Далеко не в порядке

Питер хочет остаться рядом с мистером Старком, когда они отвезут его в медицинское крыло башни, но врачи настаивают, что им нужно проверить и его тоже. К тому времени, его проверили с ног до головы и подтвердили, что его многочисленные царапины и ушибы — и, ладно, хорошо, одна пулевая рана, что вроде как действительно важно, — заживают сами по себе, мистер Старк уже заснул после убойной дозы седативного. Питер с удовольствием свернулся бы калачиком в кресле или даже на полу, лишь бы быть рядом с ним всю ночь только для того, чтобы слушать его дыхание, но ему сказали нет, категорически нет, и когда он пытается протестовать, из ниоткуда появляется агент ЩИТ, чтобы вежливо сопроводить его обратно на этаж мистера Старка. Как только он входит в гостиную, витающий в комнате запах сбивает его с ног. Ничего особенно примечательного, ничего такого, что он не мог бы точно определить раньше, просто точное сочетание запаха кожи дивана и воздуха из кондиционера и того, что используют уборщики, чтобы поддерживать в идеальном состоянии весь этот модернистский металл, украшающий половину мебели. Он сразу же чувствует, как напрягаются его мышцы, учащается сердцебиение, кровь начинает шуметь в ушах: режим панической атаки. Потому что в последний раз, когда он был здесь, в этой комнате, когда он вдыхал этот запах, мужчина, который не был мистером Старком, целовал его. Вешал ему на уши красивую чушь. Тупое сраное вранье, в которое он поверил, и теперь настоящий мистер Старк лежит на больничной койке, а Питер даже не может подумать о том, чтобы вернуться в свою комнату и… — Питер? Ты в порядке? — мягкий мелодичный говор Пятницы возвращает ему ощущение четкости окружающего мира. Он осознает, что сидит на корточках, вцепившись в край кофейного столика, тяжело дыша. Нет. Нет, он нихуя не в порядке. — Есть какая-то другая комната, в которой я мог бы переночевать сегодня? — спрашивает он, стараясь не дышать носом, как будто это могло помочь. Он практически ощущает вкус комнаты, а вместе с ним воспоминания о теплых губах, языке на коже… — Ты можешь остановить выбор на любой гостевой спальне, — предлагает Пятница, но Питер отрицательно качает головой. Это лучше, чем та же комната, но ненамного. — Где-то в другом месте в Башне? — спрашивает он. — Ведь на других этажах тоже должны быть комнаты, верно? Где останавливаются остальные Мстители? В ответ на его вопрос следует краткая пауза, словно Пятница занята поисками нужной информации. — Протоколы безопасности требуют, чтобы ты оставался на этом этаже. Питер стонет. Разве они только что не уничтожили всю команду мистера Бека? Для чего ему нужна охрана? — Ты серьезно? — Однако, — добавляет Ница, и совершенно очевидно, что она весьма недовольна, что он перебивает, — ты можешь воспользоваться личными покоями мистера Старка, если пожелаешь. Потрясение от последней фразы Пятницы обрубает подступившую панику на корню. — Как это? Но… — Мистер Старк предоставил тебе полный доступ, прежде чем вы отправились на миссию, — стоит ей только договорить, Питер слышит щелчок и шипение со стороны открывающихся дверей в личные комнаты мистера Старка. — Но… почему? — удивляется Питер, поднимаясь на ноги и ошеломленно направляясь к двери. Ему любопытно, но каков бы ни был ответ (ошибка, временное помешательство или еще что), он принимает предложение Ницы. Для него это самый оптимальный вариант. — Я думаю, что это было сделано для того, чтобы у кого-то остался доступ к системе в случае его смерти. Ну да. Это тоже неплохой вариант ответа. — Это очень хреново, Ниц, — сообщает он ей, заглядывая в каждый угол в ранее закрытой от него зоне. Несмотря на всю свою таинственность, личные апартаменты Тони Старка мало чем отличаются от любой другой комнаты на этаже: грязно-белые стены и ковровое покрытие, которое, вероятно, стоит больше, чем вся квартира Питера, и все же почему-то вид у комнат невероятно унылый. — Тебе не следовало говорить мне подобное. — Я всего лишь ответила на твой вопрос. С этим трудно спорить. К тому времени, когда Питер добирается до комнаты мистера Старка, у него начинается отходняк после вспышки адреналина и панической атаки. У него нет сил удивляться размерам личных апартаментов, он едва справляется с ботинками и джинсами, на то, чтобы снять футболку, прежде чем рухнуть на кровать, сил уже не остается. Как он и надеялся, слабый запах мистера Старка все еще можно уловить на ткани одеяла, простыни, подушки. Питер зарывается в чужую постель, натягивая одеяло на голову, пока не остается ничего, кроме темноты, мистера Старка и успокаивающего звука собственного сердцебиения, которое постепенно перестает биться в режиме загнанной птахи. В эту ночь ни один кошмар не беспокоит его сон.

