MIRACLE STORIES

      Бьорну не нравились рассветы, они были обманчивы. Красивы, они манили приветствовать новый день, верить в лучшее, но иногда несли за собой лишь смерть разочарование и потери. Но сегодняшний рассвет стал особенным, встречал он его действительно с радостью и благодарностью Одину. В колыбелях по обе стороны от него спали Сольвейг его дочь и Рунольв его сын. Рождённые с первыми лучами этого дня.       Наконец отвернувшись от созерцания неба его глаза, остановились на женщине, что спала в их огромной кровати. Вендела казалась такой величественной и вместе с тем хрупкой. Длинные черные волосы, чуть волнистые на концах, упали ей на лицо. Подойдя к ложу, он отвёл своенравную прядь. Впервые за долгое время его женщина спала спокойно и глубоко. Бьорн знал, что почти все время бремени Вендела спала урывками, либо не спала совсем. Близнецы всячески показывали норов, да и для худощавой девушки огромный живот был тяжёлой ношей. Рассматривая спящую, он вспомнил, что впервые увидел ее именно такой, уставшей и без сил… ****************************************************************************       В одном из своих первых походов с отцом, он тогда молодой и горячий проявил себя хорошо. И сидя за столом со всеми пировал и наслаждался ощущением победителя. Тогда он был глуп и не задумывался о цене победы. Именно Вендела стала той, кто в полной мере показала ему, чего стоит победить. Ведомая местью за свою семью она прошла путь от рабыни до личного лекаря его отца. Девушка с кошачьими глазами, меняющими цвет, хрупкая и нелюдимая, в мгновенье становилась решительной и стойкой, лишь столкнувшись с хворью.       Её война была другой, иногда один на один. Когда их войско в походе сразил недуг, она не спала больше двух часов, заваривая отвары. Поначалу он Бьорн, всё никак не мог понять, зачем отец таскает за собой девчонку из рабынь. Но вскоре и сам с ней подружился. Учил ее метать ножи, а она его распознавать травы. Истина оказалась проста. Девчонка оказалась бастардом одного из друзей отца, признать единственную дочь он не успел.       Вендела не была ведьмой, как дразнили ее многие, скорее знахаркой. Её мать всю жизнь занималась травами и передала знания дочери. Бьорн удивлялся ей. Красивая стройная, но диковатая, девушка умудрялась не будить в мужчинах желания обладать. В большинстве своем каждый из бойцов всегда с радостью ей помогал, и относились к ней уважительно. Не только из-за покровительства Рагнара. Вен никогда не заигрывала и не дразнилась. Отвечала всегда прямо и видимо привыкла к их грубым шуткам, а уж ругалась и похуже них, особенно когда кто-то хотел отправиться к богам без ее на то разрешения. Естественно, что и Ивара она пыталась лечить от хвори, да вот только братец не слушал ее и был, пожалуй, единственным кто возненавидел девчонку. Бьорн помнил, как младший брат кричал, что Вендела притворщица и обманщица. Всем её зелья помогали, а ему нет. Ни объяснения что необходимо время, ни то, что сам братец не выполняет всё, что просила Вен не служили аргументами.       Бьорн тогда сам вернулся из похода с ранами на спине, которые гноились, и Вен ругаясь хуже отца, зашивала его. За то, что он такой дурак, раны были обработаны дурно пахнущей жёлтой кашицей, которая жгла неимоверно. Но спустя два дня, он перестал чувствовать боль. В тот раз он ждал её к себе, Вендела обещала снять эту гадость с его многострадального тела. Но время шло, а знахарка все не появлялась. Это было не в её характере, она предпочитала приходить заранее. Гонимый под ноги самими богами он отправился к брату и опоздал.       Зрелище было настолько отвратительным, что к горлу подступила тошнота. Хотя в походах он видел многое и сам творил тоже всякое. Ивар спал, чуть не падая с ложа. Весь в царапинах и синяках. А на полу привязанная цепью за шею лежала Вен. От красивой девушки остались только волосы, да и те сбились в колтун. Абсолютно голая, она лежала, даже не дыша. Подойдя ближе, Бьорн еле сдержал рык. Девушка вся в синяках и ранах и исполосована ножом, везде. Только лицо не было тронуто порезами. На спине в манере Ивара вырезано лишь одно слово — ведьма.       