Записки писателя

      Он не находил в себе уверенности сделать то, к чему давно стоило приступить, оттого и взгляд его постоянно приклеивался к дрожащей на ветру бело-красной ленте возле дома напротив: она хотела оторваться от водосточной трубы, но никак не могла решиться остаться без опоры, полностью отдаться дуновению пока еще жестоких весенних порывов. В этом несчастном полосатом клочке он видел самого себя ровно год назад — 24 марта 2018 года, если не врут сухие цифры в глубинах тончайшего монитора. В тот день он тоже мешкал, руки мяли друг друга, чувствуя под кожей страх, ведь раньше он не показывал их никому — детей, вечно спящих в разноцветных тетрадных обложках.       Их кожей были отпечатанные на бумаге клетки, кровью — чернила, сосуды вились в узорах нечитаемого почерка! Он любовался каждым ребром — каждым абзацем, перецеловывал косточки — строки! Пыль скапливалась на их обложках, как сонные слезы путаются в сомкнутых ресницах… Он создал их: вложил в почву зерно, но прорастать оно стало само, взмывать все выше и выше, обрастать корой, питать соками листья и созревающие плоды — столь сладкие, что уму непостижимо, как из крохотного зернышка — настроения или всего одной фразы! — могло получиться нечто грандиозное, впечатляющее даже его, заставляющее рыдать и улыбаться, испытывать ужас и наполняться надеждой…       Не так давно он разобрался, зачем, преклонив колено перед незнакомцами, протянул своих детей в свет их прожекторов. У настоящего родителя в любой отрезок жизни поет всего одно желание: чтобы жизнь его детей не кончалась. Если в какой-то момент (а он всегда настает) прервется его, он доверяет свою семью тем людям, что будут способны всех их полюбить. Заботиться о них, кормить своим вниманием и временем, вкушать их истории и гладить по волосам с чистейшим пониманием в глазах. Пока множатся опекуны его творений, Смерть не повеет забытьем, миры не схлопнутся, сердца не остановятся, ручьи эмоций не обнажат гладкие камни, устилающие землю под непрестанными потоками… И в журчании, зачаровывающем как песня сирены, будет жив он.       Улыбнувшись вильнувшей бело-красной ленте, он положил замерзшие пальцы на клавиатуру. Пора высечь музыку из этих клавиш…       …Пусть старожилам Интернета покажется, что год — чертовски мало, эти страницы календаря стали счастливейшими за полные двадцать четыре года. Там было лето, когда писал он главы каждый день. Были, есть (надеюсь, будут) люди — все погружались в ту же воду, что и он! Единый воздух наполнял их легкие до краев, одна и та же песня оплетала кольцами столбы множества душ. Его голос звучал в чужих умах — их руки в ободрении касались его, и от мест прикосновений расползались золотые нити, теплые, живые, бурлящие…       Если раньше его мысли взбирались по воздуху лишь для него самого, теперь зачастую он размыкает уста для других… Он — кукольный мастер, создавший душой и руками театр деревянных детей — и рад вместе с ними выходить на поклон, потому что видит восторг зрителей, их любовь к его детям. И знает, что отныне они — в надежных руках…»