***

— Весьма самоуверенно, мистер Паркер, — Питер моргает, просыпаясь, и видит, что одеяло откинуто, а мистер Старк смотрит на него сверху вниз, под его левым глазом чернеет синяк, а на лице лукавая полуулыбка. Прежде, чем Питер смог придумать достойное оправдание своему пребыванию в чужой кровати, мистер Старк продолжил: — Я думал, что однажды ты сделаешь мне предложение, но я ожидал больше цветов и неуверенного заикания, меньше прыжков в мою постель, пока меня там даже нет. Питер мог бы обвинить свое совершенно сонное состояние в наступившем неловком молчании, но правда в том, что вероятность выдавить из себя адекватную фразу в ответ на слова мистера Старка была практически нулевая. Улыбка мистера Старка смягчается. Он садится на край кровати, достаточно близко, чтобы иметь возможность протянуть руку и дотронуться до Питера. Что он, собственно говоря, и делает. Он так и делает, перебирает пальцами волосы Питера — Извини, — говорит он, моментально прекращая это ребячество. — Наверное, еще слишком рано для шуток подобного толка. Питер действительно должен что-то сказать, но это…это нереально. Это нереально. Он понимает, что прижимает к груди подушку. Должно быть, он заснул вместе с ней в обнимку. Он вжимается в нее еще крепче. Это от подушки или мистера Старка пахнет безопасностью? — Какой ваш любимый старый фильм? — спрашивает он. — «Чужой», — отвечает мистер Старк, но голос его звучит неуверенно. Его пальцы скользят по щеке Питера. — А почему ты спрашиваешь об этом сейчас? Бек тебя больше не побеспокоит. Питер отрицательно качает головой. — Не знаю даже. Может потому, что вы вдруг ни с того, ни с сего стали вести себя так мило по отношению ко мне? Это очень странно. Выражение лица мистера Старка неописуемо, ничего подобного Питер никогда не видел; как будто вся его вселенная рушится. Нет, подожди. Он уже видел его однажды: на Титане, когда Питер превратился в пепел. — Ох, Питер, — вздыхает мистер Старк, а затем подтягивает его и усаживает на кровати лицом к лицу. Он не убирает руки с плеч Питера, поддерживая его. — Я думал, что уже попросил прощения за это. Я думал, ты все понял. Для Питера, который буквально пару минут назад проснулся, это просто слишком много. Он все еще липкий от въевшейся грязи битвы, его бок болит, а ранения мистера Старка, должно быть, болят еще сильнее. Сколько времени успело пройти с момента их миссии, как долго он спал? И как он должен реагировать на этот взгляд мистера Старка, если в нем бурлят эмоции, которые Питер совершенно не может определить? — Я знаю, что вы извинились, но, наверное, я просто не понимаю, — признается он. — Я действительно в замешательстве. — Ну конечно же, ты сбит с толку. Потому что я хуже всех, — мистер Старк вздыхает, отводя взгляд, но затем так же быстро оборачивается, как будто он твердо решил продолжить разговор, смотря Питеру в глаза. — Я думал, что видел, как ты там умираешь, — тихо говорит он. — Бек показал мне картинку тебя, летящего на паутине, которая просто лопнула, пока ты болтался на ней на высоте нескольких десятков метров. Я пытался добраться до тебя вовремя, но у меня ничего не получилось, я оказался рядом только после того, как ты остался лежать на асфальте, весь переломанный. Знаешь, о чем я думал, глядя, как ты умираешь? — он замолкает, как будто действительно ждет, что Питер догадается. — Эм… Что вы вообще не должны были позволить мне принимать участие в битве? Мистер Старк мрачно смеется. — Если бы я так думал, то, наверное, справился бы со всем этим гораздо лучше. Нет, малыш, я думал так: «черт возьми, я никогда больше не смогу его поцеловать. Я никогда не смогу поцеловать его правильно. Этот мудак Бек смог лишить меня даже этого». Вот, что я подумал, Питер. Хм. Хм. Хм. Не говоря ни слова, Питер наклоняется к шее мистера Старка, глубоко втягивая в себя его запах. Нет, это он. Каким-то образом, совершенно точно, взаправду, по-настоящему: он. Питер отстраняется, продолжая удивленно пялиться, и замечает насмешливое выражение на лице мистера Старка. — Простите, пришлось трижды проверить, что это действительно вы. — Хочу ли я об этом знать? — Скорее всего, нет. — А потом, когда мистер Старк продолжает все также пристально смотреть на него, словно чего-то ожидая, он добавляет: — Ну, так вы меня собираетесь целовать или как?

