Остаться в живых

И зачем только я решилась пойти в спецназ? Уже и не знаю. Мнимые иллюзии доказать, что женщина сильнее мужчины. Да. Возможно, сильнее, но только морально, нежели физически. Шальной был прав, что спецназ — дело мужское, но только я, как всегда, в своём репертуаре. Начала отстаивать правоту, доказывать то, в чем даже сама порой сомневаюсь. Как в дебатах: тебе дают тему, а ты давай, отстаивай ее. Мужчинам проще в этом деле, у них нет боли в животе, возникающей ежемесячно, нет тех чувств, которые присущи только женщине. Но и у меня есть некоторые плюсы, которые помогли мне тогда, а именно — хитрость и сила воли. Только в данный момент мне уже ничего не поможет. Мои руки и ноги мертвой хваткой связаны за спиной тугой верёвкой. Голова жутко болит и ноет. Перепробовав все попытки вырваться из этого дерьма, я сдалась. Опустила голову на холодный пол, от которого несло ржавчиной и еще чем-то, отдаленно напоминающим кровь и плесень. Тело предательски ныло от стягивающих верёвок, а рёбра болели так, как будто меня сильно избили ногами, хотя, наверное, так и было. Не знаю, сколько я уже тут лежу, но я окончательно потеряла связь с реальностью. Все, что я могу, так это рассуждать и копаться в своём прошлом, искать смысл жизни. Хотя и это бесполезно... Стены давно осмотренной комнаты уже значительно давили на разум, а тусклый свет, исходящий только из-под двери, давал надежду на свободу. Периодически из-за этой двери доносились голоса, которые эхом отдавались у меня в голове, и мелькали тени людей, которые явно что-то бурно обсуждали. — Тащите ее сюда! — эта реплика заставила меня вздрогнуть. Страх неизвестности и собственной беспомощности взял вверх. Меня потряхивало, можно сказать даже трясло с каждым шагом того человека, который все ближе и ближе подходил к двери. Дверь открывается, яркий свет заставляет зажмуриться. Я чувствую, как меня резким движением поднимают, будто котенка за шкирку. А затем удар моего связанного тела об пол. Сил кричать нет, вырываться тоже. Помещение было похоже на сырой подвал какой-то заброшки. Бандитов было пятеро, все они одеты в чёрные экипировки с балаклавами на голове, крупного телосложения. В центре помещения стоял довольно большой монитор, из которого доносились до боли знакомые голоса. — Как видите, товарищи контр-адмирал и другие вояки в погонах, она жива. Пока что. Но я в любой момент могу это исправить. — Вы же понимаете, что ваши условия почти невыполнимы, — голос Пригова вернул меня в реальность, но каких усилий мне стоило поднять голову и посмотреть в монитор! Им больно. Им больно смотреть на меня такую... Батя Рита. Мы вытащим тебя, только не сдавайся, девочка. Все будет хорошо. Я даже попросил помочь Шального, который сразу же подорвался, бросив свои не менее важные дела, как только узнал, что ты в заложниках. И да, пусть это на меня не похоже, ведь я ни у кого помощи не просил, зарекаясь делать все сам. Но сейчас не та ситуация. Сейчас в опасности ты, а рисковать тобой я не намерен. Пусть я ревную тебя к нему, но сейчас думать об этом очень глупо. Все на пределе. Даже Шальной, который славится своей выдержкой и холоднокровием, нет-нет да зажимает кулаки. Что там говорить о Бизоне, о человеке, у которого все эмоции всегда на лице. Он сидит, то и дело что показывая оскал, сжимая кулаки, которые явно чешутся набить им всем рожи. — От вашей оперативности зависит ее состояние, — пытатель рукой показал на Риту. — Вы же понимаете, у неё нет той информации, которая нужна вам, — голос Шального по-прежнему был спокоен, а выражение лица оставалось каменным. — Может и нет... но она есть у вас. Поэтому пытать мы будем не ее, а вас. Только ей будет больно, очень больно, если вы не скажете пароль и допуск к системе КТЦ. Молчите? Ну, продолжайте. Хотя на вашем месте я бы лучше позаботился о состоянии вашей подружки, — протяжно, будто издеваясь, произносил главарь. — Собираетесь убить ее? Вы же понимаете, что вам это ничего не даст, — пытаясь подольше потянуть время, начал разговор Пригов. — Убить? О нет, я ее не убью. Я буду медленно и мучительно ее пытать, а вы будете на это смотреть. И даже не пытайтесь отследить меня, я снимаю это через закрытый канал, — бандит взял Багиру за волосы и притянул к себе, сажая на колени. — Поздоровайся со своими друзьями. Смотри как они переживают, — главарь показал на монитор. — Да пошёл ты, — выдавив из последних сил свою реплику, я чувствую резкую боль на своём лице. Пощечина прилетела следом, а затем меня опять поднимают, возвращая в исходное положение. — Дерзкая, люблю девушек с характером, — усмехаясь, произносит он, сохраняя хищное выражение лица и поглаживая меня по губам, тем самым стирая кровь. Багира Мне больно смотреть в монитор. Мне больно смотреть на Бизона, который просто в ярости. Мне стыдно смотреть на своих командиров, для которых я всегда была лучшим бойцом. Вот и Шальной тут, не ожидала его там увидеть. Я чувствую его тяжелый взгляд на себе, и от этого становится ещё более не по себе. Страшно показывать свою слабость. Страшно осознавать, что сейчас происходит. Мне до сих пор все это кажется затянувшимся сном. Кошмаром, после которого ты просыпаешься посреди ночи, осознавая, что это всего лишь плод твоего воображения. Но, к сожалению, это реальность...