Исполнение желаний

Из постели они выбрались только к обеду. Джека пошатывало, он никак не мог заставить себя идти по прямой, ноги заплетались, и, в то же время, он чувствовал себя полностью отдохнувшим и вытраханным до звона в пустых яйцах. Слуги принесли для него свежую одежду, в малой столовой накрыли к обеду, и Баки, придерживая Джека за локоть, отвел его подкрепить силы. Джек чувствовал себя совершенно по-дурацки. Улыбка отказывалась покидать лицо. Ему хотелось постоянно касаться Баки, чтобы быть точно уверенным в том, что это утро ему не приснилось и они теперь… кто? Любовники? — Ешь, Джек, — сказал Баки, принимаясь за мясное суфле. — И не бегай от меня больше. — Не буду, — пообещал Джек. — А как меня нашли вчера так быстро? Я же адрес так и не сказал. Хотел там на парковке спать остаться, чтобы на автомате к тебе не притащиться. — GPS в телефоне, — объяснил Баки. — У Мишель и меня тоже установлен, на случай похищения. — А мне никто не рассказывал об этой функции, — зевнул Джек. — Буду знать. Слушай, — он подпёр голову ладонью, тепло глянул на Баки. — А ты меня на фронт отпустишь? — Теперь — точно нет, — сказал Баки. — Во-первых, потому, что я с ума сойду от тревоги за тебя. Во-вторых, потому, что ты сейчас, во главе внешней разведки, на своем месте. Видишь и прогнозируешь общую картину. — Раздражает ожидание и неизвестность, — признался Джек, сунул в рот половинку помидорки черри, прожевал и продолжил: — Непонятно, чего Геф тянет. Ждет поддержки от соседей? Бесполезно же, у нас со всеми договоры заключены. Геф в кольце, но всё упрямится. Ведь и правда довоеваться до провинции Гильбоа может. — Ну так я этого и хочу, — улыбнулся Баки. — Терпение — первая добродетель не только снайпера, но и разведчика, Джек. Сейчас они прочухают, что поставок у них нет ниоткуда, генералитет кончился, танки они больше производить и ремонтировать не могут, боеприпасов у них почти нет, и увидишь — смягчатся как ошпаренные. — М-да, с терпением у меня плохо, — пожал плечами Джек и закусил нижнюю губу. Кожа, расцвеченная синяками и засосами, стала безумно чувствительной, а мягкая ткань свитшота, касаясь отметок, посылала по телу приятные волны боли. Хотелось выгнуться, обнять самого себя за плечи или, что ещё лучше, взобраться Баки на колени, прижаться к нему в немой просьбе, открывая доступ к шее. — Ты ешь, — велел Баки. — Потом пойдем ко мне и обсудим то, что я хотел обсудить с тобой вчера. Тут такая странная штука… может, ты в курсе. — Какая? — тут же заинтересовался Джек. — Не при прислуге, — сказал Баки. Джек быстро доел тушеное с картофелем мясо, новый повар прекрасно выучил его пристрастия в специях, допил вино. Было безумно интересно, что же такое хотел обсудить с ним Баки. В гостиной королевских апартаментов Баки запер дверь, привычно проверил комнату на прослушку, сел на диван и поманил Джека к себе. Приблизившись к Баки, Джек встал напротив него, погладил по голове, подцепил пальцем резинку и распустил волосы. — Совсем седина ушла, — улыбнулся он и снова погладил. — Так о чем ты хотел? — вспомнил Джек и решил переключиться, пока совсем не уплыл. Баки ухватил Джека за талию и усадил на диван рядом с собой. Потом достал из кармана распечатанный конверт и протянул Джеку. — Читай. Может, ты что-то об этом знаешь. Прочитав письмо раз, Джек взглянул на конверт, перечитал адрес и имя отправителя. Хелена Пардес. Он не знал этой женщины, никогда не слышал этого имени и не бывал в той части пригорода. Вот только написано было женщиной, явно что-то имевшей к его отцу личное. Там не было ни одного прямого факта, никаких важных сведений, лишь прозрачные намёки: рассказ о том, что какой-то Сет очень сильно скучает, краткий и достаточно