняка, что ничего подобного на самом деле нет. Внимательно выслушивает инструктаж о кодах безопасности и биометрических сканерах, инструкции о том, когда кафетерий открыт («тут есть кафетерий?» «Да. В этом здании люди на работу ходят, ты же понимаешь это, да?») и где стирать белье. Он искренне взволнован, когда узнает, что останется на личном этаже мистера Старка, но его комната оказывается разочаровывающе далеко от еще-более-личных комнат его наставника, которые наглухо скрыты за тяжелой дверью с кодовым замком. Тем не менее у них есть общая гостиная, собственный огромный развлекательный центр, большая кухня, даже небольшой тренажерный зал. Кроме того, кто-то же должен проверять, делает ли он свою домашнюю работу, не так ли? Они определенно будут видеться. И вроде как, довольно часто. И тогда, возможно, они смогут преодолеть то, что стало стеной между ними, то, из-за чего этим утром мистер Старк предпочел самоустраниться. Он пригласил Питера в свой дом, так что он тоже должен быть готов двигаться дальше, верно?

***

Питер уже должен был привыкнуть к разочарованиям. Пора бы уже. Но это ранит, когда мистер Старк отказывается увидеться с ним в тот вечер. Пятница сообщает, что мистер Старк приносит извинения, но он не сможет вернуться до очень позднего вечера, Питер может чувствовать себя как дома, заказывать любую еду, какую только душе будет угодно, и лечь спать пораньше. — Он очень сожалеет, — добавляет ИскИн, когда Питер в ответ на это известие громко вздыхает. — Видимо, не достаточно, чтобы сказать мне об этом лично, — ворчит он. У мистера Старка есть номер Питера, но нет. Именно Пятница должна была передать ему эти новости. С тяжелым вздохом он возвращается к выполнению домашней работы.

***

Он хочет продержаться до возвращения мистера Старка, но вынужден признать свое поражение после того, как во второй раз отключается на диване. Одно дело — просто встретить его на ногах. Совершенно другое — заснуть в гостиной, давая понять, что он нарочно пытался не спать, но не выдержал, совсем как ребенок, ожидающий Санту, — это было бы крайне убого. Он неохотно отправляется в свою постель около полуночи. Он засыпает почти сразу, но через какое-то время просыпается от шороха за дверью, от звука шагов по ковру. Он вскакивает, внимательно прислушиваясь. Там определенно кто-то есть, тяжело дышит. Когда он закрывает глаза и концентрируется на запахе, он может различить слабый след одеколона мистера Старка — это напоминает ему момент, когда его нос был прижат к теплой коже, образ, который он моментально проглатывает, член дергается — и гораздо менее слабый след алкоголя. Его пальцы зарываются в одеяло, пока он ждет, мышцы напряжены, он едва дышит. Что-то должно произойти, верно? Мистер Старк должен быть здесь по какой-то причине. Неужели, несмотря ни на что, он все-таки хочет поздороваться? Но через минуту, а может и меньше, Питер слышит дрожащий вздох. — Не будь дураком, Тони, — бормочет мистер Старк, слегка запинаясь. — Оставь его в покое. А потом он шаркает прочь. Питер едва не вскакивает с кровати; в голове у него проносятся образы того, как он бежит за ним, хватает его за плечо, притягивает к себе и умоляет сделать что-нибудь, только не оставлять его в покое. Но он не может, это было бы… по-детски незрело. Отчаянно. Он увидит его утром.

***

Вот только утром Пятница передает новое сообщение: мистера Старка неожиданно вызвали по делам, и он вернется только через несколько дней. Питер тем временем может свободно пользоваться лабораторией, и Хэппи собирается присматривать за ним, чтобы убедиться, что он выполняет свою работу. — Так что не думайте, что вам сойдет с рук целыми днями играть в видеоигры, молодой человек, — щебечет она, пытаясь подражать шутливо-строгому тону мистера Старка, когда он делает вид, что ругает Питера. С ее певучим акцентом это звучало бы совершенно по-другому. — Ты серьезно? — ноет Питер, глядя в потолок, хотя знает, что Ница на самом деле не там, она везде. — Он что, избегает меня? — Мистер Старк просил передать тебе, что его вызвали по делу, — повторяет Пятница, впрочем, что не означает «нет». Великолепно. Он сбежал от насмешек в школе только для того, чтобы прийти сюда и быть осмеянным пустотой жилого этажа, которую, как он думал, они собирались разделить на двоих.

***

Следующие несколько дней тянутся мучительно медленно, заполненные ужасно скучными учебными занятиями, каждый час тянется невероятно долго, пока Питер не чувствует, что вот-вот сломается. Он делает все свои домашние задания и даже выдумывает дополнительно парочку, пока у него не заканчивается материал для изучения. Он забалтывает Хэппи до смерти всякий раз, когда тот заходит проверить, как у него дела. Он готовит с продуктами, которые доставляет Ница. До этого шкафы были девственно пусты, и в них ничего не было кроме алкоголя и нескольких банок консервированного супа, которые выглядят так, как будто стояли там еще до первого переезда. Он бродит по пустому крылу здания, пользуется тренажерным залом, смотрит телевизор, исследует другие гостевые спальни. Оказывается, ему выделили самую большую, что заставляет что-то внутри него светиться от счастья, пока он не понимает, что выбором комнаты, вероятно, занималась Пятница или, может быть, Хэппи. Не мистер Старк. Он даже (на второй день проживания) пытается проникнуть в личные комнаты мистера Старка, но быстро становится ясно, что ничего у него не выйдет. Панель, которая контролирует доступ сердито пищит в ответ на каждый тычок в клавиатуру. Поверженный, он прислоняется головой к холодному металлу двери безопасности. Если он закроет глаза и по-настоящему сосредоточится, ему кажется, что он может различить слабейший след запаха мистера Старка. Может быть. Он остается в таком положении несколько минут, пока взволнованный вопрос о состоянии его здоровья от Ницы не выводит его из транса. Вероятно, это просто эффект плацебо, и даже если и нет, обнюхивать дверь своего наставника, который едва хочет тебя видеть, очень, просто неимоверно странно, если не прямо-таки жутко. — Ты можешь не рассказывать об этом мистеру Старку? — спрашивает Питер, отходя от двери. — Не о чем рассказывать, — добродушно отвечает Ница. Питер почти уверен, что они с Карен много болтали теперь, когда он поселился в Башне. Это могло бы объяснить, почему она так добра к нему. Если так, то он должен сказать Карен большое спасибо. Потому что, да. То, что он застрял здесь один, начинает понемногу сводить его с ума.