***

В этот раз нет ничего общего с их первым поцелуем. На заднем плане нет никакого леденящего душу страха, никакой нарочитой нежности, 110% которой мистер Старк изливал на него в попытке хоть как-то скомпенсировать ситуацию. Это определенно ничем не напоминает их второй раз: ложь, жестокость и эгоизм, да как Питер вообще мог в принципе, в принципе сравнивать тогда и сейчас?! Нет, это нечто совершенно другое. Медленно, но уверенно, решительно, постоянно наращивая силу, плюс язык, плюс стоны, уверенные руки на его талии, которые подталкивают его скользнуть на колени мистера Старка. Руки Питера, обнимающие мистера Старка за плечи, тихий смех, когда он теряет равновесие. Это не похоже ни на что, прежде ими пережитое. На этот раз все по-настоящему.

***

— Я все еще сбит с толку, — признается Питер через несколько минут, когда они оба задыхаются, прижимаясь своим лбом к его голове (совсем, как на поле боя, только никто больше не находится на грани смерти). — Если вы хотите… если вы хотели… почему вы избегали меня? — Тот факт, — хмурится в ответ мистер Старк и быстро чмокает его в подбородок, — что ты так и не понял, почему я решил, что повторение нашего постельного приключения — плохая идея, только доказывает мою правоту о том, что это действительно плохая идея. Питер морщит лицо, издавая раздраженный звук из-за этого недо-ответа, но он думает, что понял, о чем мистер Старк говорит. Во всяком случае, хотя бы частично. Он слишком молод, бла-бла-бла. Он над этим даже никогда всерьез не раздумывал, потому что никогда и представить не мог, ни на секунду, что это действительно произойдет. Вообще нет. Все, что он непосредственно знает, не имеет значения. Не теперь, не после того, как он умер, вернулся, и его жизнь была разрушена психом. Не тогда, когда человек, смотрящий на него с такой нежностью и заботой, является единственным человеком во всем мире, который понимает все это. Не теперь, когда он впервые за несколько недель почувствовал себя по-настоящему в безопасности. — Тогда что же изменилось? — спрашивает Питер и надеется, что в этот раз получит нормальный ответ. Надеясь, что ответом не будет «удачное стечение обстоятельств». — Ты умудрился прослушать весь мой монолог о том, как я видел тебя умирающим? — мистер Старк погладил Питера по голове. Похоже, ему это нравится — играть с волосами Питера. Питер не жалуется. Ни капельки. — А если серьезно, я не знаю, малыш. На самом деле ничего не изменилось. Все причины, которые делают эту идею ужасной, никуда не делись. Но в течение нескольких кошмарных минут я думал, что потерял тебя. Снова. И это было самое худшее, что со мной происходило с тех пор, как потерял тебя в последний раз. Я не переживу еще один подобный раз. Я не могу лгать о вещах, которые не могу выбросить из головы. Я не могу лгать о том, что хотел тебя еще до того, как этот монстр… На мгновение Тони Старк стал выглядеть так, словно он снова подумывает об убийстве. Потом он целует Питера в лоб и вдруг продолжает: — Ты еще не мылся. Я еще не мылся. Так как насчет душа? Ошеломленный, все еще не вполне веря во все это, Питер кивает.