сухой отчёт о его здоровье. Но все равно чувствовалось, что Хелена очень сильно волновалась, когда писала это письмо. — Не знаю ничего об этой женщине, — задумчиво сказал Джек, убрал письмо обратно в конверт. — Любовница? Отец яро выступал за семейные ценности. Слишком яро. Так что не удивлюсь. И Сет? Сын? Бастард? Что делать думаешь? — Да вот не знаю, — в задумчивости сказал Баки. — Странно уже то, что письмо проскочило первичную и вторичную цензуру — ты же знаешь, все личные письма ко мне вскрывают и проверяют, мало ли кто какой ерунды напишет. А это дошло до меня не распечатанным. Значит, эта Пардес либо знает кого-то во дворце, либо подкупила секретаря. Секретаря я сменю. Сет этот не мой, я ничего про него не знаю. Про Пардес — тоже. Может, Томасина знала, да её уже не спросишь. Я в её бумагах еще тогда хорошо порылся, и в компе тоже, но она, сука такая, ключевые моменты так помнила. — Может, раньше был приказ пропускать такие письма без вскрытия? — предположил Джек. — Вот, что думаю, может, тихо съездить к Хелене и на месте разобраться, что и как? На всякий случай устроить гвардейцам учения где-нибудь поблизости. — Гвардейцы — это уже перебор, — заметил Баки, убирая письмо. — Странно, что она мне позвонить не пыталась. Съездим туда вдвоем, посмотрим, что к чему. Ребенок, скорее всего, от Сайласа. Что нас с ним так вертануло, ни любовница, ни ребенок не виноваты. Пенсию им назначить, что ли, как думаешь? — Давай на месте разберёмся, — Джек повертел в руках конверт. Чего-то подобного он вполне мог ожидать от Сайласа. Говорить одно, а на деле всё совершенно иначе быть могло - и вышло, если судить по письму. Почему Хелена не звонила, Джек понимал прекрасно — а вдруг подслушают? Сайлас был параноиком, все перепроверял по десять раз, доверял одной только Томасине. Запросто Хелена могла и не знать его личного номера. Да и раз Томасина мертва, об этом было в новостях, а любовник не звонит, значит, надо сидеть мышкой и не отсвечивать. Чего же её сейчас-то так припёрло? — Я вот не пойму, отчего сейчас? — спросил Баки. — Деньги кончились? — Запросто. Все выплаты ведь поднимать бесполезно. Неизвестно, куда и сколько спускал отец, — Джек отдал письмо Баки. — Когда поедем? Баки поцеловал Джека. — Вот переварим обед и поедем. Признаться честно, Джеку никуда не хотелось, тем более, после того, как стало многое можно. Он лучше бы уговорил Баки устроить один незапланированный выходной и провести его в спальне. Но такие вопросы, как возможная любовница и последствия связи отца с ней, надо было решать сразу, пока информация не ушла дальше. Единственное, что Джек не хотел бы, чтобы о Хелене узнала Роза. Ей и так досталось перемен за последние месяцы, ещё не хватало известий о неверности супруга и его сыне на стороне. *** Хелена Пардес жила в маленьком домике не то, что в предместье, а просто на отшибе. До ближайших домов было метров пятьсот, и от дома Хелены их отделяла густая лиственная роща. Баки, сидевший рядом с Джеком на переднем сиденье, распустил волосы, которые в последнее время собирал в хвост. — Иначе не узнает, — объяснил он. Джек поборол в себе желание притянуть Баки и поцеловать, слишком его напрягала эта Хелена. Умом он понимал, что Баки не при чем, что “налево” ходил не он, но все равно от слова “любовница” бросало в мелкую дрожь. — Пойдем уже, — нервно улыбнулся Джек и первым вышел из машины. На стук в дверь открыли не сразу. На пороге стояла красивая женщина с большими усталыми глазами. — Сайлас, — выдохнул она облегчённо, но тут заметила за его спиной Джека и подобралась, словно в панцирь влезла. — Здравствуй, Хелена, — сказал Баки, переступая порог. — Это Джек, мой старший сын, вы ещё не знакомы. — Не