***

В ту ночь он просыпается от сна, который почти не помнит, только конечности, стоны и похвалы, вкус кожи мистера Старка на языке, восторг от его запаха, скользящего вниз по спине. Его член болезненно напряжен, и Питер близок к тому, чтобы заплакать от потребности, которой он не может дать название, которая не удовлетворяется, когда он запускает руки в штаны и кончает с тихой, разочарованной дрожью.

***

На четвертый день он наконец спускается в лабораторию. Он избегал этого, потому что, хотя лаборатории мистера Старка всегда потрясающие — и та, что в Башне, оказывается такой же впечатляющей, как и старая в штаб-квартире, и лучше, чем лаборатории SI, в которых они встречались с момента второго Щелчка, — лучшая часть новой лаборатории не в новаторской технологии или возможности исследовать любые теории, которые появляются в его голове, это быть там вместе с мистером Старком. Его анализ и знания бесценны; довольная улыбка, которая появляется на его лице каждый раз, когда Питер думает о чем-то действительно умном, является большим подтверждением его интеллекта, чем любая оценка на тесте или школьная награда. И когда он жестом подзывает Питера, рука опускается ему на спину, когда он объясняет, над чем работает, спрашивает его мнение, просит его помощи, как будто он действительно хочет услышать, что он думает? Это наравне с полетами на паутине по городу и уничтожением плохих парней по праву входит в список лучших моментов в жизни Питера. У них было много таких моментов после Щелчка. Мистер Старк, казалось, стремился к его компании, поощряя его приходить так часто, как он хотел, даже подстраивает все так, чтобы ему оформили официальную школьную практику, как только становится ясно, что его «стажировка» превращается в настоящую стажировку. Может быть, именно одиночество заставило мистера Старка хотеть, чтобы он был рядом, Питер не уверен. Какова бы ни была причина, после этого даже самое лучшее рабочее пространство в мире вызывает чувство разочарования, раз уж он сидит за ним в одиночестве. И все же, скука выматывает, а у него есть новый вариант жидкой паутины, над которым он и так собирался работать. Поэтому он разворачивается в сторону пустой лаборатории и продолжает идти.

***

В тот вечер он работал допоздна, потом смотрел фильмы, надеясь, что мистер Старк вернется, боясь увидеть во сне нечто, что должно было ужасать, а не привести к тому, что он остался в полном одиночестве. Он засыпает на диване, а когда просыпается на следующее утро, мистера Старка все еще нет.

***

Он наконец-то возвращается поздно вечером следующего дня. Питер внизу, в лаборатории, работает над версией 3.0 своей новой паутины. Первая попытка вышла слишком липкой, забив собой выпускной механизм. Вторая взорвалась прямо ему в лицо; даже после душа ее остатки все еще свисали лохмотьями с его кудряшек, а рубашка была бесповоротно испорчена. Последний вариант выглядит многообещающе, и он так поглощен своей работой, что даже не замечает, что кто-то спустился в лабораторию, пока дверь не захлопывается. Питер поворачивается, и его сердце почти останавливается. Вот он: Тони Старк, невероятно собранный, в строгом костюме, ни волоска из прически не выбивается, бородка идеально подстрижена. Единственным признаком того, что он путешествует уже почти неделю, является легкая бледность на скулах и провалы под глазами. Питер вдруг чувствует себя безнадежным растяпой. Он пытается вытащить несколько прядей паутины из своих волос и бормочет: — Мистер Старк, привет. Я не был… добро пожаловать домой! Мистер Старк задерживается у двери, недоверчиво глядя на Питера. После нескольких ударов сердца он берет себя в руки и говорит с фальшивой бодростью: — Карапуз! Что ты здесь делаешь так поздно? О. Питер смотрит на свой телефон. Сейчас 22:30. О, точно. Мистер Старк определенно не ожидал встретить его здесь. Может быть, с замиранием сердца осознает он, он даже пришел сюда вместо того, чтобы идти в свою комнату, потому что не хотел рисковать столкнуться с Питером где-то на их общей территории. — Я… э-э… я был занят работой, — объясняет Питер. Это определенно не значит, что он боялся заснуть, или что он надеялся именно на эту встречу. Ну, не совсем конкретно такую встречу. В его сознании она сопровождалась большим количеством улыбок, возможно, даже объятий, и уж точно не взглядом мистера Старка, бегающим по комнате, словно он ищет пути спасения. — Ну, это я, конечно, понимаю. — Мистер Старк делает несколько шагов в комнату, возможно, понимая, что выхода из этой ситуации ему так просто не найти. — Рад тебя видеть. — Да неужели? — Блядь. Это вырвалось прежде, чем Питер смог остановить себя, холодно и обвиняюще. Он тут же отступает, добавляя: — Как прошли ваши встречи? Они прошли… по-деловому? Уголок губ мистера Старка слегка дернулся. Им всегда было весело издеваться над деловой стороной SI, мистер Старк жаловался на скучную бумажную работу, Питер разыгрывал свое собственное невежество в том, как эти вещи работают. Это общая связь, игривое признание того, что у них одни и те же приоритеты: наука и супергероизм. — Да, очень по-деловому, много разной корпоративной херни. — Должно быть, и вправду много разной, если это заняло у вас целых пять дней. Глаза мистера Старка сужаются от уровня скепсиса в голосе Питера, но вместо того, чтобы ответить ему с тем же сарказмом, его ответ пронзительно серьезен: — Я был занят не только работой, шкет. Не хотел тебя пугать, но много времени у меня ушло на поиски Бека. Безрезультатно. — О. — Питер этого не ожидал. Он знает, что нависшая угроза мистера Бека была тем предлогом, которым Мистер Старк воспользовался, чтобы перевезти его в башню. Он, конечно, не думал, что этот предлог не имел ничего общего с правдой, но и не особо беспокоился об этом. Из-за взаимодействия SI со ЩИТом, Питер предположил, что кто-то, должно быть, следил за ним, просто ожидая, чтобы установить правильную ловушку, чтобы выманить его, что-то вроде этого. — Вы не можете его найти? И ЩИТ? Правда? — Он отлично подкован в техническом плане, и это большой мир, — выдыхает мистер Старк, потирая виски. — Я знаю, что ты просто не хотел временно появляться в школе, но, честно говоря, Пит, я думал попросить тебя остаться здесь еще до того звонка. Мне не нравится, что мы не можем его найти. Мне не нравится… мне вообще ничего не нравится из этого. Плечи Питера поникли, осознание приходит неожиданно. Как же он это пропустил? За идеальной внешностью Тони Старка можно рассмотреть, что он выглядит отягощенным, подавленным и измученным. Питер сидел здесь, жалуясь самому себе на то, что его игнорируют, и все это время мистер Старк пытался найти человека, который сделал с ними это, совмещая столько всего, неся бремя, которое Питер даже не может понять. Он хочет извиниться за свое раздражение, но понятия не имеет, как это сделать, поэтому вместо этого говорит: — Уверен, вы его скоро поймаете. — Надеюсь, что так. — Мистер Старк выпрямляется, хлопает в ладоши, широко улыбается фальшивой улыбкой, словно пытаясь разрядить обстановку. — Итак, ты хорошо устроился? Справляешься со своей работой? — Я далеко продвинулся в своей работе. — Потому что он сидел тут в полном одиночестве, но ему кажется несправедливо высказывать все это. Он пытается подражать улыбке мистера Старка. — Все просто замечательно! Я очень ценю, что вы меня приютили. И теперь, когда вы вернулись, все будет еще веселее! Улыбка мистера Старка дрожит, превращаясь почти в гримасу. Он не смотрит Питеру в глаза, когда отвечает: — Эм, я должен предупредить тебя: я не смогу часто здесь появляться. У меня все еще есть… встречи. Много встреч. И эта история с Беком, и… я просто очень занят, Пит. Но если тебе скучно, я могу подыскать тебе репетитора, или, может быть, пригласить Роуди, или… — Нет, — перебивает Питер, прежде чем бессвязная попытка мистера Старка скрыть свой дискомфорт становится еще более болезненной. — Нет, все в порядке. Я не… я просто был рад вас увидеть. Но у вас есть свои дела, я понимаю. Вы важный человек. Действительно важный, и к тому же так очевидно не готовый находиться рядом с Питером. Что вполне логично. В этой ситуации возможно именно Питер странный — упорно хочет держаться как можно ближе, после того случая, который должен был ассоциироваться у него со страхом и бедой. Он это понимает. Только потому, что мистер Старк был добр к нему в тот момент, старался изо всех сил сделать то, к чему их принудили, как можно более приемлемым для них, не означает, что это стало чем-то большим, чем жутким травмирующим опытом. Питер, вероятно, должен быть благодарен, что Тони хотя бы в состоянии находиться с ним в одной комнате. — Ну, — добавляет он, внезапно отчаянно желая оказаться где-нибудь в другом месте, спрятаться в уединении, прежде чем слезы, которые уже начинают предупреждающе печь в уголках его глаз, прорвутся наружу, — я думаю, мне лучше пойти спать. Я, эм, я работал над новым вариантом паутины. Не хотите проверить? Или нет! Я уверен, что у вас полно других дел. Но если вам интересно, то вот, — он машет рукой на свое рабочее место, поднимаясь на ноги, — все здесь. Мистер Старк ничего не отвечает, не останавливает его, отодвигается в сторону, чтобы их руки не соприкоснулись, когда Питер проносится мимо. Можно подумать, ему нужно еще больше доказательств, что наставник едва терпит его рядом с собой.

