мой дым сладко пьётся, вьётся
1 августа 2020 г., 11:36
Артём честно не планировал засыпать. От слова совсем. Но вот, оглушительная трель телефона разрывается над ухом, и он от неожиданности вскакивает, усаживаясь на диване, с груди с глухим звуком, спасибо большое ковру, на пол шлёпается пульт. Артём совершенно мельком утыкается взглядом в экран телевизора с открытым меню выбора нового фильма взамен того, который закончился уже без должного к нему внимания со стороны единственного зрителя. Этот неблагодарный зритель, в свою очередь, одной рукой трёт предательски отказывающиеся открываться глаза, а другой нашаривает на пару секунд затихший айфон, начавший снова трезвонить, только оказавшись у него в ладони, и, основываясь исключительно на мышечную память, принимает входящий вызов.
— Да, — голос настолько хриплый, что складывается впечатление, что его горло тёрли наждачкой, поэтому откашлявшись и сглотнув слюну, Артём снова повторяет, — Да?
— Тём, Тём, Тём, Тём, Тём, Тёма, — частят на другом конце провода, — Тёмочка, — из телефона доносится такой до неожиданности радостный смешок, что Артёму сначала даже кажется, что он всё ещё спит, но от щипка жжёт бедро, настолько, что приходится растереть его ладонью и в это же время оторвать от уха телефон, чтобы еле продранными глазами убедиться, что да, это Игорь. По крайней мере, именно так написано на экране, и именно его фотография — горячо любимая Артёмом: улыбающийся Акинфеев с красноватыми, чуть обгоревшими носом и щеками — сделанная во время их последнего совместного отпуска, находится там же, — Дзюба, ты что там, уснул? — да, и недовольный голос тоже на сто процентов принадлежит Игорю.
— Нет, — всё ещё хрипло отзывается Артём, растирая ладонью заспанное лицо.
— Врунишка, — смеётся на другом конце Игорь.
— Ты напился, Игорёк, — даже не спрашивает, констатирует очевидный факт Дзюба, вставая с дивана, сладко потягиваясь и разминая чуть затёкшие, от не особенно удобного для сна положения плечи.
— Я напился, — соглашается Игорь со вздохом, пару секунд молчит, а затем снова вздыхает, — Это очень-очень плохо, что я напился, потому что все всё ещё танцуют, а я нет, — и действительно сквозь шум воды из-под крана, можно с лёгкостью разобрать звуки улицы и совсем уж в отдалении, льющуюся из мощных колонок, музыку.
— Почему бы тебе тоже не пойти и не потанцевать ещё немного? — спрашивает Артём, растирая колющее от ледяной воды лицо мягким полотенцем.
— Тём, а где ты? — вместо ответа на артёмов вопрос Игорь задаёт свой, причём делает это таким жалобным голосом, что у Артёма сердце начинает так ныть от переизбытка чувств, что пиздец, честное слово.
— Дома.
— Дома дома или дома дома?
Артём фыркает, наклоняясь, чтобы поправить язычок на надетом уже кроссовке.
— Дома дома, можешь пойти ещё потанцевать, я скоро приеду, просто скинь адрес.
— Спасибо, — благодарно выдыхают на другом конце провода.
Пьяный Игорь Акинфеев — это событие редкое и поэтому непредсказуемое. Слегка подшофе или чуть перебравшим с шампанским или лёгким вином Артём его видел, но настолько пьяным, как сейчас, лишь однажды, правда, следует учитывать тот факт, что и сам Дзюба был ничуть не лучше и мало что помнит об этом знаменательном событии, так что, можно смело заявлять, что Артём практически не знаком с напившимся Игорем. Что же, ему предстоит крайне интересная встреча.
