Дитя Истины

      Что есть алхимия? Это наука, изучающая строение материи, её расщепление и воссоздание в том или ином виде, сохраняя свойства и массу. Нельзя создать что-то из ничего. Чтобы что-то получить, нужно отдать взамен нечто равноценное. Это одно из правил алхимии — принцип равноценного обмена. Раз есть правила, значит существуют и запреты. Один из главных табу алхимии — запрет на преобразование человека. Но есть люди, которые пренебрегают этим правилом и производят трансмутацию человека по тем или иным причинам. Взамен они лишаются частей тела порой и всей жизни целиком. Становясь у врат, где обитает Истина, они платят свою цену.       Утопая в непроглядной тьме, я каждый раз пытаюсь найти свет, который послужит мне спасательным кругом или маяком в царстве вечной ночи. Очертания моего тела безвозвратно растворились в бесконечном потоке безумия таких же потерянных душ, как моя. Тьма вокруг поглощает все, будь то тихий шорох или же громкие взывания заложников этой тюрьмы. Подсознание каждого существа здесь растворяется и просто пропадает, словно его никогда и не было. Впрочем, в этой обители нет ничего. Силуэты, голоса, эмоции, память и чувства просто смешиваются в единую кашу, теряя попавшее сюда тело в непонятной тягучей массе. Изредка в недосягаемой дали можно заметить маленькую точку света, но в считанные секунды она пропадает, а ты так и продолжаешь плавать в этой жиже из «бывших людей».       Кто я и что из себя представляю? Знать бы, что я такое. Моё чувство жизни испарилось когда-то очень давно и по неизвестной мне причине. Странно, даже. Иной мир, когда-то мной, представлялся иначе. Я очень быстро смирилась с тем, что я — пустота, кусочек тьмы и безграничного мрака. Стонать от несуществующей боли и просить о спасении что-то из вне просто не имеет смысла. Нужно просто отпустить все вокруг и плыть, как листик в море, поддаваясь общему течению. Хочется, конечно, верить, что придёт время и я покину это место, но надежды меркнут с каждым мгновением проведённым тут. Интересно даже, что я из себя представляю там, на стороне света.