***

К его удивлению, к тому времени, когда он поднялся наверх после того, как выпил чашку чая, чтобы попытаться ослабить горестный узел в животе, почистил зубы и устроился в постели, Питер получил сообщение от мистера Старка. Новый дизайн впечатляет, шкет, — говорится в сообщении. — У меня есть несколько идей, оставил тебе заметки. Но это действительно здорово. Питер прижимает телефон к груди, сворачиваясь калачиком. Это похоже на извинение или попытку протянуть руку, как будто он говорит: «Я не могу быть рядом с тобой, но я не полностью ненавижу тебя.» Он не уверен, чувствует он себя от этого лучше или хуже.

***

Он просыпается от звона разбитого стекла и слова «бля», выкрикнутого от удивления. Он мечется в постели, охваченный паникой, пока не собирает все факты воедино. Мистер Старк вернулся, точно. Он, должно быть, сломал что-то в гостиной, которая отделена от комнаты Питера всего лишь коридором, не такое уж большое расстояние, чтобы Питер не мог услышать, что там происходит. Он хватает телефон, чтобы проверить время. Пять часов утра. Черт, а он-то думал, что это он мало спит. Питер внимательно прислушивается, звяканье убираемых осколков, более тихое ругательство. Это похоже на то, что мистер Старк не очень хорошо справляется с уборкой того беспорядка, который он натворил. Вот почему Питер встает с кровати, приглаживает свои растрепанные волосы и натягивает фланелевые пижамные штаны поверх боксеров, прежде чем пойти по коридору. Он здесь определенно только для того, чтобы помочь, это не похоже на отличный повод снова увидеть мистера Старка. Нисколечко. Во всяком случае, именно так бы он ответил, если бы кто-нибудь спросил его об этом. Когда он подходит ближе, его обдает запахом алкоголя, настолько сильным, что его тошнит. Когда он поворачивает за угол в гостиную, становится ясно, почему: мистер Старк стоит на коленях у винного шкафа, который стоит в глубине комнаты, собирая осколки разбитой бутылки виски голыми руками. — Мистер Старк! — восклицает Питер, падая на колени рядом с ним. Мистер Старк смотрит на него остекленевшими глазами, сдвинув брови, сбитый с толку. Дезориентированный и пьяный. Определенно очень пьяный, пьяный до такой степени, что Питер не уверен, что видел его раньше в таком состоянии. — Пацан? Что ты тут за… — он пытается прикрыть рукой стакан. — Ой! — Сэр, остановитесь. — Питер хватает его за пальцы, раздвигая их. На его ладони глубокая рана, кровь уже во всю течет. Питер выдергивает стекло и отбрасывает его в сторону. — Не беспокойтесь об этом, я все уберу позже. — Нет, ты не обязан, я должен… — протесты мистера Старка затихают, когда Питер поднимает его на ноги. — Ух ты. А ты сильный. — Он повисает на нем, целая рука обвивается вокруг талии Питера. — Я забыл, какой ты сильный. Внешность очень обманчива. Знаешь, тебе бы это могло пригодиться. Не против меня, конечно. Но в целом. Может быть полезным. Мы должны найти кого-нибудь, кто займется твоими тренировками. Это должна была быть Нат, но… — он вздыхает и со стоном опускает голову на плечо Питера. — Бля. Возможно, я слегка пьян, Пит. — Да неужели? — Питер начинает уводить его от разбитой бутылки, разрываясь между желанием притянуть его ближе и желанием как можно скорее отпустить его, прежде чем румянец, уже поднимающийся по спине, достигнет его лица. — Вы так хорошо это скрываете. — Эй! Кто тебе разрешил насмехаться надо мной? — Но, несмотря на свое ворчание, мистер Старк позволяет Питеру отвести себя к большому кожаному дивану, стоящему в центре комнаты, и падает на него в странной манере — то ли сидит, то ли вот-вот сверзится на пол. Он поднимает раненую руку, недоуменно моргая. — У меня кровь идет. — Ага. — На самом деле, пока они добирались до дивана, он умудрился размазать кровь по всей ладони, даже по пальцам. Он такой пьяный. Должно быть, именно поэтому он только что хотел прикоснуться к Питеру: он совершенно не в том состоянии, чтобы сделать что-либо еще. — Где-нибудь есть аптечка? — Нижняя полка, — говорит мистер Старк, неопределенно махнув рукой в сторону винного шкафа. — У вас в баре есть аптечка первой помощи? Мистер Старк смерил его взглядом, который умудрялся быть острым даже сквозь гудящий туман алкогольных паров. — Не осуждай меня. — Никакого осуждения. Довольно практичное решение. Питер хватает набор первой помощи и возвращается через несколько секунд. За то короткое время, что потребовалось ему, чтобы пересечь комнату, мистер Старк сумел глубже вжаться в диван, выглядя подавленным. — Хорошо, — говорит Питер, садясь рядом с ним, стараясь оставить достаточно места, чтобы их ноги не соприкасались, хотя ему очень, очень хочется прижать их бедра друг к другу. — Давайте осмотрим эту руку. Мистер Старк смотрит на свою окровавленную кисть, потом на Питера, потом снова на руку. Он тянется к аптечке, бормоча что-то о том, чтобы сделать все самому, но Питер выхватывает ее и отодвигает подальше. — Не-а, — упрекает он. А потом, покраснев, потому что он только что отчитал мистера Старка, быстро добавляет: — Не думаю, что это хорошая идея, сэр. Давайте лучше я? Со вздохом признавая капитуляцию, мистер Старк протягивает руку, и не издает ни одного звука, пока Питер обрабатывает рану, за исключением небольшого вздоха боли, когда он протирает её йодом. Все это занимает меньше минуты, но Питер чувствует каждую секунду, голова кружится каждый раз, когда их пальцы встречаются. Эти пальцы, которые скользили по его телу с таким благоговением, которые были внутри него. Твою мать. Воспоминания трудно игнорировать, когда они так близко друг к другу игнорировать дыхание мистера Старка, его запах, жар его тела невозможно. К тому времени, когда Питер обматывает порез бинтом, его собственные руки дрожат, и его член уже наполовину эрегирован, что опасно близко к тому моменту, когда это станет откровенно заметным через его пижамные штаны. Он отдергивает руку. — Вы… — о боже, голос звучит так, словно он задыхается. Питер прочищает горло и пытается снова. — Вы не знаете, где веник? Я мог бы убрать это все. Рука мистера Старка все еще висит в воздухе, как будто он не знает, что с ней делать. Или, может быть, он просто слишком пьян, чтобы понять, что не сдвинул ее с места. Наконец он опускает руку на колено. — Понятия не имею. Я не убираюсь. У меня есть люди для этого. — Конечно, у вас есть аптечка, но нет веника, — говорит Питер, разрываясь между недоверием и нежностью. Что крайне хреново. Он не должен звучать ласково. К счастью, мистер Старк слишком пьян, чтобы заметить это. — Я не говорил, что у меня его нет. Я сказал, что не знаю, где он, — мистер Старк снова смотрит на свою руку, потом на Питера. Его глаза кажутся темнее, чем раньше. — Спасибо, шкет. Теперь я в целости и сохранности. Извини за шум. Тебе лучше вернуться в постель. Ох. Черт. Даже будучи пьяным, мистер Старк отвергает его, не хочет видеть