***
По относительно пустым в этот час ночи, или правильнее было бы сказать раннего утра, московским дорогам добраться от дома до центра, по адресу бара-ресторана, название которого пришло в сообщении минуты через три после их разговора, получается за плюс-минус полчаса. И возле этого то ли бара, то ли ресторана количество крутых тачек на одну парковку просто зашкаливает, отмечают здесь явно что-то с большим размахом. Только вот, судя по знакомой из телека физиономии, никак не относящейся к миру спорта, вразвалочку прогуливающейся по парковке, это не одно из тех мероприятий, на которые любит захаживать Игорь. Поэтому вопрос — как его сюда, блять, занесло? — до безумия интересует Артёма. Во время их утреннего разговора, когда он был ещё в Питере, Акинфеев ни словом не обмолвился ни о чём подобном. Хотя и он, в свою очередь, не упомянул о купленном уже билете на сапсан. Так что 1:1. Переступив порог бара-ресторана (фейс-контроль — два бугая больше него самого и девочка, на их фоне выглядящая просто Дюймовочкой — тёршийся на входе, даже не тормознул его, всё-таки от его собственного статуса «рожи из телека» есть свои плюсы) Артём непроизвольно напрягается, вряд ли, конечно, сюда есть ход акулам пера и прочим представителям прессы, да и шоу-бизнес — это то ещё болото, хоть новый Питер отстраивай, но, хуй их знает, всё равно, особо светить лицом не хочется. На его счастье, Игорь обнаруживается практически тут же — сидящий на мягком пуфике в компании Жукова, чьё присутствие тут же даёт ответ на вопрос «Какого хера Игорь забыл на этом празднике жизни?», потягивающий тёмное пиво из бутылки и плавно покачивающийся под музыку. Замечают его не сразу, поэтому Артём даёт о себе знать громогласным: — Карета подана, товарищ капитан. Жуков, услышав его голос и повернувшись к нему, хмурится, то ли из-за того, что он здесь, чтобы увести Игоря, то ли Артём просто досаждает ему своим существованием, наверняка тут не угадаешь, но, если честно, ему абсолютно плевать, плевать вообще на всё, за исключением в момент просветлевшего Игоря. — Артё-ём, — довольно восклицает он, растягивая гласную в его имени, — Представляешь, у меня кружится голова, и поэтому я не могу встать. — И ты решил, что пиво поможет тебе в этом нелёгком деле? Охуенная идея, Игорёчек, — хмыкает Артём, приближаясь к этим друзьям-товарищам. Для начала, он протягивает руку Жукову, тот, конечно, жмёт её, но со всё ещё недовольным ебалом, Артём вздыхает. За всё время он пересекался с Серёгой раза три или четыре, и все разы тот был предельно приветлив, дружелюбен и трезв. Но не сейчас. Ну что ж, вот и очередное доказательство того, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, в этом конкретном случае, на роже. Затем протягивает руку Игорю, который ухватившись за неё, поднимается с насиженного пуфика, чуть покачиваясь, и руку Артёма не отпускает, свою же другую, всё ещё сжимающую бутылку пива, закидывает Дзюбе на плечо, и весь прямо-таки ластится, по-кошачьему, иначе и не скажешь, как умеет только он, даже в таком состоянии, смазано проезжаясь губами по артёмовой челюсти. — Едем? — спрашивает Артём, невольно млеющий от такой нежности. — Да, — соглашается Игорь, но с места не двигается, — То есть, нет. Поссать бы, — тяжело вздохнув, сообщает он и, отстранившись, начинает тянуть Артёма за собой куда-то в глубь бара, кажется, совершенно позабыв про свою кружащуюся голову. Жуков тоже поднимается и плетётся за ними следом, Артём, если честно, с радостью скинул бы этот прицепившийся хвост, но идти на конфликт желания нет, потому что если пьяный Игорь — это в каком-то смысле неизвестность, то пьяный Жуков — это вообще потёмки. Хер его знает, может он начинает кулаками размахивать, когда переберёт с горячительными. Не то, чтобы у него есть шансы набить морду Артёму, хоть