***

      Тьма постепенно рассеивается и лёгкая серая дымка все больше обретает светлый оттенок. Что-то мягкое и убаюкивающее выносит крошечный комочек в своих руках на свет, разрезая границу вечного мрака. Голоса, доселе растворяющиеся в полной темноте, принимают свои очертания и диким гулом пронзают слух, заставляя раскрыть рот в диком крике. Только этот крик более не похож на связку слов и членораздельных звуков, это просто детский плач, что разрывает уже не беспросветную тьму, а яркий свет. Несколько тёмных плетей с ладонями кладут перед массивными каменными вратами плачущего младенца, порождение той самой глуши, из которой его вынесли. На это все, с полным восхищением смотрит Истина, растягивая рот в довольной улыбке. Черты ребёнка размыты и неясны, но с каждой секундой проведенной рядом с владельцем Вселенной, контур этого крошечного существа обретает яркий цвет.       Бог, коим величает себя Истина, из тёмного сгустка, что когда-то просто был одним сплошным потоком, отделил маленькую частичку — душу — и на свою потеху создал себе человечка для развлечения. Он, словно из пластилина, слепил целое живое существо, что будет расти и развиваться под его началом, а он наблюдать, как это нечто меняется с каждым мгновением. Решение о создании человека пришло спонтанно, когда Богу просто наскучило сидеть в полном одиночестве и захотелось чего-то особенного. Почему бы ему не поиграть с человеком в «дочки-матери»? Этому существу подвластно все и именно он вершит судьбы, решая, что и как будет. Вот и сейчас, Истина принял решение дать жизнь этому ребёнку тьмы, а не отнять, что делал вечность.       Изо дня в день, из года в год, ребёнок рос и развивался в белой бесконечности, познавая все тонкости и тайны мира. Крошечные тельце преобразовалось в тело уже взрослого ребёнка. Им оказалась девочка, с яркими глазами, цвета ночного неба, и уже длинными волосами цветом под вороновое крыло. Фигура хорошо слажена, имея свои прелести юного девичьего тела. За годы в светлой вселенной, малышка узрела все тонкости человеческого преобразования и успела заглянуть в тысячи врат, хозяева которых нарушали правила и приходили за расплатой к матушке Истине. Та же в иной раз давала возможность своему дитю решить судьбу очередного наглеца, сравнившего себя с Богом. Девочка могла без колебаний отобрать у человека жизнь или же помиловать, взяв за плату лишь часть тела. Память её души осталась за вратами, бороздя по сей час просторы бескрайней тьмы, вместе с ней остались и разные чувства. Сложно было сказать, что темноволосая была человеком, ибо человеку свойственно чувствовать, а девушка этого просто не могла. Ни чувств, ни эмоций. Ни-че-го.       Смотреть на бездушную куклу, что не могла ничего по своей воле, Богу наскучило. Он стал все дальше и дальше отдаляться от своего создания, все чаще растворяясь с пустотой вокруг. Девочка же в свою очередь сидела у собственных врат и молча изучала их рисунок. Впрочем, надписи на пустом каменном строении сложно назвать рисунком. Так и проходили последние несколько лет из десяти имеющихся сейчас у девочки. Редко когда удавалось издалека увидеть человека, узнать его историю и посмотреть, что он хочет получить отдав взамен нечто равноценное. Но... Был момент, когда в пустом пространство возвелись сами по себе массивные резные врата, а напротив них открылись ещё одни, чем-то похожи на первые, но иного массива и резьбы. Из обоих врат вышли два мальчика лет десяти или одиннадцати. Раз врата дали им шанс узреть истину друг друга, значит эти мальчики — братья или очень близкие люди, связанные одной судьбой. Дитя осталось в стороне наблюдать, как её мать взимает плату за знание. Лёгкий интерес взял верх над девушкой и она прислушалась к разговору.       Неужели жизнь за вратами настолько истощила себя, что даже дети идут на такие рискованные шаги, как преобразование человека!? Пока врата медленно засасывали в свои пучины, цепкими плетями, одного из мальчиков, плеча темноволосой касается чья-то рука от чего она резко поворачивается назад и приподнимает вгляд. Яркий свет с износившимися чертами человека или иного существа предстаёт на моем пути, обжигая глаза. Врата открылись и теперь Истине нужно было взять плату с этого ребёнка. Обычное дело для существа, которое видит смерть каждый раз, когда врата открывают свои тайны кому-то лишнему в этом пространстве. Но обычно это взрослые люди, без определённой цели, для которых данное табу лишь игрушка. Ведь правильно говорят: «Чем больше запретов, тем сильнее желание их нарушить.»       — Я понял, что моя теория была не совсем правильной... — голос мальчика был воодушевлен увиденным и желание познать все тайны брало верх, затмевая рассудок. Больно было смотреть, что столь юный человек очернил свою жизнь алхимией, стараясь познать все тайны мироздания, — ...и если бы мне ещё раз дали взглянуть на правду, я бы разобрался в собственных исследованиях и понял, как можно бы было вернуть маму.       Что-то непонятное кольнуло девушку в груди, заставляя тонкими пальчиками коснуться места у сердца. Было ощущение, что все эмоции этого светловолосого ребёнка прошли сквозь каждую клеточку тела девочки, заставляя почувствовать доселе неизведанное прежде. Это боль? Возможно, но с одного раза разобрать весь спектр эмоций по разным категориям просто невозможно. Нужно чувствовать и чувствовать. Но это просто нереально. Тонкая соленая ниточка влаги прокатилась по бледной щеке, падая и разбиваясь о пустоту, как маленькая драгоценность. Почему-то, узрев столько всего в этом пространстве, именно эти дети зажгли внутри куклы какой-то крошечный огонёк. Изменения в своём ребёнке не осталось незамеченным и Истиной. Почему-то Бог довольно растянул улыбку на лице и растворился в белоснежном омуте, пока тонкие ручки тьмы вновь охватывали тело мальчика и возвращали в его мир. Но странно, что второй ребёнок остался у своих врат, сев напротив и ожидая чего-то в полном молчании. Словно он верил, что за ним придут и вытащат отсюда, возвращая его миру краски.