его рядом с собой. Питер почти машинально следует инструкциям, но потом понимает, что у него может не быть другого шанса задать вопрос, который терзает его с тех пор, как мистер Старк не вышел поприветствовать его в первый день. Может быть, пьяный он действительно ответит честно. Не то чтобы Питер был полностью уверен, что хочет услышать честный ответ. Но… лучше знать, верно? Может быть, ему просто нужно услышать это наверняка. Может быть, это поможет ему… что-то там. Двигаться дальше не совсем правильное выражение учитывая, что между ними никогда не было ничего такого, после чего можно было бы двигаться дальше. Точно. Может быть, это поможет ему разобраться. Да, теперь правильно. Он чувствует, как сжимаются его зубы, когда он давит из себя слова. — Мистер Старк, вы не хотите, чтобы я был здесь? — Честно говоря, это немного неловко, — машет перемотанной рукой мистер Старк. — Не очень удачный пример для подражания. Питеру требуется секунда, чтобы разобраться в ответе и понять, что он неверно истолковал вопрос. — Нет, я не имею в виду прямо сейчас. Я про… в целом. Вы не хотите, чтобы я был здесь, в Башне? Наступает долгая пауза. Затем мистер Старк сдвигается, кожа дивана скрипит под ним, когда он привстает, пытаясь сесть прямо. Его глаза устремлены на Питера, все еще не совсем сфокусированные, но взгляд уже более пристальный, чем прежде. Он наклоняется вперед, и внезапно Питер осознает, как мало пространства между ними, даже если они не соприкасаются. — С чего ты это взял? — Потому что выглядит так, словно вы всеми силами меня избегаете? Мистер Старк качает головой, долго преувеличенно раскачиваясь из стороны в сторону. — Нет. Нет. Я не… — Неужели? — голос Питера становится сильнее, настойчивее. Он почти уверен, что это не плод его воображения. — Потому что вас не только здесь постоянно нет, но и когда вы вошли в лабораторию сегодня вечером, у вас был такой вид, словно вы хотели сбежать. — Пит… — пойманный с поличным, мистер Старк перестает протестовать. — Да, именно так я и думал. — Питер слышит горечь в собственном голосе, но черт с ним. Он зол, ему горько. Он был так взволнован, когда мистер Старк ответил на его звонок, пригласил его переехать сюда. Он думал, что у них будет шанс — на что? Может и не поговорить об этом. Но хотя сложить всю картину воедино. Как-то так. И вместо этого он чувствует себя ненужным. Так что, конечно, он зол. — Все в порядке. Я могу пойти домой. — Нет, не можешь, — голос мистера Старка хриплый и настойчивый, а затем он делает то, чего Питер не ожидал: касается его, протягивая руку, чтобы схватить за запястье. Всего одно незначительное движение, но этого достаточно, чтобы заставить его замереть, все чувства сжались до этой единственной точки прикосновения. Даже звук пропадает, мир исчезает, в нем не остается ничего кроме этих пальцев на его коже, пока мистер Старк тихо не добавляет: — Это небезопасно. Питер готов зарыдать. Он хочет вырвать свою руку или, наоборот, броситься в объятия мистера Старка, так или иначе, ничего нового. — И это единственная причина? — спрашивает он так же тихо. — Вы хотели, чтобы я приехал только из-за мистера Бека? Потому что это совершенно не противоречит моей теории о том, что вы меня избегаете. — Это было встречено молчанием, полуприкрытые глаза мистера Старка по-прежнему изучали его лицо. — Если хотите, я могу остановиться в другом крыле Башни. Вам не нужно прятаться, вы можете получить свое личное пространство обратно, — он машет рукой по комнате. — Я… я просто уберусь с ваших глаз. И да, хорошо, это действительно очевидно, что он расстроен. Его голос дрожит; он пытается сморгнуть слезы, но это должно быть заметно. Он чувствует себя маленьким и жалким, и… И мистер Старк отпускает его запястье, только чтобы поднять руку и провести пальцами, едва, едва касаясь, по щеке. Мысли в голове Питера испуганно замирают. Что. Что. Он пораженно разинул рот, пытаясь подобрать слова, но мистер Старк опередил его. — Питер, нет. Я хочу, чтобы ты был здесь. Здесь. Рядом. Питер. Он никогда не зовет его так. (В последний раз Тони Старк назвал его так, когда его член вбивался в него, его пальцы оставляли синяки на его бедрах, голос хрипел, когда он выдыхал: «Блядь, Питер, ты идеален», так отчаянно, что Питер почти поверил ему.) Питер понимает, что тот говорит что-то еще. Он прослушал. — Что? Лицо мистера Старка стало невероятно мягким, нежным, впервые с тех пор… (С тех пор, как он нежно на него смотрел, когда они целовались, одним только обожающим взглядом заставляя Питера чувствовать себя защищенным, даже зная, что он находится на мушке у психа.) И Питер опять пропустил мимо ушей все, что говорил. — Простите. Я… вы можете повторить? — Видишь? — говорит мистер Старк. Его рука все еще висит в нескольких миллиметрах от щеки Питера. — Вот этого я и боялся. — Чего именно? — Питер пытается понять смысл его слов, но на самом деле не может. — Ты паникуешь, — говорит мистер Старк. Как будто это вносит хоть какую-то ясность. — Я просто пытаюсь не лезть в твое личное пространство. — Мне не нужно личное пространство. — Прежде чем он успел подумать об этом, Питер поднес свою руку к руке мистера Старка, прижал ее к своей щеке, жадно впитывая ее тепло. Он закрывает глаза. Боже, он любит чувствовать эту руку на своем лице, на своей коже, везде. Любит вспоминать об этом. Он не должен, но прямо сейчас, чувствуя ее прикосновение снова, он может вспомнить только хорошие моменты. — Мне не нужно личное пространство. Я хочу, чтобы все снова стало нормально. Он слышит тяжелый вздох, снова скрип кожи, и вдруг их бедра соприкасаются. Его желудок сжимается, и он издает легкий вздох: крошечный, но такой реальный. Пальцы мистера Старка сжимают его щеку, дыхание опаляет лицо, обжигает алкоголем. — Да, но это тоже не нормально, малыш. Питер открывает глаза и видит перед собой мистера Старка: его брови нахмурены, губы приоткрыты, веки тяжелые и красные. Он выглядит… растерянным. Да, растерянным, смотрит на Питера, как на загадку, как на нечто важное и, возможно, даже пугающее. И они так близко. Все, что нужно сделать Питеру, это наклониться вперед, а затем… Нет. Он не может, мистер Старк пьян. Настолько, что раздолбал бутылку и был не в состоянии себя даже перевязать. Питер понятия не имеет, действительно ли он знает, что делает. И действительно все происходящее правда. Может быть, он не это имел в виду, может быть, он просто одинок, может быть, это говорит алкоголь. — Мистер Старк… — Тебе нужно пространство, Пит, — голос мистера Старка звучит ниже. Очень низко. Внезапно, покачав головой, он отстраняется, отталкивая Питера. — Ты действительно должен хотеть быть от меня как можно дальше. Иди спать. На этот раз это прозвучало как приказ. Голова кружится, и, боясь, что он сделает что-нибудь действительно глупое, если задержится еще немного, Питер подчиняется.