пьяным, хоть трезвым, но потом ведь проблем не оберёшься, да и после чего-то подобного вряд ли его план с «не светить мордой лица» увенчается успехом. В уборную Игорь тоже тянет его за собой, и Дзюба покорно идёт, но всё-таки интересуется: — Я тебе там зачем? Подержать? Игорь, словно это лучшая шутка, из когда-либо озвученных Артёмом, начинает откровенно ржать. — Ну можешь. — Не, давай уж как-нибудь сам, подержу, как протрезвеешь, — и всё-таки отпускает Игоря, аккуратно подтолкнув его к открытой кабинке, где он одной рукой цепляется за стену, а другой, растеряв свою привычную грацию, расстёгивает узкие джинсы. Сам Артём прислоняется к прохладной стене, покачивая головой в такт совсем уж заглушённой толстыми стенами музыке. — Ты мне не очень-то уж и нравишься, — всё же решает озвучить чуть заплетающимся языком очевидный уже факт Жуков, про которого Артём успел позабыть. — Я как-то уже сам догадался, — отвечает он, и поворачивает голову к Сергею, который стоит так же прислонившись к стене, и откровенно проваливается в попытках состроить грозное выражение лица. — И если ты посмеешь хоть как-то разрушить жизнь Игоря… — Ой, блять, боже, лучше бы я тебе просто не нравился, — прерывает эти едва ли успевшие начаться разглагольствования Артём, отмахиваясь от Жукова, как от надоедливой мухи. — Нет, ты послушай, — опять начинает он. — Нет, не буду, — снова перебивает его Артём, отворачиваясь и наблюдая за покачивающимся уже у раковины Игорем, — Ну что, товарищ алкоголик, готов? Жуков недовольно бурчит по левую руку, но, к счастью, заканчивает со своими нравоучениями, выслушивать какие-то мысли об их с Игорем отношениях от человека, который об этих самых отношениях знает только как о наличие оных, нет ни желания, ни, впрочем-то, и сил, сейчас хочется просто забрать Игоря домой, уложить его спать и проследить, чтобы тот не сильно мучился от похмелья, которое несомненно накроет его с утра. — Тём, а давай сначала потанцуем, — предлагает Игорь, не так уверенно, как обычно, держась на ногах, подходит к нему, обхватывает Артёма за талию и укладывает голову ему на плечо, начиная покачиваться, совершенно не попадая в такт музыке, которая ещё и на медляк не тянет, как ни старайся. — Э-э, нет, дорогой, давай, и тебе, и мне уже давно пора баиньки, поехали домой, — погладив его по взлохмаченной макушке, говорит Дзюба. Игорь раздражённо что-то ворчит, но свои попытки в танцы заканчивает и отлипает от Артёма. — Пиздец, зануда, не ожидал от тебя, но ладно уж, поехали, — со вздохом соглашается Игорь, затем подходит к Жукову и приобнимает на прощание, хлопнув его по спине, — Пока, Серёг. — Пока, Игорёк, — вторят ему в ответ, — Артём, — и в Артёма летит предупреждающий взгляд, от которого он снова отмахивается, — До свидания. — Да-да, пока, — отвечает Дзюба и, уложив руку Игорю между лопаток, выводит его из туалета, а затем и из бара. Когда Игорь надёжно пристёгнут, пришлось ему помочь, потому что «ёбаные пальцы, нихуя не слушаются», сам Артём сидит на водительском месте и выруливает с даже не думающей пустеть, несмотря на розовеющее небо, парковки, он всё-таки спрашивает: — Ну и что был за повод, что ты так наклюкался? — Не знаю, — задумчиво отвечает Игорь, сосредоточено перелистывая радиостанции. — Как так? — Артём кидает взгляд на пожимающего в ответ плечами Акинфеева. — Вот так, мы с Серёгой встретились, чтобы посидеть, поболтать, никого вообще не трогали, а тут ему позвонили и пригласили то ли на чей-то день рождения, то ли на выпуск какого-то альбома, то ли ещё что, я так и не понял. Ну, а мне не очень хотелось ехать домой, поэтому вот, — гордо выговаривает Игорь и улыбается. — Да уж, Акинфеев, стоило оставить тебя на недельку одного во время отпуска, и ты уже ушёл в отрыв. Игорь смеётся и почти тут же укладывает ладонь Артёму на