***

Он добирается до ванной комнаты — роскошной, гораздо больше по размерам, чем его спальня дома, с душем, который в три раза лучше, чем в том отеле, — и снимает рубашку, прежде чем осознает всю колоссальность происходящего. Это Тони Старк, Тони Старк, стоит перед ним без рубашки, все его тело разукрашено синяками, пятна фиолетового, зеленого и коричневого цветов покрыли его грудь, как камуфляж. Тони Старк с глубокой ссадиной на покрасневшей коже вдоль всего его бока, в том месте, где он врезался в здание. Это Тони Старк, положивший руки на пряжку ремня, растерянно смотрел на Питера. — Шкет, ты в порядке? Я слишком тороплю события? Питер отрицательно качает головой. Но вроде как да. Может быть. На самом деле все зависит от обстоятельств. — А это действительно происходит? — спрашивает он. — Пит, мы придумали наш собственный шифр, — напоминает мистер Старк беззлобно. — Что тебе еще нужно? Ты хочешь, чтобы я начал перечислять все смущающие факты твоей жизни, о которых я в курсе? Потому что я могу. Тебе это не понравится, но я могу. — Нет, я не в том смысле, — перебивает Питер. — Пожалуйста, никогда не рассказывайте мне, о каких постыдных моментах моей жизни вы в курсе. Я просто… это настоящее? — он машет между ними рукой, — или это одноразовая акция в честь того, что вы были одной ногой на том свете, но так и не умерли? Потому что, честно говоря, мистер Старк, я не уверен, что смогу вам отказать, даже если вы скажете, что этот вечер это все, на что я могу рассчитывать, но мне будет очень, очень грустно. Так что, если это не по-настоящему, думаю, я прошу вас остановиться? Потому что я остановиться не смогу? — И вот опять слезы оседают комом у него в горле. Черт его дери. Это, вероятно, наименее гладкая речь в истории речей. — Пожалуйста? Он останавливается на этом, пока не сломается или еще что-нибудь в том же роде. В какой-то момент во всей этой суматохе он опустил взгляд и не мог заставить себя снова поднять глаза, поэтому все, что ему нужно было сделать, это смотреть, как ноги мистера Старка в носках топчутся по плиткам пола, качаясь взад и вперед. Затем эти ноги делают шаг вперед, и рука опускается на плечо Питера. — Пит, я не знаю, что тебе сказать, — голос мистера Старка низкий, руки дрожат. — Я в полном раздрае. У тебя есть билеты в первый ряд на представление о том, как ловко я могу пустить свою жизнь под откос. Это дерьмо случилось с нами, с тобой, и я не мог… блядь, я даже не хочу вспоминать об этом снова. Я облажался. Я подвел тебя, я так сильно подвел тебя, и что же ты сделал? Ты все это выдержал. Ты заботился обо мне, и это вызывает у меня отвращение к самому себе. Именно ты был героем дня. Другой рукой он обхватил щеку Питера, призывая его поднять голову. Он делает это осторожно, и на его лице появляется выражение, которое можно описать только как обожание. То, как он смотрел на Питера в первый раз, когда увидел его без рубашки, но больше: больше благоговения, больше любви. Может ли это выражение появиться на лице мистера Старка из-за него? — Ты был прав, малыш. Ты был единственным, у кого были способности распознать морок этой техники, и я почти не позволил тебе прийти, потому что до ужаса боялся потерять тебя. Я понятия не имею, как это сделать. Как достигнуть равновесия в желании защитить тебя и при этом позволить тебе быть самим собой. Как не съебаться за горизонт, как только все полетит к чертям, и я опять испугаюсь, потому что я — это я. Я не хочу давать тебе обещаний, которые не смогу сдержать. Наступает долгая пауза, как будто кто-то задержал дыхание. Такое чувство, что все находится в шатком равновесии, словно они зависли на краю пропасти. — Но? — спрашивает Питер. — Такое чувство, что здесь есть какое-то «но». — От тебя ничего не скроешь, — улыбается мистер Старк. — Да, Пит. Но. Так что, да, это по-настоящему. Это все еще я, так что я не уверен, считается ли это вообще, но это очень, очень по-настоящему. Мой лучший совет? Тебе лучше всего меня отшить. Я не могу обещать, что не облажаюсь снова. На самом деле, я могу гарантировать с почти 100% вероятностью, что так и будет. Избавь себя от лишних хлопот. Но даже пока он говорит это, его рука продолжает скользить по спине Питера, притягивая его ближе. Умоляя его не следовать этому совету. Можно подумать Питер мог бы отказаться от него, даже если бы хотел. Ни в коем случае, не тогда, когда Тони мать его Старк согревает его лицо своим дыханием, его твердое широкое тело достаточно близко, чтобы коснуться. И он совершенно точно не хочет от этого отказываться.