Думал он не долго, отвязав пленницу и укутав в первую попавшуюся шкуру, просто унес ее оттуда, благо он уезжал в свой город. Он в отличие от Вен, знахарем не был. Поэтому то, что она дожила до пункта назначения милость богов и удача. В Хедебе он прямиком отнес еле живую ношу в покои матери. Та выгнала его, как только развернула шкуру.       Если тело восстановилось, хотя, по словам матери, шрамы останутся навсегда, то сама Вен которую он знал, умерла. И за это он возненавидел младшего брата. Рагнар узнав о случившемся, лишь выразил сожаление, что Ивар не посвятил его в свои планы. Мол, чтоб там ни было, а Вендела из рабынь, и стать любимицей его сына это честь. Вот только дурочка куда-то сбежала. Искали ее несколько месяцев. Все это время Бьорн пытался образумить отца. Если бы с дочерью его друга сделали подобное, даже собственный сын он бы понес наказание.       Блондин был жесток и да брал женщин силой, для войны это обыденность. Но тех, кто его привлекал или рабынь он скорее покорял. Все его женщины получали удовольствие с ним, а рабынь он никогда ни с кем, ни делил. Когда интерес пропадал он либо пристраивал девушку в услужение к матери, либо устраивал на обучение, какому либо ремеслу.       Да и честно говоря, из всех сыновей Рагнара он был самым разборчивым. После первого похода, его мать впервые сказала ему фразу, «как только войско входит в город, женщины теряют честь» не сразу, но постепенно он сам и те, кто подчинялся, непосредственно ему перестали насиловать женщин. Отец тогда лишь покачал головой. Вен походившая на собственную тень по-прежнему лечила его, если возникала необходимость. И хотя продолжала упрямо смотреть в глаза, дергалась от каждого движения. Ивар поостыл в своем желании вернуть беглянку, увлекшись новой рабыней, подарком отца. Но вскоре Рагнар приказал привести девчонку обратно. Молчавшая все это время Вендела, услышав, что её ждёт, заговорила впервые. Она перевязывала ему руку и, закончив не ушла, как обычно, а осталась стоять.        — Бьорн, я должна поблагодарить тебя за помощь и за приют. Не хочу, чтоб ты шел против отца. На рассвете я покину твои владения. Вот здесь, в этом сундуке все, что может помочь Лагерте при головных болях и просто всякие женские штуки, она поймет. Пусть боги будут благосклонны к вам и охраняют вас, — брюнетка поставила сундучок перед ним и даже попыталась улыбнуться.       — Вен, куда ты собралась? Мой отец найдет тебя, везде, если Ивар вновь тебя захочет, — от его последних слов девушка рассмеялась, только смех этот был горьким.       — Ивар может хотеть сколько угодно, но он не может. Именно поэтому он так меня избил и изрезал, он просто не смог. Я говорила ему в самом начале, что нужно ждать и пить всё, что я даю, но он слишком нетерпелив. Бьорн лучше умереть чем стать его игрушкой, он не простит того что я знаю о его немощи, — кошачьи глаза становятся темнее чуть более карими, и это означает что Вендела волнуется. Именно в этот момент Бьорн понимает, что не может отпустить её. Вен не воительница, она не отбирает жизни как он сами или его мать. Она созидательна и оберегает жизнь.       Ту ночь они провели вместе, разговаривая обо всем. Невольно Бьорн отмечал, как в свете огня отливают красноватым черные волосы, насколько темнее кожа Вен по сравнению с его собственной. Было забавно и как то тепло вспоминать события и понимать, что на многие вещи они смотрят одинаково. Перед самым рассветом они разговаривали о Рагнаре, и в очередной раз девушка удивила его.       — Ты знаешь, может быть, я не права, но твой отец скучает и по тебе и по Лагерте. Вы с братьями так сосредоточены друг на друге, что не замечаете, как он на вас смотрит. Каждый из вас это его продолжение. Прости если я…– Вен ставит чарку с напитком рядом с собой и плотнее укутывается в плед.       — Может ты и права, но я удивлен. Не понимаю, как ты простила моего отца. А сам я не могу. Понимать понимаю, а простить нет. — Он аккуратно подталкивает к ней ещё один плед, чтоб не напугать и не видеть, как ее тело вновь предает ее и дрожит.        — Я буду молиться Одину, чтоб он даровал тебе мудрость Бьорн Железнобокий, — наконец он видит то, почем успел, оказывается соскучиться. Ее глаза зеленеют, а улыбка настоящая и открытая. Кто из Богов стоял в ту ночь за их спинами неведомо, но Бьорн аккуратно, словно перед ним дикая кошка провел рукой по ее гладким черным волосам. Напряжение выдавали лишь миниатюрные ручки, что сильнее комкали одеяло.       — Я просто хочу сказать тебе спасибо, ты Вен всегда помогала и лечила меня. Я знаю, что я отвратительный и злой когда чувствую себя беспомощным, так что и за терпение спасибо. Есть одно место, это небольшая деревушка. В свое время мы с матерью там пережидали бурю. Я могу отвезти тебя туда. — Бьорн сам не знал, какой ответ хотел услышать. ****************************************************************************       С рассветом они отправились в путь. Дорога была лёгкой, а компания приятной. Вен не была особо разговорчива, но молчание было уютным. Добрались они к ночи, поэтому пришлось приводить дом в порядок. Он отвечал за воду и огонь, Вендела же обещалась приготовить поздний ужин. Наблюдать за ней было приятно. Она все делала четко и не торопливо и что-то мурлыкала себе под нос. Вот как настоящая кошка. Еда была сытной и вкусной.       Немного отдохнув, он наносил в чан теплой воды, чтоб они могли смыть с себя грязь и усталость. Бьорн вышел из дому, давая Венделе необходимое уединение. Мысли в его голове возвращались к женщине с кошачьими глазами. Что-то не давало ему покоя. В зелёных глазах пряталась какая-то тайна, и он не мог понять, отчего он так стремиться помочь ей.        — Бьорн, вода ждёт тебя. Ты потом позови меня, я ещё раз перевяжу твою руку, — чуть раскрасневшаяся от тепла кожа и яркие глаза настолько украшают знахарку, что он забывает о шрамах на ее руках и шее. Хорошенько вымывшись, он убирает чан и зовёт свою спасительницу. После теплой воды его клонит в сон, но Бьорн внимательно следит, как нежные руки завершают перевязку.       — Если тебе ещё что-то нужно Вен, то говори, — ему совершенно не хочется идти спать в другую комнату и оставлять ее одну.       — Бьорн да. Я… Мне нужна твоя помощь. Подожди, пожалуйста, — Вен гасит свечи, оставляя лишь несколько. Они дают лишь отсвет, и комната погружается в полутьму. Он скорее слышит шорох одежды, чем видит что происходит. Вот пояс от платья упал на снятую до этого верхнюю кофту. Вот Вендела двигается в его сторону, ее дыхание рваное. Руки, прикоснувшиеся к его ладоням холодные и дрожащие, а голос около уха еле слышим. И благо он сидит, потому что от ее слов ноги точно перестали бы его держать.       — Бьорн, помоги мне. Я пойму если ты скажешь, нет, но сначала позволь сказать. Я хочу, чтоб ты показал мне, каким может быть мужчина. Я не хочу, и дальше бояться и вспоминать все то, что сотворил Ивар, — теплое дыхание и тонкая фигурка между его коленей не дают ему мыслить. Он мужчина и от таких предложений отказываться не должен. В голове проносится мысль, что он очень давно не был с женщиной, а значит… Значит, не подходит для того, чтоб помочь Вен. Между ними только дыхание, ее прерывистое и его глубокое.       — Вендела, это слишком щедрое предложение. Ты ещё молода и сможешь кого-то полюбить, и тебя полюбят в ответ. Поверь, говорят, что это прекрасно, — маленькие тонкие пальчики прерывают его, обводят нижнюю пухлую губу. И эта незатейливая ласка, отзывается в нем огнем.       В темноте видно лишь влажное сияние ее глаз, да контур печальной прощающей его улыбки. И эта картинка стирает все его благородные мысли. Потому что он мужчина, он Бьорн Железнобокий и видит Один, он хочет, чтобы Вен улыбалась по другому, чтобы эти глаза горели от жара и удовольствия.       — Чего ты хочешь Вен, нежности? — все это ей на ушко, будто их могут услышать, скользя руками в гриву волос и наслаждаясь их тяжестью и гладкостью.       — Тебя Бьорн, хочу тебя…— скорее выдох куда-то ему в шею. Но он слышит, и успевает подумать, что за всю его жизнь впервые женщина говорит, что хочет Его. На глубоком вдохе он целует, наконец, эти манящие губы. Дразня, заманивая и играя. Она пришла к нему сама, значит и теперь нужно, чтоб сама просила о большем. Вен же лишь теснее обнимает его в ответ, поглаживая шею и плечи. Воздух кончается слишком быстро, но остановиться ни он, ни она не могут.       Между ними ни дикое желание и страсть между ними что-то другое. Она прекрасна и честна, она отвечает на каждое его прикосновение и поцелуй. Когда он снимает с нее верх платья и припадает к груди, раздается хихиканье.       — Ты колючий, щекотно…– но отстраниться ему не дают ее руки. Её кожа на вкус сладкая и нежная. Грудь будто создана для ласк, его ласк. Слегка посасывая то один, то другой сосок он стягивает ставшее не нужным платье. Даже в полутьме видны шрамы, они где-то чуть светлее, чем кожа, а где-то наоборот более выпуклые и все ещё болезненные. Именно в этот момент Бьорн понимает, что должен сделать. Приподняв Вен на руки, он отнес девушку на ложе. Среди шкур и одеял она была похожа на драгоценность. Вендела потянулась к нему, чтоб снять рубашку, но он лишь отрицательно покачал головой.       –Всё потом моя ведь мочка, всё потом.– Поцелуи становились всё откровеннее и жарче, уже Вен чуть прикусывала его губы, дразня. Бьорн ещё никогда не удалял женскому телу столько внимания. Казалось, что он нашел каждую родинку на желанном теле, каждый шрам он прочертил губами, языком и руками. Стоны, которые он действительно заслужил, были слаще клича победы в битве. Он рассмеялся, когда Вен одновременно закрывала глаза и тут же подсматривала, пока он раздевался. В таком ее поведении не было игры.       — Когда я лечила тебя, я же не видела тебя совсем голым, и потом тело больного, это другое, — ее руки и губы исследуют его не спеша.       Бьорн не привык показывать в постели с женщинами, что ему приятны их ласки и старания. Но то желание в зелёных глазах, которое он видел, то, как при каждом поцелуе она искала его взгляд, не могло оставить равнодушным даже такого как он. Когда Вен забралась на него сверху, он почувствовал что его старания и терпение не напрасны. Влажная и горячая он извивалась на его пальцах, в то время как он пировал ее грудью. Торчащие соски так и манили, чтоб он уделил им время, он обвел комочек плоти языком и совсем легко прикусил зубами. Раздался тихий стон, а по его пальцам потекло желание Вен. Интуитивно она оседлала его бедра, но ногти впились в его плечи.       — Вен смотри на меня, смотри мне в глаза, — увлекая её в новый поцелуй, он сделал первое движение. Он готов был убить брата, а ещё лучше лишить его и рук. Вен была чудесной, да конечно опыта не было и это чувствовалось, но как же ему было хорошо. Он зацеловал её вскрик и лишь сильнее прижал к себе, давая привыкнуть к новым ощущениям и собственному телу. Жаркая влажная и такая узкая, что казалось он, делает ей больно, но Вендела лишь чуть откинула голову назад, отвечая на каждое движение, сильнее сжимая коленями его бедра. Наверное, именно так выглядит богиня. Горящие глаза, напряжённое гибкое тело, манящие губы и копна волос в которые он зарывается руками, помогая ей наращивать темп их первородного танца. Впервые ему плевать, что женщина сверху, впервые Бьорн чувствует действительно близость. Сладкая смерть настигает их вместе. Тихое «спасибо» он забирает с её губ вместе с поцелуем.       Утром он проснулся первым. Вендела лежала на животе и тихонько сопела. Бьорн рассматривал её в свете утра и желание мести Ивару возрастало. Одно дело война, другое калечить тех, кто тебе помогает. Его руки вопреки его мыслям убирают пряди со спины, и он разрешает себе проследить пальцами каждый позвонок, достигнув ягодиц, он чуть сжимает аккуратную попку, а потом целует следы от собственных пальцев. Вен такая теплая и расслабленная, что его тело требует взять ее такую покорную и податливую. Добраться до ее губ просто, но после первого лёгкого прикосновения его приглашают к пиршеству.       