***

Когда он просыпается, мистер Старк уже уехал на встречу. Но, по крайней мере, на этот раз он оставил записку. «Уехал на весь день», — написано аккуратным почерком. «Я вернусь поздно, не жди меня». Ага, ну конечно, уехал. Но разочарование Питера обрывается постскриптумом: Я нашел веник. Подмел все сам. Гордись мной! Он понятия не имеет, что происходит, но начинает думать, что он не один такой, и этот постскриптум заставляет его чувствовать себя так, словно их таких двое, ничего не понимающих.

***

Он растянулся на диване, работая над новой партией заданий от своего учителя английского языка, пытаясь не думать о теплом теле мистера Старка, когда он слышит жужжание двери от личного входа на этаж. Он садится, сбитый с толку — Хэппи уже забегал, может, он что-то забыл? — и встречается со взглядом мистера Старка, который останавливается как вкопанный, выглядя таким же удивленным, как и Питер. Но только на мгновение, прежде чем его лицо расплывается в широкой улыбке. — Привет, малыш, рад тебя здесь видеть. — Э-э…да, — Питер вскакивает на ноги, и тут же задается вопросом, почему. Чего он ждет, объятий? Ага, как будто. — У меня не так уж много вариантов, куда можно пойти. — Точно… нет, конечно, нет. Конечно, ты здесь. Ну да, ага, Питер здесь. Может, у мистера Старка похмелье? — Что вы здесь делаете, мистер Старк? Я имею в виду, никаких проблем, очевидно, это же ваш этаж, вы можете быть здесь, когда захотите. Я просто хотел сказать… Я думал, вы весь день на собраниях? Мистер Старк смотрит на него, сузив глаза, как будто что-то решает. Питеру обычно нравится, когда мистер Старк смотрит на него, но что-то в этом взгляде заставляет его волосы встать дыбом, как будто то, что он думает, может плохо закончиться для Питера. Может быть, он все-таки решил не выгонять его. Питер инстинктивно скрещивает руки на груди, сгорбив плечи в ожидании приговора. Но когда выражение лица мистера Старка меняется с сомневающегося на решительное, он не говорит Питеру уйти. Вместо этого он преодолевает расстояние между ними, хватает Питера за шею и притягивает к себе в яростном, грубом поцелуе. Мистер Старк целует его. Его. Питера. Все его сознание становится пусто на какое-то время. Достаточно долго, чтобы, когда он понимает, что происходит, его руки обхватывают спину мистера Старка, прижимаясь, пока они целуются, губы открыты, языки переплетаются. — Ч-что? — пищит Питер. — Я не могу перестать думать о тебе. — Мистер Старк крепко держит его за шею, так крепко, что почти больно. — Не могу выбросить тебя из головы. То, как ты выглядел, — он ухмыляется, а затем снова целует Питера, на этот раз с зубами, покусывая его нижнюю губу. Обалдеть, это так приятно. На этот раз нет никаких запрещенных препаратов в его крови, но ноги Питера уже подкашиваются. Он наклоняется к мистеру Старку, уткнувшись лицом ему в шею. Он пахнет по-другому, небольшая кислинка. Может, сменил гель для душа. Не то чтобы Питер жаловался. Не тогда, когда они наконец целуются и мистер Старк действительно хочет этого. Как будто он действительно наслаждается. Может быть, искры, которые Питер почувствовал между ними прошлой ночью — нерешенная напряженность, шанс на что-то большее — не были просто порождением алкоголя. Вау. — Я думал, вы избегаете меня, — тихо признается Питер, отстраняясь, чтобы посмотреть мистеру Старку в глаза. — Я думал, вы меня ненавидите. На секунду мистер Старк выглядит озадаченным, но потом снова расплывается в голодной улыбке. — Может, так и было, — признается он. — Но не потому, что я ненавижу тебя, Питер. У меня не хватило смелости взять то, что я хотел. Подождите-ка. Означает ли это, что-то, чего он хочет — это Питер? Означает. Определенно. Питер вздрагивает. — Вам? — он шепчет. — Не хватило смелости? Звучит как-то неправильно. — Это более вероятно, чем ты думаешь, — хихикает мистер Старк. А потом они снова целуются, и протесты Питера перерастают в жалобные стоны. Не имеет значения, почему мистер Старк вел себя странно раньше; не имеет значения, почему он изменил свое мнение в одночасье. Важно вот что: его бородка, более грубая, чем помнит Питер, трется о его щеку; его руки скользят под рубашку; его зубы оставляют следы на его шее. — Может быть нам будет удобнее в спальне, нет? — шепчет ему на ухо мистер Старк. Питер, твердый и мокрый, с напряженными от страсти мышцами, кивает. Да, в спальне. Это звучит как восхитительная идея. — Пожалуйста. — В твою? Показывай дорогу, шкет. Питер показывает дорогу, слишком сосредоточенный на пальцах мистера Старка, сжимающих его задницу и играющих с его сосками, пока они идут, чтобы задаться вопросом, почему именно его спальня. Почему он должен указывать дорогу. Все это совершенно не важно, пока мистер Старк продолжает прикасаться к нему.