***

Тони непривычно молчалив в душе. Он словно полностью сконцентрировался на помывке, мягкие руки тщательно намыливают каждый миллиметр тела Питера, недовольно шипит на те места, где все еще видны раны. Хотя он скорее скулит — скулит от огорчения за Питера — завидев раздражающий красный рубец, где пуля прошила его бок насквозь. Он покрывает его лицо поцелуями, пока моет волосы Питера шампунем. Но лучшая часть происходящего в том, что он позволяет Питеру отплатить ему той же монетой, молча передавая кусок мыла, когда Питер тянется за ним, позволяя намылить свою грудь, скользнуть вниз по прессу, между ног. Питер неуклюж и долго возится, движения неловкие и нерешительные по сравнению с тем, как уверенно мистер Старк прикасался к нему. Но мистер Старк смотрит на него с таким одобрением, с такой нежностью — боже, да как такое вообще возможно? Питер хочет быть окутанным этим взглядом, погрузиться в него с головой, хочет чувствовать его на каждой клеточке своего тела. На этот раз, когда они целуются, в этом нет ничего медленного: поцелуй полон отчаянного нетерпения Питера, зубов и столкновений, и вода заливает их лица. Это далеко не так хорошо, как тогда, когда он позволил мистеру Старку взять инициативу на себя, но это совершенно не важно, потому что это именно то, что ему нужно. Мистер Старк смеется и выключает воду. В комнате идеальная температура; даже насквозь мокрый Питер совершенно не чувствует холода. Конечно. Эта ванная просто нелепо восхитительна. — Я слишком спешу? — интересуется мистер Старк, положив руки на талию Питера и прижавшись губами к его шее. — Я не очень-то понимаю с какой скоростью такие вещи должны происходить у нормальных людей, но мне кажется, что я слишком спешу. — Вы слишком медлите, — протестует Питер, толкая его к стене душа и прижимая их тела друг к другу. На этот раз он не испытывает смущение из-за того, что его твердый член — каменно-твердый, он бы сказал, но как может быть по-другому? — потирается о бедро мистера Старка. — На несколько недель опоздали. Пожалуйста, я просто хочу этого… Я хочу, чтобы на этот раз все прошло лучше. Я хочу, чтобы вы, сэр, чтобы это было… пожалуйста? Пожалуйста! Здесь и сейчас, пожалуйста? Он и сам не знает, о чем именно просит, кроме того, чтобы мистер Старк заставил исчезнуть этот тревожный узел в животе и перекрыл все его плохие воспоминания новыми. Мистер Старк кладет руку Питеру на грудь, отталкивая его. — Хорошо, — соглашается он. Его голос звучит так спокойно по сравнению с мольбой Питера. — Ладно, ладно. Если в этот раз мы собираемся сделать все лучше, нам следует перебраться в спальню.

