любовь — это отказ от мозгов добровольно
25 декабря 2019 г., 09:50
Артём никогда не верил в идею о том, что жизнь человека похожа на зебру — белая полоса, чёрная полоса, снова белая и так далее. Не верил, потому что ну не, хуйня какая-то. Во-вторых, возникало ощущение, что его где-то наебали и вместо зебры подсунули чёрную кобылку, такую, что без слёз не взглянешь. Иначе как объяснить то, что он, неплохо так играя за Спартак, оказался у чёрта на куличках, в Томске, блять.
Но это ещё не самое худшее, потому что смена обстановки — это неплохо, это новый опыт. Хуже то, что он уже пару месяцев здесь, а всё ещё не чувствует себя членом команды. Артём ведь к ним со всем сердцем и душой, как умеет, но как-то пока всё мимо.
Поэтому сейчас, сидя на скамейке после замены, когда внезапно натыкается взглядом на кое-что интересное, ему в голову ударяет одна из самых тупых идей в истории человечества. Но ему скучно, а когда Артёму Дзюбе скучно — это всё, это пиздец, спасайте женщин и детей. У кое-чего интересного были круглые коленки и не менее круглые щёки, кажется, навсегда поселившаяся между выдающимися бровями морщинка, карие глаза и острый язык, которым это кое-что, ладно, этот кое-кто, не скупясь в выражениях, крыл матом всех и каждого, будь то свой или чужой. У этого самого кое-кого на спине гордо темнела цифра «тридцать пять», а на руке синела капитанская повязка. Кое-кого звали Игорь Акинфеев.
Конечно, Артём был знаком с ним, всё-таки не первый раз выходят на поле друг против друга, да и вертятся в одной футбольной тусовке. Но знакомство их было настолько поверхностным, что решение во что бы то ни стало исправить ситуацию ударило в голову. Причём, кажется, гаечным ключом, и прямо по темечку, поэтому план, вырисовавшийся в голове, был несказанно прост и туп.
Возможно, где-то и написано, что имя Артём греческого происхождения и означает «невредимый, здоровый». Так вот, не верьте никому. Артём со старо-идиотского переводится как «слабоумие и отвага», иначе как ещё объяснить то, что после матча он якобы совершенно случайно сталкивается с Игорем в подтрибунке, а когда после извинений со стороны Акинфеева, хотя казалось бы причём здесь он, они начинают расходиться в разные стороны, Артём не придумывает ничего лучше, кроме как окрикнуть Игоря, и когда тот поворачивается на звук своего имени и вопросительно смотрит на него, совершенно серьёзным голосом говорит:
— Игорь, у тебя упало.
— Что? — удивлённо спрашивает Акинфеев, оглядываясь по сторонам и ничего не замечая.
— Настроение.
Несколько секунд Игорь немигающим взглядом смотрит на продолжающего давить счастливый оскал Артёма, затем, очевидно решив, что с него такого полоумного взять, закатывает глаза, разворачивается и уходит под глухое цоканье шипов на бутсах. За Акинфеевым как два телохранителя шлёпают Березуцкие.
— Пиздец ты ебанутый, Дзюба, — ржёт Вася, спасибо номеру на спине, иначе Артём не в жизнь их бы не различил.
Более близкое знакомство не задаётся.