***

Мистер Старк бросает его на кровать, как только они входят в комнату, и смотрит на него сверху вниз. Голод, который Питер видел в его глазах раньше, перерос в откровенную жажду. Есть что-то опасное в резкости его взгляда, в изгибе губ, когда он проводит взглядом по телу Питера. Питер вздрагивает и сопротивляется, чувства сбиваются и путаются, чтобы он мог точно разобрать, что он чувствует: жарко, тревожно и желанно. Мистер Старк смеется. Снова. Это звучит неправильно, смех такой же острый, как и его взгляд. Где же тепло? — О, Питер, ты действительно так заведен, — он наклоняется вперед, хватает член Питера через джинсы и сжимает. Питер вскрикивает, его подкидывает на кровати, неожиданное удовольствие перекрывает все остальное. — Ты ведь хотел этого, не так ли? Питер кивает, смущенный румянец заливает его шею и щеки. — Очаровательно, — почему кажется, что это сказано с насмешкой? Это неправильно. Руки мистера Старка ложатся на джинсы Питера, стягивая их вниз. — Сними эту кофту. Я хочу снова увидеть твое тело. Ошеломленный, Питер повинуется, изо всех сил пытаясь стащить кофту через голову, в то время как мистер Старк быстрым движением стягивает с него джинсы. Этого всего слишком много, слишком резкий переход от ничего до почти полного обнажения, но прежде, чем он может сказать хоть слово против, мистер Старк сжимает его член через боксеры, бормоча: «хороший мальчик.» — О боже, — выдыхает Питер, с трудом соображая от прикосновения. — Мистер Старк. — Это все, что нужно, верно? — мистер Старк проталкивает два пальца в открытый рот Питера и тот, не нуждаясь в дополнительных указаниях, начинает их посасывать, наслаждаясь незнакомым вкусом кожи на языке, кружа вокруг каждого пальца по очереди. Другая рука мистера Старка продолжает гладить его член, сводя Питера с ума, подталкивая его к краю. — Несколько поцелуев, рука на твоем члене, и ты готов кончить. Разве не так, Питер? Питер кивает, скуля, униженно, но ему все равно, потому что, срань господня, в каждой фантазии, которые у него когда-либо были, был такой момент. — Ну, тогда вперед. — Мистер Старк крепко сжимает его пенис. — Кончи для меня, как хорошенькая маленькая шлюха. Оргазм Питера поражает его с такой силой, что он почти падает с кровати. Но даже когда удовольствие сотрясает его тело и доходит до груди, его разум цепляется за это слово: шлюха. Это не кажется правильным, это слишком жестоко, это совсем не то, что он думал, в стиле мистера Старка, это больше… Это похоже на мистера Бека. Как только все встает на свои места — МОРГ и Бек, и беспокойство мистера Старка, невозможное становится правдоподобным — что-то сильное и металлическое хватает его за руки, вздергивая их над головой. Такое же приспособление хватает его за лодыжки, расставляя ноги. Он бросает взгляд на человека, стоящего над ним. Он все еще выглядит как мистер Старк, но улыбка на его лице намного более жестокая, чем любая из тех, что когда-либо украшали губы его наставника. — Сообразил, да? Вот что мне в тебе нравится, Питер. Ты умный. Быстро соображаешь. — Он хватается за край боксеров Питера. — Если бы ты не был так предан не тому человеку, мы могли бы использовать тебя в команде. Как сейчас… Он пожимает плечами и стягивает боксеры вниз. Нет. НЕТ. Питер кричит и старается порвать путы, не сдерживая силы, но ничего не получается. — Ты думаешь, мы не придумали, как справиться с маленькой супершлюшкой Тони? — он все еще звучит как мистер Старк, но пугающе: голос, который любит Питер, который всегда заставляет его чувствовать себя в безопасности, превратился в оружие. — Я проторчал два месяца, работая учителем в этой сраной школе не для того, чтобы не узнать, как тебя скрутить. Конечно, я не думал, что буду использовать их именно так, но… — снова раздался смех. Как Питер мог подумать, даже на секунду, что этот смех принадлежит мистеру Старку? — Кто я такой, чтобы упускать возможность, когда она появляется? Мистер Бек скользит пальцем по животу Питера, проводя линию через мокрое пятно спермы, быстро подсыхающее на коже. Затем, подмигнув, он ведет пальцами ниже, задевая вход Питера. Питер снова дергается, его охватывает тошнота, перевозбуждение и страх. — Мистер Бек, пожалуйста… — Я пришел сюда только для того, чтобы забрать очень дорогие солнцезащитные очки, — объясняет мистер Бек, нажимая пальцем, проталкивая, борясь с телом Питера, а другой рукой поглаживая член Питера. Это из-за чрезмерной стимуляции, которая отвлекает его, ему не удается оставаться сжатым достаточно долго, чтобы мистер Бек не смог протолкнуть в него палец. — Это просто забавный бонус. Питер кричит и борется, когда мистер Бек добавляет второй палец, грубого и болезненного, рука сжимается вокруг его члена. К своему ужасу, он чувствует, как у него снова начинает вставать, образ мистера Старка, обнажающегося перед ним, пересиливает его силу воли. Мистер Бек ухмыляется, и это самое ужасное, что Питер когда-либо видел. — Видишь? Ты хочешь этого. Шлюха. — Не хочу, — настаивает Питер, когда мистер Бек выжимает из него немного смегмы. — Помогите! — кричит он, чтобы доказать это, будь проклято его тело. — Помогите, я здесь! Но мистер Бек только смеется и смеется. — В самом деле, Питер, разве я стал бы тратить на тебя время, если бы была хоть малейшая возможность, что кто-то придет к тебе на помощь? — Он убирает пальцы, вытирая их о джинсы, прежде чем расстегнуть ремень. — Кричи сколько хочешь, тебе никто не поможет.