***

Они, спотыкаясь, выходят из ванной, все еще мокрые, все еще целуются, руки не могут оторвать друг от друга, пока мистер Старк не толкает Питера к кровати, а затем не следует за ним, просто нависает, продолжая гладить стройное тело. На мгновение это перекликается с ужасными воспоминаниями, но потом он улыбается, и в улыбке мистера Старка нет ничего, кроме доброты. — Ты прекрасен, — говорит он, и Питер чувствует, как его шепот отзывается дрожью в его члене, под кожей, на кончиках пальцев. — Правда? — он спрашивает, не столько потому, что не верит в это, Питер просто хочет услышать это снова. Мистер Старк улыбается еще шире в понимании, ему словно известны все уловки Питера. — Да, правда. Жаль, что я не могу сказать, что хочу тебя только из-за твоего любящего сердца. Из-за того, что ты из того рода храбрых людей, которые берут все плохое, что с ними происходит, и превращают это в желание бороться. Из-за твоего интеллекта, ты добавил к своему костюму примочки, о которых я и не подумал. Но это было бы ложью. Он заполз на кровать, обхватил талию Питера коленями, и положил руку ему на сердце. — Не пойми меня неправильно. Без этого сердца ты был бы просто очень хорошенькой юной штучкой, на которую я бы во второй раз даже не посмотрел бы. У меня есть некоторое понятия о нормах приличия, при обычных обстоятельствах. Именно твое сердце делает эти обстоятельства необычными. Я обожаю это сердце. — Его рука движется вниз, скользя по бокам Питера, по ребрам, обводя его пресс. Один палец погружается в его пупок, заставляя Питера задыхаться. Кто же знал, что это так приятно? — Но я просто говорю, что совершенно не против, что к такому замечательному сердцу прилагается такое восхитительное тело. Отличное сочетание. А потом его рука оказывается на члене Питера. Просто держит его, но этого достаточно, чтобы привести Питера на край, заставить выгибать спину в удовольствие, уюте, комфорте. — Мистер Старк, я сейчас… Мистер Старк ухмыляется, он словно и так всё знает, и крепче сжимает свою руку, толкая Питера на край несколькими короткими движениями. Брызги спермы пачкают им обоим грудь, и в прострации от испытанного удовольствия Питер испытывает сожаление. Они ведь только что из душа. Рука мистера Старка все также остается на его члене. По-прежнему гладит, медленно, но уверенно. Он наблюдает за Питером с явным любопытством. — Сверхчувствительность — это часть твоего паучьего наследия, верно? Питер кивает, мурлыча что-то вроде утвердительного звука, не доверяя себе в достаточной мере, чтобы выразить свое согласие словами. Его грудь тяжело вздымается; ему приходится напрячь все силы, чтобы не схватиться за простыни и не рвануть их так сильно, что они разлезутся на лоскуты. Его ноги поджимаются, мышцы никак не могут справиться с удовольствием от оргазма, лучшая часть выражения «слишком многое навалилось». Питер чувствует, что снова становится твердым. — Так и думал. А практически отсутствующий период на восстановление перед следующей эрекцией — это тоже приятный бонус после укуса? Еще один кивок. Интересно, когда именно мистер Старк думал об этом? А если бы он тоже… после? Должно быть, так оно и было. Так ведь? Должно быть, так оно и было. Эта мысль заставляет Питера заскулить и взбодриться. Мистер Старк тоже думал об этом, не испытывал отвращения, а может быть, его это тоже заводило. Может быть, он тоже фантазировал о том, как толкается в Питера, о своих руках, хватающих его за бедра, о тяжелых шлепающих звуках, о всхлипах, стонах и грязных словечках, которые не должны были возбуждать, но возбуждали? — Пожалуйста, — умоляет Питер, имея в виду: «Пожалуйста, я снова хочу это все пережить. Я хочу, чтоб это было реальным, Я хочу, чтобы это были мы, только мы. Пожалуйста.» Мистер Старк перестает гладить ее и скользит назад, раздвигая бедра Питера. — Мы сейчас не будем заниматься сексом, малыш. Что? Нет. — Но почему?! — Питера даже не волнует, насколько отчаянно это звучит, он действительно хочет этого. Он хочет, чтобы мистер Старк взял его, позаботился о нем. Сделал его своим. Добровольно. Полностью. Мистер Старк снисходителен, возвращая свою руку к члену Питера, когда он отвечает: — Ну, во-первых, не у всех из нас есть суперрегенерация, и я не хочу, чтобы некоторые мои раны снова открылись. Во-вторых, я действительно говорил на полном серьезе о том, что не собираюсь спешить в этот раз. — Но… — протест Питера обрывается, когда мистер Старк отодвигается еще дальше назад, а затем опускается, прижимаясь губами к бедру Питера, оставляя на коже влажный поцелуй, а затем острый укус, который пробирает до самых костей. — Блядь. — Позволь мне позаботиться о тебе, — говорит мистер Старк, переходя к другому бедру. — Теперь моя очередь умолять: Питер, пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе. А потом его рот оказывается на члене Питера, и любая мысль о споре исчезает в раскаленном добела жаре удовольствия.