колено, медленно поднимаясь ею вверх по бедру. — Тё-ё-ём, — тянет он. В его голосе отчётливо слышится лёгкая, знакомая хрипотца. Артём громко сглатывает. — Игорь, — предупреждает он, не отрывая взгляда от шоссе впереди. — Артём, — вторит ему Акинфеев. Пальцы, которые несколько минут назад отказывались слушаться Игоря, игриво сжимают его ногу. Вся артёмова кровь резко меняет направление и уверенно стекается к месту между ног, и он ничегошеньки не может с этим поделать, его тело всегда реагирует так на Игоря, в любых условиях и, как оказалось, даже когда Игорь пьян в стельку и сам не ведает, что творит. — Нет, — твёрдо прерывает его Дзюба и убирает ладонь со своего бедра. Игорь тут же дует губы и недовольно скрещивает руки на груди. Да, пьяный Игорь — это что-то. Просто что-то. Он обижено сопит весь оставшийся путь до дома, но, когда Артём помогает ему выйти из машины, благодарно выдыхает, так цепляясь за его руку, словно это единственная константа в жизни, и в лифте жмётся лицом в шею, прячась от яркого света потолочных ламп. — Тём, — жалобно стонет Игорь, пока Артём отпирает дверь, — У меня ёбанные вертолётики. — Тошнит? — обеспокоено спрашивает Артём, заглядывая в затуманенные алкоголем карие глаза. Но Игорь отрицательно мотает головой, неловко пытаясь скинуть кроссовки, цепляясь за стену в прихожей. Артёму приходится присесть перед ним на колени, чтобы помочь избавиться от обуви, и тут же у него на макушке оказывается рука, накручивая на пальцы давно не стриженные волосы. Несмотря на двусмысленность их положения, Игорь просто путается в прядках, облокотившись на стену и наблюдая за ним из полуприкрытых век, кажется, весь запас соблазнения иссяк у него в машине, а теперь Игоря просто рубит. Артём невольно улыбается и, наклонившись, из-за чего рука Игоря выскальзывает из его волос и безвольно падает вдоль тела, мягко целует его в левое колено прямо сквозь чуть потёртые джинсы, на что Акинфеев довольно что-то мурлычет себе под нос. — Давай, пьянь моя, пойдём, уложу тебя, — поднимаясь, говорит Артём и, взяв ладони Игоря в свои, тянет его в сторону спальни. Когда Дзюба раздевает его, то тот больше похож на безвольную куклу, каким бывает после особенно изнурительных матчей, только сейчас это как-то вдвойне хуже, потому что Игорь буквально спит стоя, а затем и сидя, никак не реагируя ни на какие реплики и поднимая руки, чтобы у Артёма была возможность стянуть с него кофту, только на третью просьбу. Уложив Игоря и укрыв его одеялом, он направляется к окну, открывает его, в спальню тут же врывается свежий воздух раннего летнего утра, задёргивает тяжёлые шторы, прячась от лучей восходящего солнца, и только собирается сходить на кухню за стаканом воды и упаковкой аспирина, потому что Игорь, даже после таких полных на события вечера и ночи, может проснуться и раньше немного заебавшегося Артёма, и чтобы он не шарился по аптечке в поисках таблеток от головной боли, пусть лучше всё будет под рукой, когда Игорь вздыхает и тихо зовёт его. — Тём, поцелуй? — жалобно просит он, и его глаза так блестят в тёмной комнате, что, даже если бы Артём был полным идиотом и раздумывал над отрицательным ответом, эти глаза не оставили бы ему никаких шансов. Он возвращается к кровати, склоняется над чуть повернувшимся с бока на спину Игорем и припадает к его губам. Они горькие от выпитого алкоголя, особенно отчётливо чувствуется тёмное пиво, которое Акинфеев пил в самом конце вечера, но, среди всего этого многообразия горячительных напитков, пробивается лёгкий неповторимый вкус самого Игоря, по которому он успел соскучиться даже спустя несколько дней разлуки. Артём счастливо выдыхает и разрывает поцелуй. — Спи, — шепчет он, наблюдая, как закрываются глаза Игоря, и мягко поглаживает его щёку тыльной стороной среднего и указательного пальцев.