***

В конце концов мистер Бек прав: на крик никто не приходит. Он начинает стонать, задыхаться и ненавидеть себя, когда мистер Бек выжимает из него второй оргазм, а затем третий, продолжая целенаправленно попадать по его простате. Он не перестает бороться и просто позволяет этому случиться, обмякнув, проглатывая страх, пытаясь вспомнить тот день, когда на самом деле это был мистер Старк внутри него: доброта в его глазах, мягкость его прикосновений. Он не позволит этому монстру испоганить его воспоминания.

***

Когда все заканчивается, мистер Бек оставляет его там, измученного и мокрого от спермы и пота. — Передай Тони, что я забегал поздороваться, — усмехается он, и это звучит уже собственным голосом. Питер закрывает глаза, не желая видеть, вернулся ли он к своей настоящей внешности. — Скажи ему, что всему виной его непомерное высокомерие.

***

Питер не знает, как долго он так лежит, воспоминания и мечты переплетаются друг с другом, разум не в состоянии отделить одно от другого. Иногда он приходит в сознание мучительно тяжело. (Ты хорошенькая маленькая шлюха.) В других случаях он чувствует вкус соли от слез. (Я не могу перестать думать о тебе.) Прошло достаточно много времени, чтобы сперма, вытекающая из его задницы, высохла зудящими полосами на мошонке и внутренней стороне бедер. (Ты хочешь этого. Шлюха.) У него болят мышцы, руки вытянуты, ноги бесполезно дергаются в путах. Время от времени, когда вспышки гнева добавляют ему сил, он пытается позвать на помощь, но его голос слишком слаб, чтобы двигаться, хриплый от бессмысленного плача и криков. Он говорит себе, что все в порядке. Все будет хорошо. Мистер Старк придет.

***

В конце концов мистер Старк врывается в комнату с криком, освобождая Питера от оков бластерами Железного Человека, притягивая его обнаженное тело в свои объятия, литания страдания срывается с его губ: — О, нет. О нет, Питер, пиздец, прости меня, малыш. Прости, прости, прости меня. Питер, затуманенный и слабый, хочет прижаться к нему, отчаянно нуждаясь в тепле, в силе его тела. Но его разум кричит, съеживается, заставляет его метаться и хныкать, пока он инстинктивно не утыкается носом в изгиб между плечом и шеей и не вдыхает. Это он, говорят ему его чувства. Настоящий мистер Старк. Его одеколон, а под ним еще и запах, его личный запах, тот самый, которого не хватало. Все его тело расслабляется, обмякает, трясется, не в состоянии понять, что говорит мистер Старк. Он просто дышит, дышит и дышит. Теперь он в безопасности. Он в безопасности.