***

Три оргазма спустя, Питер едва может перевести дыхание, чтобы запросить пощады. Не мог ясно мыслить, мог только сказать «спасибо», когда мистер Старк скользит обратно на кровать, притягивает его к себе, легонько целует в лоб, щеки, костяшки пальцев, ладонь. — И что теперь? — спрашивает Питер, прижимаясь ближе и закрывая глаза, теплый, в безопасности и довольный. Он даже не представлял, что может чувствовать такое удовлетворение. — А теперь ты снова ляжешь спать, — он слышит улыбку в голосе мистера Старка. — Позже мы разберемся со всем остальным. — Я думаю, вы должны мне ужин, — бормочет Питер, притираясь носом к груди мистера Старка и наслаждаясь прикосновением к мягким волосам на его груди. — Что-то я такое припоминаю. — Да, и с этим тоже разберемся, — тихо и счастливо смеется мистер Старк в ответ. — Мы обязательно сходим на ужин.

***

Бонус

На ужин они действительно сходили, но не раньше, чем через неделю. Питеру надо было сначала вернуться домой, крепко обнять Мэй, пообещать ей, что все кончено, все кончено. — Мистер Бек находится под опекой ЩИТа, — заверяет он ее. — Я лично видел, как они его уводили. — Ты лично что?! Он сделал это не нарочно, но должен признать, что получилось довольно удобно: она так разозлилась, что он участвовал в драке, что отвлеклась и не расспрашивала о мистере Старке.