знакомы, — ответила она, не сводя взгляда с лица Баки. — И не понимаю, зачем ты его сюда привёл? — Джек, — обнял Джека за плечи Баки. — Это Хелена Пардес, моя бывшая любовница. Она женщина многих достоинств, но судьба короля — укрощать собственные страсти во благо государства. Идем, не держи нас на пороге. И он вошел в гостиную вместе с Джеком. — Бывшая, значит? — Хелена посторонилась, пропуская гостей в дом. — Так зачем тогда приехал? Поглумиться? Или и Сету сказать, что он твой бывший сын? — Мисс Пардес, не передёргивайте, — попросил Джек, осматривая небольшую и очень скромно обставленную гостиную. По всей видимости, Пардесы не шиковали. Одно ожерелье Розы, подаренное Сайласом на последнюю годовщину свадьбы, стоило как весь этот дом. — Я не планирую сохранять наши отношения, — сказал Баки Хелене. — Но это не значит, что ты или Сет должны в чем-то нуждаться. — Он достал из внутреннего кармана и протянул Хелене длинный узкий конверт. — Вот банковские документы на ваше с Сетом содержание. Ты можешь выйти замуж, открыть свой бизнес, уехать за границу — что угодно, но при соблюдении двух условий: наши с тобой отношения останутся в тайне, и ты не будешь требовать, чтобы я признал Сета. Мой сын и наследник — Джек. Хелена сжала губы в тонкую линию. Джек видел, как заблестели её глаза непролитыми настоящими слезами. И даже на одно мгновение пожалел. А что, если она действительно любила Сайласа, ведь его тоже могли любить, и дело вовсе было не в содержании, а она страшно волновалась? Но что теперь-то можно было сделать? Сайлас не пойми где и, скорее всего, уже давно мёртв, а Баки ни к чему чужая любовница. — Хелена, поймите, что никто не пытается вас унизить. За эти месяцы очень многое произошло и переменилось, — со вздохом сказал Джек. — Возьмите документы. Вам прежде всего надо заботиться о сыне. Я не говорю, что понимаю вас или поддерживаю — всё же, вы могли разрушить нашу семью, сделать больно маме, но винить кого-то в случившемся уже поздно. Примите как данность. Хелена взяла конверт, стиснула его так, что побелели пальцы и сказала: — Уходите. Просто уходите. Я… я не буду… — и она отвернулась, чтобы скрыть слезы. Джек потянул Баки прочь из этого дома, благодаря всех богов разом, что Сет к ним так и не вышел. Одно дело смотреть в глаза влюблённой женщине, а совсем другое — ребёнку. — Жалко ее, — сказал Баки, когда они ехали обратно в Шайло. — Сайласа она любила. — Жаль, — поддержал Джек, накрыл колено Баки ладонью, сжал. — Но что ещё ты ей мог предложить? Дорога стелилась под колёса, Джек смотрел только вперёд. Да, ему было жаль эту женщину, жаль их общего с Сайласом сына, но Сайласа больше нет, а Баки он делить ни с кем не собирался. И так сколько времени потерял, когда давно уже мог быть рядом во всех смыслах. От всей души хотелось найти и поблагодарить ту самую ведьму, что за ночь любви исполнила самое важное желание — быть любимым. Джек и больше бы заплатил, если бы знал, как все обернётся. — Я люблю тебя, — сказал он, повернувшись к Баки. — Очень люблю. — И я тебя, детка, — Баки взял Джека за руку и поцеловал ладонь. — Ты мое сердце. На душе Джека посветлело, он улыбнулся и обеими руками сжал руль. — Давай домой, в постель? — предложил он. — Один день королевство переживёт и без короля. А я не переживу ни минуты. — До восьми утра понедельника объявляю королевский выходной, — сказал Баки и рассмеялся. В спальню ввалились, перешучиваясь и толкаясь плечами. Джек, цокнув языком, потянул Баки за собой, намотал галстук на кулак. — Давайте, Ваше Величество, народ в моём лице жаждет внимания своего короля. И “на”, и “в”, и “под”! Пусть при дворе ходили разные слухи о том, почему вдруг Сайлас Бенджамин воспылал отеческой