***
Но кто такой Артём Дзюба, чтобы сдаваться? Поэтому, когда пять месяцев спустя их снова сводит футбольное поле, Артём скалится в лучших традициях волка из «Ну, погоди!» Чувствует он себя примерно так же, да и Игорь от лапочки-заечки недалеко ушёл, тоже раздаёт пиздюли направо и налево, как настоящий профессионал своего дела. Вдохновение снизошло на него в не самый подходящий момент. Потому что спрашивать в разгар матча у вратаря, капитана команды соперников, практически валяясь у его ног: — Привет, один тут отдыхаешь? — ну вот честно, не самая гениальная идея, которая может прийти в голову двадцатидвухлетнему человеку. Игорь даже не смотрит на него, просто проходит мимо и выносит мяч на поле таким ударом, что в том, что на месте мяча он представляет лицо Дзюбы, сомневаться не приходится. Хорошо хоть, что в этот раз обошлось без свидетелей. Так Артём думал до конца матча, после которого проходящий мимо Березуцкий, хуй знает какой именно в этот раз, не хлопает его по спине и сквозь плохо сдерживаемый смех не спрашивает: — Чё, Дзюба, один тут отдыхаешь? Артём подозрительно щурится и натыкается на тощую фигуру с номером четырнадцать на спине и смеющимся взглядом на лице. Набабкин, сука! Трепло.***
В третий раз это случается совершено случайно. Вот честное слово. Просто Вселенная решила, что именно за пару дней до главного московского дерби Артёму Дзюбе суждено было узнать, что Игорь Акинфеев, по сути своей, вроде, суровый такой парень, является чуть ли не президентом фан-клуба группы Руки Вверх! Так случилось, что, исключительно в рамках подготовки к матчу с ЦСКА, Артём обнаружил, что у Игоря оказывается есть блог. И, естественно, Артём читает его от первой записи до последней, конечно же, в рамках подготовки к матчу, и смеётся он над шутками и сарказмом, которым сквозит чуть ли не каждый пост тоже в рамках подготовки к матчу. Именно из этого блога он и узнаёт о дружбе с Сергеем Жуковым и этой трогательной любви к его группе. Артём не в праве осуждать чужие вкусы в музыке, чего греха таить, он и сам предпочитает что-нибудь по попсовее, просто как-то так сложилось, что, по его мнению, Руки Вверх! — это что-то чисто девчачье, всякие Алёшки, юбчонки, девчонки. Именно поэтому, опять-таки в рамках подготовки к матчу, Артём слушает несколько песен и теперь уже сутки как мучается с заевшей «Крошкой Моей». Он всё ещё насвистывает её себе под нос, когда в одном из коридоров натыкается на Акинфеева, пьющего воду из своей бутылки и кивающего каким-то наставлениям от Слуцкого. Его имя и цитата «слабоумие и отвага» всё ещё синонимы, а язык без костей и работает быстрее, чем соображает мозг. — Эй, Игорь? — на Артёма обращается серьёзный взгляд, — А твои родители случайно не хлеб? — серьёзный взгляд сменяется удивлённым, — Откуда у них такая крошка? После этого Игорь давится водой, которую пил. — Блять, Дзюба, соперников обезвреживать принято на поле, а не в перерыве, и каким-то более гуманным способом, — говорит Слуцкий и бьёт кашляющего Игоря по спине.***
В четвёртый раз это случается буквально через неделю после третьего. Артём в охуенном настроении, потому что он, сука, пробил пеналь Акинфееву, даже несмотря на то, что в этот раз они проебали. Игорь тоже давит довольную лыбу, когда уходит с поля, они ж победили, чего б и не порадоваться? И эта улыбка так освещает всего Игоря, что Артём невольно жмурится, словно ослеплённый, и, кажется, даже немного залипает, особенно когда Акинфеев встречается с ним взглядом и кивает. Артём, обрадованный такой благосклонностью, направляется в его сторону, чтобы пожать руку и поздравить. Но его тупой язык всё портит, потому что то, что вылетает из его рта, ну вот даже близко, не тянет на поздравление. — Мне позвонили из рая, сказали, что у них пропал самый красивый ангел, но я тебя не выдал! На это Игорь лишь тяжело вздыхает, качает головой и закатывает глаза. — Спасибо за игру, Артём, — совершенно ровным голосом говорит он, хлопает по плечу и уходит.***
Снова видятся они лишь через год, явно не лучший в жизни Игоря. Потому что тот пиздец, который он пережил, не пожелаешь никому. Артём бесконечно уважает его за мужество и рад, что тот снова в строю. Именно это Артём и хочет сказать ему после матча, но Игорь ускользает от него раньше, чем он успевает даже подойти к нему. В этот раз даже не планировались никакие тупые шуточки, Артём просто хотел узнать, как он? Что с ногой? Разведать про настрой, но его планам не суждено сбыться. Акинфеев там точно ногу лечил или искусству ниндзя обучался? Правда вот чего Артём никак не ожидал, так того, что Игорь сам будет поджидать его недалеко от раздевалки, прислонившись к стене и перекидывая что-то из одной руки в другую. — Игорь, привет, ты ка… — поднятый указательный палец заставляет Артёма замолчать. — Подожди, у меня кое-что есть для тебя. Не факт, что это что-то стоящее, но явно будет получше твоих подкатов. Дарю, изучай, может пригодится в будущем, — говорит Акинфеев и протягивает запечатанную в целлофан и перевязанную ленточкой, красно-синей (вот засранец, а!), книгу, на которой большими буквами на пол-обложки красовалось «Пикап. Самоучитель по соблазнению». Игорь хлопает его по плечу и уходит в сторону своей раздевалки, всё его тело подозрительно трясётся, а затем по коридору раздаётся явно долго сдерживаемый смех. Артём ошарашенно переводит взгляд с книги на удаляющуюся спину вратаря ЦСКА. Кажется, он только что в полной мере оценил всю охуенность Игоря Акинфеева.