***

Питеру пришлось вернуться в школу, где его таинственное исчезновение и неожиданное возвращение совершенно не способствовали утиханию слухов. Но кому какое дело? Чужие шепотки его никак не заботили. Мистер Старк пишет ему сообщения каждый день. Целый день. Как будто он хочет доказать, что больше не собирается его избегать. Питеру приходится читать сообщения в туалете, потому что, как оказалось, глупой улыбки, в которой он моментально расплывается, стоит только увидеть от кого пришло сообщение, вполне достаточно, чтобы заставить ЭмДжей задавать вопросы. Он знает, что обманывает себя, если думает, что все в порядке. После всего — не только мистера Бека, но и остального, Щелчка, Титана и тому подобного — ничто не кажется в порядке. Никто никогда не будет чувствовать себя в порядке. Но прямо сейчас, в данный момент, он чувствует себя непобедимым, неприкасаемым, потому что знает правду: у него есть мистер Старк, и это по-настоящему.

***

На ужин они отправляются в модный стейк-хаус, где каждый кусочек буквально тает во рту Питера, где вино льется и бокалы не пустеют (хотя Питер и отказался от него в пользу лимонада), где все официанты демонстративно смотрят в другую сторону, когда мистер Старк берет его за руку и отпускает, только чтобы поесть. После того, как они проскальзывают в одну из шикарных машин мистера Старка, ярко-желтую и такую крутую, что Питеру кажется, будто недостоин в ней ездить, мистер Старк говорит: — Ладно, мы сходили на свидание. Значит ли это, что мы уже можем покончить с промедлением? Да? — Да, — соглашается Питер, и он знает, что его лицо расплылось в совершенно идиотской улыбке. — Мы определенно выждали достаточно долго.

***

Глаза мистера Старка не отрываются от лица Питера, пока он растягивает его, раздвигает его ноги и укладывается между ними, и похвала звучит незамедлительно, уверенно и подлинно: — Я не мог прекратить представлять себе этот момент. Ты только посмотри на себя, малыш. Блядь, как же ты горяч! Он замолкает, когда входит в Питера, его рот приоткрыт, задыхаясь от удовольствия, что сказал все это. Питер тут же кончает, Старк даже не успел приласкать его член, но Питер хватает мужчину, тянет на себя, впивается в него поцелуем и умоляет: — Продолжайте.

***

Это не стирает воспоминания о пережитом, но Питер думает, что если они будут продолжать в том же духе, то новые слои памяти будут так тщательно перекрывать плохие моменты, что это будет почти то же самое, как если бы их стерли.

***

Он свернулся калачиком в объятиях мистера Старка, голый, почти заснувший, и вздрагивает от неожиданного проклятия. — Что? Мистер Старк, в чем дело? Медленно, с таким видом, как будто он предпочел бы не делиться этой информацией с Питером, мистер Старк показывает ему планшет в своей руке. На экране лицо Питера, неуклюжая фотография из прошлогоднего выпускного альбома. Ему требуется секунда, чтобы осознать то, что он видит: новостная статья в Дейли Бьюгл, громкий заголовок: Человек-Паук разоблачен: страшная тайна борца с преступностью, который поймал Тони Старка в свою паутину. — Срань господня, — Питер поднимает глаза на мистера Старка. — Какого хуя? — Должно быть, это люди Бека, — говорит мистер Старк. — Они уже использовали Дейли Бьюгл для слива видеозаписи. Блядь. Малыш, мне так жаль, я знаю, как сильно ты хотел сохранить свою личность в тайне. Да, достаточно сильно, чтобы сделать тогда тот выбор, который он сделал. Он там, повис между ними в воздухе всей своей незримой тяжестью. Но, взглянув на заголовок, потом на мистера Старка — на его взволнованное лицо, на торчащие во все стороны волосы, на синяки на шее, где Питер всего мгновение назад старательно оставлял засосы, — Питер понимает, что все еще чувствует себя непобедимым. Не то чтобы ему было наплевать. Просто он уверен, что они со всем справятся. Словно прочитав его мысли, мистер Старк говорит: — Что бы это ни было, какую бы негативную реакцию это у тебя не вызвало, я рядом. Питер кивает и снова сворачивается в его объятиях. — Я знаю, — счастливо бормочет он. — Я знаю, и именно поэтому все будет в порядке.