любовью к сыну, кто-то даже утверждал, что король болен и на смертном одре решил-таки подготовить наследника, Джеку было наплевать. По крайней мере, до утра Баки принадлежал только ему. В первый раз они выбрались из кровати, чтобы поужинать. — Никакой еды в постели в этом скворечнике, — заявил Баки, потирая покрытую засосами шею. — Вот тот домик, куда ты меня возил — будем туда на выходные ездить. Тут слишком много глаз. — Вот что хорошего в том, что ты король? — со вздохом протянул Джек, отщипнул от веточки винограда пару ягод, закинул в рот. — Никакой личной жизни. Всё с оглядкой делать надо. Вроде, первые лица королевства, а делать, что хотим, нельзя — осудят. Джек вытянулся на диванчике недалеко от накрытого стола, лениво наблюдая, как Баки аккуратно ест салат. — Ну, ты же хотел быть королем? — подмигнул Джеку Баки. — Я и хочу, — подтвердил Джек. — Не сейчас, очень не сейчас. Но хочу. Вот только, кто же знал, что влюблюсь, да ещё и в того, кого моим отцом считают? Даже гей-парой нам не быть. Инцест же. — Да, вляпались так вляпались, — согласился Баки. — Скрываться придется всю жизнь. Но оно же того стоит, Джек? — Стоит, — абсолютно серьёзно подтвердил Джек. — Только давай жениться не буду даже для вида и наследников? Не хочу всего этого. Я только твой. — Не женись, — согласился Баки. — Зачем мучить себя и женщину, которую ты даже не знаешь? У нас Мишель есть, пусть замуж выходит и рожает. — Маму удар хватит, если Мишель вдруг лесбиянкой окажется, — хохотнул Джек. — Она и со мной-то думала, что перебешусь, успокоюсь. Просто отца побесить хочу. А вон как вышло. Джек перебрался за стол, сцапал с тарелки Баки кусок мяса и закинул в рот. — Ешь, детка, — одобрил Баки. — Набирай мышцу. Тренера я уже нашел, зал нам сделали — будем качаться каждый день. Чтобы ты меня на руках держать мог. Глаза Джека загорелись. Он во всех подробностях представил, что и как может сделать с Баки, осталось только и правда прийти в форму. Он только потянулся через стол за поцелуем, как в дверь забарабанили. — Ни минуты покоя даже в воскресенье. — Такова она, королевская доля… — проворчал Баки и крикнул: — Входи! Министр иностранных дел влетел в малую столовую, едва не запнувшись за ковёр. В подрагивающих руках он сжимал распечатки документов, одним своим видом доводя Джека до мигрени. — Геф, — задыхаясь, прошептал он и протянул Баки бумаги. — Ну-ка, ну-ка… — Баки положил бумаги на стол и продолжил есть. — Изложи устно и коротко. — П-посол Гефа просит о встрече, — заикаясь, начал советник. — Для подписания мирного соглашения. — А не поздновато ли спохватились? — хмыкнул Джек. — Что в соглашении? — лениво спросил Баки. Советник бросил растерянный взгляд на бумаги, видимо, до последнего надеясь, что не придётся пересказывать все пятнадцать листов. Но быстро смирился со своей участью и заговорил, пересказывая своими словами по пунктам, что успел вынести из прочитанного. Баки ел, кивал, хмыкал на особенно интересных пунктах. — Контрибуция маловата, — сказал он под конец, — ну, да ладно, я сегодня великодушен. Назначь встречу на завтра на полдень в зале Совета. А пока пройдись еще разок по соглашению, поищи подводные камни. До завтрашнего утра у меня королевский выходной. Понял? — Слушаюсь, Ваше Величество, — аж засиял советник и тут же испарился, не забыв надёжно закрыть за собой дверь. — Народ ждал этого мира. Очень ждал, — тихо сказал Джек. — Этот мир принёс ты. И в королевство, и в моё сердце. — Я заебался воевать, детка, — признался Баки. — А контрибуцию мы потратим на проекты Мишель и на пенсии семьям павших на войне. Я прикинул — там хватит. — Значит, будем просто жить. — Да, Джек, — нежно улыбнулся Баки. — Долго и с удовольствием.