***

Он не может оставаться в его руках вечно. Даже не может оставаться в таком положении долго. Вскоре мистер Старк подталкивает его вверх, рукой убирая волосы со лба, глаза бегают по его лицу, ища, возможно, пытаясь определить, не накачан ли он наркотиками. Это, безусловно, самое большое количество прикосновений с тех пор, как… с тех пор. Питер на этот раз тоже голый. Эта мысль заставляет его чувствовать себя дико. Он смеется безумным смехом, и мистер Старк удивленно отшатывается. — Пит, ты в порядке? Нет, подожди, это глупый вопрос, конечно же, нет. — Он протягивает руку за спину Питера, хватает одеяло с кровати и натягивает его на плечи в успокаивающем, защитном жесте. Затем его рука возвращается к лицу, просто придерживая его. — Мне очень, очень жаль, малыш. Он заблокировал все видеокамеры. Он заблокировал все. Но как только мы получили доступ, и я увидел тебя… — желваки на его челюсти ходят ходуном, кажется, будто он может взорваться. — Я найду его, Пит. Я найду его, и я убью его. Питер кивает. Он дотрагивается пальцами до края одеяла, а затем туже заворачивается в него. — Он сказал, что пришел по другому делу, — говорит он и удивляется, как спокойно звучит его голос. — Что-то насчет солнечных очков? В этом нет никакого смысла, но именно это он и сказал. Я был просто… бонусом, наверное. Он получил то, за чем пришел, что бы это ни было? Рука мистера Старка движется, снова поглаживая волосы Питера, пытаясь привести их в порядок, как будто это имеет значение. — Об этом можешь не беспокоиться. — Значит, «да». — Питер не уверен, почему он сосредотачивается на этом, разве что это что-то конкретное. Что-то конкретное и не касается его самого. — Это плохо, да? Типа, очень плохо? Он ведь не просто так ворвался в башню Мстителей, верно? Рука падает на колено Питера, которое торчит из-под одеяла. Пальцы мистера Старка начинают рассеянно поглаживать кожу там; тело Питера реагирует, и это не то, с чем Питер может справиться прямо сейчас, искры удовольствия извиваются сами по себе, вызывая отвращение. Мистер Старк говорит что-то о том, что да, это нехорошо. Питер на самом деле не вслушивается, только наполовину вникая в его слова, слишком поглощенный ощущением руки мистера Старка, чтобы понять что-то большее, чем смысл разговора: все очень плохо, потенциальная катастрофа, они все переезжают в безопасное убежище ЩИТа как можно скорее. Затем внезапно наступает тишина, и он понимает, что мистер Старк, должно быть, задал ему вопрос. Он понятия не имеет, о чем именно. Он ищет, что бы сказать, и первое, что выходит: — Это довольно херово, что, для того, чтоб вы снова прикоснулись ко мне, мне пришлось пройти через подобное. Это замечание словно выбило весь воздух из груди. Рука мистера Старка застыла на месте; его глаза скользнули вниз, а затем обратно, потрясенные, как будто он не понимал, что делает. — Извините, — быстро говорит Питер. — Простите, я не то имел в виду. — Именно это, — мистер Старк отдергивает руку, и Питер скулит. Бля. Он на самом деле скулит, жалкий и нуждающийся, и он ненавидит себя. Мистер Старк делает такое выражение лица, будто Питер только что запустил руку ему в грудину и вырвал сердце. — Это мне следует просить прощения, Пит. Питер ждет, рассчитывая, что это превратится во что-то другое: объяснение, прикосновение, что-то. Вместо этого недосказанность повисает между ними в воздухе, такая же тяжелая, как обвинение Питера, создавая тяжелую и неловкую атмосферу. Затем мистер Старк откидывается на спинку стула и трет глаза. — Я не могу сделать это прямо сейчас, — говорит он. Он выглядит измученным. — Я уже пробыл здесь дольше, чем следовало бы, и мне нужно вернуться к поискам Бека. Ты что, блядь, издеваешься? — вот что хочет сказать Питер, но все, что он произносит, это тихое: — О! Мистер Старк одаривает его извиняющейся улыбкой: что я могу сделать? Это выражение Питер обычно находит очаровательно дерзким, но сегодня он хочет ответить на него: больше. Вы можете сделать больше. Он мог бы обнять его, поцеловать, пообещать, что вся эта красивая ложь Бека — правда. Потому что это наверное было хуже всего, хуже, чем боль или унижение: иметь эти мгновения, те, что были до того, как он все осознал, чистая надежда, высеченную в его памяти, фальшивая и издевательская. Молчание становится неловким. Мистер Старк похлопывает его по колену и соскальзывает с кровати. — А ты прими душ и приведи себя в порядок. Потом мне надо будет, чтобы ты собрал вещи, потому что мы перевезем тебя в это безопасное убежище как можно скорее. — О, — тупо говорит Питер. — Хорошо. Мистер Старк смотрит на него, и Питер почти тает, когда видит, что в его глаза снова вернулась эта мягкость, несправедливая и сбивающая с толку, и все еще так чертовски прекрасна, что он хочет утонуть в ней. Мистер Старк протягивает руку, обхватывая подбородок Питера, след от пальцев горит, как клеймо, когда они рассходятся. — Технология, которую украл Бек, еще больше упростит ему использование его иллюзий, — говорит мистер Старк. — Мы должны придумать пароль. Чтобы проверить, что это действительно мы, на всякий случай. Питер почти отвечает, что он может сказать по запаху, но даже ошеломленный, избитый и не совсем соображающий, он знает, что это было бы отталкивающим. Кроме того, это не поможет, если мистер Старк будет в костюме или что-то в этом роде. — Ладно. Например? К его величайшему удивлению, мистер Старк слегка улыбается. — Я думал, что кодовый вопрос: «Какой твой любимый действительно старый фильм?» Питер чувствует, как его губы изгибаются в ответ на ухмылку мистера Старка. — И каков же ответ? — «Чужой». Их взгляды встречаются, и Питер оказывается на миллион лет в прошлом, до того, как он умер, до того, как мир перевернулся с ног на голову, до всего этого, он стоит на космическом корабле, мчащемся в неизвестность, мистер Старк говорит ему: «Я все еще злюсь, что ты здесь, но это действительно хороший план.» Он не уверен, означает ли что-то тот факт, что мистер Старк останавливает выбор на этом фильме, его пальцы сжимаются вокруг подбородка Питера, его взгляд становится все мягче и мягче, но это похоже на что-то особенное. Может быть, обещание. Обещание, что, несмотря ни на что, он не забудет, через что они прошли. То, чем они уже пожертвовали. Что они пройдут и через это тоже, хотя сейчас это не кажется возможным. А может, и нет. Может быть, Питер все это выдумывает, ищет что-то, чего не существует. Он сглатывает и кивает. — Какой твой любимый старый фильм? Ответ: «Чужой», — повторяет он. — Понял. — Отлично. Будь готов к выходу через час. Мистер Старк начинает отстраняться; как только тепло его тела исчезает, Питера охватывает паника. Он не может. Принять душ. Собраться? Двигаться? Сейчас? Он не может. Питер хватает мистера Старка за руку, прежде чем тот оказывается вне досягаемости. — Пожалуйста, не уходите, сэр. Пожалуйста, не оставляйте меня одного. — Пит… — мистер Старк закрывает глаза, губы его беззвучно шевелятся, словно он что-то обдумывает или просчитывает про себя. Он пытается держать себя в руках? Это не кажется правильным. — За твоей дверью стоят два агента ЩИТа, ты в полной безопасности. — Это не… я не беспокоился о своей безопасности, — даже сам Питер замечает, насколько подавленным звучит его голос. Он отпускает руку мистера Старка. — Все в порядке. — Это не так. Я знаю, что это не так, — мистер Старк глубоко вздыхает. И тут он делает то, к чему Питер никак не мог подготовиться: наклоняется вперед и быстро и легко целует его в лоб. — Мне очень жаль. Мне так жаль. Я хочу… я просто очень сожалею обо всем этом. А потом он исчез. Питер падает обратно на кровать, слишком ошеломленный, чтобы двигаться.

***

В конце концов он тащится в душ, где наконец позволяет себе рыдать, рыдать и рыдать, пока у него не начинает сводить от боли живот. Потом он выходит и собирает вещи, потому что время жалеть себя закончилось. У него есть более серьезные причины для беспокойства, чем то, что случилось с ним, или разрушение его отношений с мистером Старком. В конце концов, им предстоит отловить психа.