***

      Неизвестно, сколько времени прошло, ведь между разными мирами и вселенной Истины есть огромные различия в этом понятии. В одном мире пройдёт день, а тут секунда, или же тут пройдёт час, а там столетие. Мальчишка так и сидел у своих ворот не шевелясь и не произнося даже звука. Это заставляло тонкое пламя, как от спички, что теперь живёт внутри девичьего тела, разгорается все больше от интереса к нему. Пока её создательницы рядом нет, девочка несмело подошла сзади к мальчику и присела на корточки. Её тонкая рука потянулась к его золотистым волосам, но не успела коснуться, как ребёнок другого мира обернулся и посмотрел на неё своими медовыми глазами.       — Тебя тоже сюда засосало, да? — спокойно спросил мальчишка, даже не удивившись тому, что тут кто-то есть. Девочка одернула руку и села перед ним, вглядываясь в красивые черты лица и неосознанно сравнивая их со своими, проводя пальчиками по своему лицу. Они так и разглядывали друг друга, не издавая ни единого звука, ведь темноволосая решила оставить его вопрос без ответа. Но первым опять нарушил молчание парнишка, мягко натягивая на уставшее лицо самую добрую улыбку.       — Меня зовут Альфонс Элрик, а тебя?       Как её зовут? Хороший вопрос тому, кто даже не знает, что он за существо. Этот вопрос заставил девочку опустить взгляд на свои руки и глубоко задуматься. Довольно занятно рассуждать кто ты есть и как тебя зовут, создавая в голове диалог с самим собой. Парень с интересом начал разглядывать свою молчаливую собеседницу, понимая, что с его стороны это очень некрасиво и вообще, он должен отвернуться. Ведь девушка перед ним сидела прижав к себе колени полностью обнажённая, ведь тут нет одежды да и к чему она в этом месте? Альфонс немного смутился, отводя взгляд в сторону и нервно сглатывая слюну, ведь по закону жанра сейчас девушка должна обратить внимание на его разглядывания и прописать мальчишке звонкую пощёчину.       — Я не имею имени. — спокойно ответила девочка, опуская руки вниз. Парень вновь посмотрел в её глаза и заметил в них разгорающийся огонёк жизни. Кроме глаз, Элрик старался больше никуда не заглядывать, а после снял с себя свою рубашку и накинул на плечи собеседницы.       — Ты, наверное, замёрзла. — предположил парнишка, девушка вопросительно на него посмотрела и вздохнула, — Раз у тебя нет имени, так давай его придумаем. Как насчёт: Ариса или Валери?       Девочка вновь задумалась, но через несколько секунд отрицательно покачала головой. Парень вновь предложил несколько вариантов, но ни один из них не понравился собеседнице.       — Ааа... Я сдаюсь. Это сложно. — парнишка устало лёг на спину, а девочка, давно надев на себя его рубашку, наклонилась к его лицу, нависнув сверху. — Может Аннели? Оно означает "Бог"?       — Мне нравится, Альфонс Элрик. — она вновь села на свое место, паренёк же тоже решил принять сидячее положение.       — Ну что ты, — Альфонс смущённо почесал затылок, а девочка вопросительно на него посмотрела, — можно просто Альфонс или Ал.       Вскоре их разговор нашёл нужное русло и эти двое, сидя у врат младшего Элрика, что-то активно обсуждали. Огонёк, что доселе горел внутри девочки, постепенно превращался в лёгкий пожар и периодически даже воздуха не хватало, на сколько ей было интересно общаться с человеком другого мира. Со стороны за всем этим наблюдала Истина и не могла не отметить, что именно два этих сорванца подарили её Дитю лёгкий румянец на щеках. Они сидели несколько часов, пока парень не начал терять свои очертания, растворяясь в белоснежном вихре этого мира. Девочка немного расстроилась, оглядываясь за свою спину и замечая там своего прародителя.       — Он умер? — тихо спросила она, возвращая угасший взор на врата Элрика. Истина ничего не ответила, лишь подошла к своему чаду и села рядом.       — От части, Дитя моё. Его тело останется навечно запечатано во вратах, пока душа, что выкрал его брат, не вернётся сюда.       — У них такая интересная жизнь... И Алхимия. — Ана обернулась на свои врата и грустно улыбнулась, — Хотелось бы и мне там оказаться, изведать неизвестный мне мир и познать суть людей. Ведь я тоже человек, правда?       Бог был приятно удивлён, что у пустой куклы появилось стремление к существованию и она заимела свою точку зрения на происходящее вокруг. Возможно, стоило бы отпустить её в мир красок, но она не приучена к такой жизни и это будет опасно. Хотя, было бы интересно посмотреть на то, как именно его ребёнок будет хвататься за жизнь и познавать что-то новое для себя.       — Иди к своим вратам. Они укажут тебе дорогу. — ответил Бог и встал на ноги, — Но если ты захочешь вернуться, ты сама должна будешь найти дорогу обратно.