Зелёные глаза такие яркие, а улыбка чуть хищная. Вендела не говорит вслух, ее тело и прикосновения вот его ориентиры. Сейчас она уже увереннее. Их ласки становится все смелее и когда её язычок облизывает его по всей длине он готов наслаждаться этим вечно. Он одёргивает себя, от желания сжать ее волосы в кулаке. Вместо этого разминает ей плечи. Бьорн честно пытается предупредить, что он близок, но в ответ Вен лишь царапает его живот и проворный язычок двигается быстрее. Её смех как музыка, она сидит рядом с ним и рисует невидимые узоры на его груди.       — Извини, я бы с удовольствием продолжила, но мне немного больно после вчерашнего. Надеюсь, я смогла тебя утешить, — голос тихий, но смотрит прямо в глаза.       — Мне понравилось, но ты не обязана была. Нужно было сразу сказать. Я не мой брат, — в секунду ощущение покоя покинуло его.       — Бьорн, посмотри на меня. Я никогда не сравнивала вас, и я верю тебе. Просто мне хотелось сделать тебе приятное, и я же видела тебя и Торин, твою рабыню. Видела, что тебе нравиться, как она это делает, — теперь смеяться хочется уже Бьорну.       — Вендела тебя не учили, что подсматривать не хорошо? — спокойствие возвращается к нему, как и хорошее настроение.       — Меня учили «учись, всему чему сможешь». Неизвестно как повернется жизнь — накинув на себя какую-то странную рубашку в пол, теперь уже его женщина отправилась готовить завтрак.       Так прошли несколько месяцев, при первой возможности он ехал к ней. Никогда они не говорили о чувствах. Просто жили тем временем, что у них было. Когда через несколько недель они уже собирались спать, к ним в дом постучали. Открыл Бьорн, на пороге стояла его мать, дядя и жители деревушки. Женщина рожала и что-то пошло не так. Вендела захватив с собой сундучок и сумку, унеслась быстрее ветра. На ходу сжав руку Лагерты и кивнув Ролло.       Усадив родных за стол Бьорн ждал. Если они появились вместе, значит, добрых вестей ждать не следует. Мать осматривает дом, и улыбается собственным мыслям. Ролло допив вино, начинает разговор.       — Рагнар требует твою девчонку. Ивар даже с постели подняться не в силах, ноги не слушаются совсем. Его новая рабыня уверяет, что это случилось после того как он произнес имя Венделы. Рагнар обещает ей жизнь, если она вылечит Ивара, — Ролло откидывается назад на спинку кресла и смотрит на огонь, а не в глаза, затем достает маленький кожаный кисет и, положив на стол, выходит на улицу. Мать рассматривает обновленный дом, а затем присаживается напротив.        — Бьорн, ты сделал для нее всё, что мог. Было бы лучше, если бы ты отпустил Вен, и она уехала как можно дальше. Я даже спрашивать у тебя ничего не буду и так все ясно, — Лагерта смотрит на него с печальной улыбкой, как в детстве, когда не знала бранить его или хвалить. Тогда отец и дядя брали его с собой на реку, и он вынужден был наловить рыбы на всех, вот такое вот наказание. Он тогда так гордился, своим уловом и тем, что Ролло и Рагнар гордились его маленьким умением.       — Ясно только что, Вен в опасности. Одну я ее не отпущу. Как и то, что вы останетесь на ночь, — Железнобокий вновь чувствует себя ребенком под знающим взглядом матери.       — Ясно, что Вендела твоя. Но не ясно кто. Бьорн я может и не самая лучшая мать, но Ьоги дали тебе именно меня. Я же вижу, ты уезжаешь сюда при первой возможности, рабыни устали ждать, когда ты выберешь кого-то из них. Бьорн ты занимаешься домом, этим домом. Посмотри, здесь сделана вся мужская работа, при том, что ты бываешь наездами. Вен одета не как крестьянка и если я права, то зеркало и её рабочая комната это твоих рук дело. — Лагерта смотрит прямо в глаза сыну, то, что она там видит её не нравится.       Бьорн лишь кивает, глупо отрицать очевидное. Ему не сложно, Вен и так неделями бывала одна. Когда он приезжал то старался сделать все что мог, потому что просить Вен стеснялась. Ее каморка для трав и отваров и ещё непонятно чего была маленькой, но уютной. Вся его помощь была в том, чтобы смастерить ей полки да ошкурить несколько столов. А восторга было, словно он битву выиграл или золото привез.       Он смастерил для Вен отдельную купальную комнату. Чан для купания находился на возвышении из камней, которые прогревались огнём. Утеплил стены, что бы сквозняк н гулял, а Вен могла наслаждаться водными процедурами. Он давно заметил, что девушка любит полежать в чане с водой, добавив какие-то отвары и мыльные корни. Иногда она и его заманивала к себе. Они грелись, а он рассказывал, как она красива, замечая, что Вендела по-прежнему стесняется своих шрамов. Ещё никогда не говорил столько о женской красоте.       Утром ни свет, ни заря они пошли собирать улиток. На кой они Вен он так и не понял, но если они могли сделать её чуть довольнее. Вечером того же дня он мазал шрамы Вен полупрозрачной зелёной мазью и они становились все бледнее с каждым разом. Постепенно, с шеи исчезли шарфы и при нем, она не пыталась носить длинные ночные рубахи.       Вернулась Вен лишь под утро, и Бьорн ждал её. Мать и Ролло давно спали, но их слова все звучали в его голове. Кожаный кисет ему вернула Вендела, когда пила теплый травяной чай, уже засыпая на его коленях.       — Рано или поздно, это должно было случиться. Боги покарали Ивара. Я его простила, а они нет. Как думаешь, Рагнар действительно пощадит меня? — девушка выглядела очень уставшей, но вместо того, чтоб хоть немного отдохнуть лишь сильнее обнимала его. Сам Бьорн не знал, что ей ответить. Его отец был хитёр, но детей, всех своих детей он ценил.       — Я поеду с тобой. И буду тебя защищать. Скажи, честно ты действительно сможешь помочь Ивару? — желание вновь поднимает свою голову, но он заставляет себя успокоится. Сейчас не время, а в соседней комнате спят его родные.        — Точно смогу ответить, когда увижу его. Но раньше… Идеально он бы не ходил, но ходил и боли бы его не беспокоили. Сейчас судя по всему, либо что-то повлияло на него, что стало хуже. Либо лечат его неправильно.– Бьорн в который раз поразился, насколько спокойно Вендела говорит об Иваре. Уже отнеся Вен в пастель, он принялся собираться в дорогу, в кисет оказались кольца.       Кольца, принадлежавшие его родителям. Массивные из серебра, они представляли собой змею, пожирающую свой хвост. Два уробороса с глазами малахитами. Когда Рагнар выбрал Аслауг, то мать потребовала вернуть кольцо ей. Он по юности и глупости все понять не мог, отчего иногда перед битвой мать крепко сжимает эти кольца в руке. Став старше он понял, что тогда она ещё на что-то надеялась и молилась. А возможно сама была готова простить отцу всё, что угодно лишь бы он вернулся. Позже, после одной из ссор с отцом она швырнула их в костер. Родители разбежались на ночлег перед битвой, а Ролло ругаясь, доставал кольца из огня.       Решение пришло само, мысленно поблагодарив Ролло, он отправился будить свою мать. Лагерта сначала обозвала его дураком, потом отправила спать, ещё через час все было готово. Вендела спала крепко, видимо очень устала, поэтому пришлось её разбудить насильно. Зелёные глаза смотрели немного зло, но девушка улыбнулась ему.       — Я придумал, как гарантировать твою безопасность. Вендела послушай меня очень внимательно, обратного пути у тебя не будет. Вот, — он, разжав её кулачок, положил туда два кольца. Вендела как ребенок потерла вторым кулачком глаза, посмотрела на свою руку, потом на Бьорна.        — Бьорн Железнобокий ты понимаешь, что делаешь. Ивар не без языка. Он будет припоминать прошлое постоянно. Но спасибо, — кольца вернулись к нему. ****************************************************************************       Путь к отцу и брату был тяжёлым. Вендела почти с ним не говорила, общаясь в основном с Лагертой. Ролло сочувственно кивал и говорил что все женщины не от этого мира, за что получал от Лагерты. Встреча была холодной. Рагнар даже не поприветствовал ни его, ни Ролло. Лишь помог, матери слезть с коня, да рассказал о состоянии Ивара. Впрочем, и Вен он видел лишь за приемами пищи, всё время она проводила у постели Ивара. Каждый раз она уверяла, что всё в порядке, но она признательна за его помощь. Каждый раз она отводила глаза, стоило, кому то посмотреть в их сторону. Каждый раз он засыпал один. В конце месяца любопытство взяло вверх, и он спрятался в тайном месте, где можно было немного увидеть покои брата, но главное услышать, о чем в них говорят. В комнате была темень, так-ка в последнее время у Ивара от зелий и отваров болели глаза. Ивар полусидел на кровати, и одна из его ног была уже укутана в свежий компресс. На вторую Вен наносила лечебный состав. Тишину между ними, казалось, можно было рубить топором.       — Ты так и будешь молчать, и общаться знаками? — Ивар рассматривал девушку, и взгляд брата Бьорну не понравился. Слишком много злобы и превосходства.       — Я здесь, чтоб лечить. Уверена, для разговоров у вас есть более приятные собеседники, — девушка уже обматывала ногу повязкой.        — Ты здесь, потому что я так захотел. Хотя теперь не уверен, что рад тебе. Слышал, ты присмирела после моего урока и с моим братом вполне послушна. Понравилось быть подстилкой Бьорна? — Ивар наклонился вперёд и схватил Вен за ее длинную косу. В отместку девушка сильнее необходимого сдавила тканью его ногу.       Рык раздался такой, будто дикого зверя ранили. Ивар ругался, а Вендела не теряя времени, привязала его ноги к столбикам кровати. И для своей безопасности и для того что натяжение чуть выравнивало сухожилия. Бьорн уже хотел поспешить на помощь, когда услышал и даже увидел, что Вендела смеётся. Смех был другим не лёгким и звонким, к которому он уже успел привыкнуть. Скорее грудным и опасным.        — Ивар, тебе лучше держать свои руки при себе. Ещё раз, я здесь по приглашению твоего отца и с разрешения Бьорна Железнобокого. Если бы, Бьорн сказал нет, то ты бы уже лишился части ноги навсегда. Язвы были плохо промыты, ты бы сгнил заживо. Поэтому сейчас сделай наше общение максимально приятным, молча выпей отвар. Он снимает судороги с тела, потом тебе будет жарко несколько минут.– Осторожно на вытянутой руке, девушка подала Ивару чашу. Тот скривился, но выпил. Минут десять брат сидел, облокотившись с закрытыми глазами и тяжело дышал.       В это время Вендела взяла иголки, из серебра которые она сама попросила сделать Бьорна. Даже рисовала ему пример, какая толщина и длинна ей нужны. Бьорн ощутил волну теплоты внутри, он, конечно, знал, что его работа не идеальна, но благодарность Вен была очень приятной. Он слышал, как она говорила девушкам в деревне «Мой Бьорн, у него чудесные руки». Опустив иглы в какую-то смесь, Вен встала в изножье кровати.        — Сейчас будет неприятно. Мне необходимо следить за тем как возвращается чувствительность конечностям, поэтому я буду аккуратно втыкать иглы с осокой и перцем. Жжение будет достаточно сильным, но и заразу убьёт.– Ивар только зло глянул на девушку, но противиться не стал. Когда иглы были на месте, а Вен собралась уходить, Бьорн наконец-то выдохнул, но как оказалось рано.       — Шлюшка, перед тем как уйти, подай-ка мне тот отвар, который придает сил, с малиной, — тон был издевательским. Вен молча вернулась к котелку и налила чарку напитка. Подача напитка, была такой, как делали рабыни, на вытянутых руках поднос, девушка на коленях и смотрит вниз. Бьорн сжал кулаки. Ивар если и поправиться, только для того чтоб было не так гадко его убивать. Сам больной лишь посмеялся и залпом выпил содержимое чарки и вдруг закашлялся.       — Отродье, что ты за отраву мне подала? — Договорить нормально он не смог изо рта повалила пена.       — Отродье здесь ты Ивар. Сейчас зелье тебя парализует и одновременно твое тело будет возбуждено до предела. Ты будешь, мучатся, как и я. Только я страдала от боли, и от того, что ты ничего не смог как мужчина. Но знаешь, лучше пытки, чем пастель с тобой, — Бьорн с трудом узнал голос своей женщины, настолько он сочился ядом. Действительно через десять минут Ивар привязанный к ложу не мог пошевелить ничем, ни ногами, ни руками.       — Сука, какая же ты сука Вен. Нужно было не просто тебя изуродовать, но и отдать солдатам, они бы пользовали тебя до смерти, — Ивар говорил с придыханием, будто ему не хватало дыхания.       — Это твой любимый способ избавляться тот женщин? Или тебе нравится смотреть, как другие мужчины могут то, чего не можешь ты? Знаешь ты назвал меня подстилкой и наверное я должна поблагодарить тебя. Именно после того, что ты сотворил, Бьорн обратил на меня внимание. И да Ивар, я обожаю делить ложе с твоим братом. Он чудесный, сильный, выносливый и знает, как заставить женщину кричать не от боли как ты, а от удовольствия. Поэтому подумай о своем поведении и заодно помолчи, — Бьорн не выдержал и засмеялся, прикрывая рот рукой, когда увидел, как Вен смастерила кляп из пропитанного чем-то полотна, завязала рот Ивару и оставила его одного. ****************************************************************************       Он ждал несколько часов и наконец, дверь его комнаты открылась и зашла Вен, в ставшем уже привычном цветастом платье.       — Я рад тебе, хотя и удивлен. Ты вспомнила, что я существую. — Бьорн во все глаза смотрел на Вен, которая светилась от счастья.       — Бьорн Железнобокий я предлагаю тебе взять в жены меня. Я только, что отомстила твоему брату. У него сегодня будет самая отвратительная ночь в жизни, но завтра он сможет оседлать лошадь самостоятельно. Ты согласен? — Вендела взяла его ладонь и высыпала из кисета два кольца, тех самых, уробороса.       –Ты коварная женщина. Ты месяц готовилась к мести, а мне теперь женись и спасай тебя. Но это я ещё могу понять. Ты мне лучше скажи, отчего ты Ивару рассказываешь, как я хорош в пастели, а не мне? — ответом ему были прищуренные зелёные глаза и спущенная с плеч рубашка. Плеч, на которых от парезов остались только несколько полосок чуть более светлой кожи.        — Я и пришла рассказать, а если ты мне поможешь, то возможно я и прокричу о твоих талантах Бьорн, — совершенно обнаженная Вен по-хозяйски улеглась в его пастель. Нет, в их пастель. Они были вместе месяц назад, и честно говоря, Бьорн боялся опозориться, потому что один её вид привел его к болезненному возбуждению. Наконец-то он вновь чувствовал ставшие родными губы, и аромат своей женщины. Они заново изучали тела друг друга, и он четко видел, что часть шрамов ей удалось вылечить, а значительная часть зажила, сформировав причудливый узор. Вендела была везде, она буквально укутывала его своими ласками. Когда он хотел обнять её и лег сзади, Вен вдруг остановила его.       — Бьорн, спасибо тебе за терпение и нежность, но сегодня, сейчас не сдерживай себя. Пусть будет, так как нравится тебе…– это разрешение совсем развязало ему руки. Он брал её жадно, оставляя засосы на нежной гладкой коже. Её запястья, такие узкие, что он удерживал их одной рукой, другой вдоволь наслаждаясь, лаская горошины сосков, и самодовольно улыбался, когда стоны Вен стали громче. Они изголодались друг по другу, будто годы провели отдельно. Они не спали всю ночь, не могли насытиться друг другом. **************************************************************************** Ивар слышал шум в обеденном зале и ускорил движение. Он со всей силы толкнул двери, и все замерли.       — Отец, эта ведьма, она, — Рагнар хлопнул в ладоши, заставляя сына замолчать.       — Уж не знаю, ведьма ли ты Вендела, но прими искренне мою благодарность и восхищение твоим трудом. Все смотрите, мой сын Ивар вновь на ногах, они держат его твердо и позволяют гневно рассекать воздух. Так поздравим же его с выздоровлением. Садись Ивар, садись с нами за стол. Пировать можно и с утра, — Рагнар поднялся и подвёл Ивара к столу. Только сейчас он заметил за столом ведьму, которая сидела между Лагертой и Бьорном.       — И так, всем кто за этим столом мои друзья и семья, а значит, вы разделите со мной не только пыл битв, но и радость. Сегодня Боги благословили нас, Ивар здоров. А ещё Боги послали мне новую дочь, и я при всех, прошу прощения у тебя Вендела, за свои ошибки и ошибки Ивара, я как отец виноват. Сейчас позвольте представить и наполните кубки. Бьорн Железнобокий, мой первенец и его жена Вендела, целительница и знахарка, — Рагнар подошёл к вставшей паре и взял их руки, на которых красовались кольца уробороса.       — За детей! Скол! — Рагнар пил и смотрел на Лагерту спрятавшую улыбку в кубке. А Ивар понял, что Бьорн в очередной раз стал первым.