Невнятная история

Родриго брел по лесу без тропы, словно бы наугад. И рассеянно смотрел по сторонам, словно от скуки. Вот уж задачу задал ему наставник — найди то, не знаю что… По лесам он бродил уже семь дней. Семь суток ночевал у костра, питался сухарями и не видел людей. Впрочем, последнее его вполне устраивало. Среди людей он все равно был одиноким. Люди замолкали при его появлении и провожали его взглядами, в которых читались уважение, страх и ненависть — в разных пропорциях. Наверное, он сможет привыкнуть к этому, как привыкли другие, как привык его наставник… Когда-нибудь сможет. Невесёлая доля — быть младшим сыном в небогатом семействе. Особенно если отвечаешь не только за самого себя. Если ты ещё и сестру обеспечивать должен. Тебе — любимая сестра, старшим братьям — никто. Так получилось. Для обоих родителей это был не первый брак. Судьба младших сыновей определена давным-давно. «Море, церковь или дворец, избери одно, и нужде конец» Дворец… Ну, это не с его родословной. Да и не с его нравом, по чести говоря. Вот о море он мечтал. О дальних походах, о далёких странах, о тугих парусах… Злая насмешка судьбы — он оказался подвержен морской болезни. Несколько раз пробовал перетерпеть, преодолеть себя, потом понял — безнадежно. А церковь принимала всех. И у него, Родриго, оказались все шансы преуспеть на этом поприще. Неплохо образованный и неглупый, упорный и терпеливый, он с самого начала выделялся среди других послушников. Четкий распорядок и строгая дисциплина были ему по душе, особенно по контрасту с буйным нравом и безалаберным образом жизни старших братьев. К аскетизму привыкнуть было несложно, он и раньше не знал излишеств. А уж библиотека… Каждая новая книга была для него неизведанным миром, каждая дарила радость открытий. Вот только все это никак не могло повлиять на избыток желтой желчи в его теле. Да, конечно, Родриго знал, что теория о связи между балансом телесных жидкостей и темпераментом считается спорной, а то и ошибочной, но сам оставался верен ей. В самом деле, никто ведь не станет спорить, что кровопотеря уменьшает выраженность сангвинических черт, а меланхолики часто подвержены желчекаменной болезни! А сам Родриго, несомненно, был холериком, со всеми достоинствами и недостатками этого типа. Наставники хвалили его успехи и в лекарском искусстве, и в риторике… Но все это казалось ему слишком пресным, скучным. И при первой же возможности Родриго пошел в аколиты к инквизитору. И вот три года ученичества позади. Это его первое самостоятельное дело. Ну, не то чтобы совсем, дела-то ещё никакого нет. Просто наставник ткнул пальцем в карту и сказал: — Поди проверь, что там происходит, а то я чувствую нехорошее… Вот он и ходит. Прикинул, какую площадь покрывает палец старика, с учетом масштаба карты, чуть прибавил для верности, обошел по кругу, а теперь идет по сужающейся спирали в надежде найти невесть что. Первые три дня прошли совершенно впустую. На четвертый Родриго вышел к ристалищу, и ему показалось, что он тоже что-то чувствует. Он несколько раз обошел вокруг палаточного городка, потолкался среди рыцарей, постоял у турнирной дорожки… Ничего особенного, не считая очевидной греховности пролития человеческой крови без нужды, из самолюбия, на потеху. Наверное, ошибся… И вот — седьмой день. Родриго вышел на поляну и замер, точно охотничий пес, почуявший добычу. Перед ним стояла огромная ель, словно сожженная ударом молнии. Вот только молнии бьют в верхушку, а не в комель… Да и гроз не было уже больше месяца, а ель сгорела дня три назад — трава еще не успела сомкнуться над раскиданными вокруг углями. Первым делом Родриго возблагодарил господа за то, что сумел-таки найти след богомерзкой твари. Потом упрекнул себя за недостойное чувство зависти к наставнику, сумевшему так издалека уловить проявление дара. Потом — задумался о том, что делать дальше. Предполагалось, что он должен только проверить, не ошибается ли наставник. Ну, проверил. Не ошибается. И что? Вернуться и доложить? О чем — о сгоревшей ели? И что это даст? За то время, что понадобится ему на дорогу, тварь может уйти куда угодно, и поиски придется начинать сначала. Нет, он не будет спешить возвращаться. Он выследит тварь. Посмотрит ей в лицо, узнает ее имя. Найдет, где у твари логово. Разумеется, Родриго понимал, что он пока не в состоянии самостоятельно справиться с тварью. Да что там говорить! В одиночку это вообще мало кому под силу. Он вспомнил своего наставника… того, первого. Вспомнил и передернулся. Нет, он только выяснит все, что можно. И тогда вернется. Бродить по лесу больше не имело смысла. Хоть их и называют псами господними, но собачьего чутья у него нет. Он найдет тварь по другому следу — по кровавому. В новых поисках прошло еще несколько дней. …Он стоял на коленях над телом женщины. Судя по остаткам кожи — молодой. Судя по остаткам одежды — крестьянки. Стоял и заставлял себя смотреть, не жмуриться, не отводить глаз. До сих пор он считал, что привык ко всему… Он надеялся, что она умерла раньше, чем тварь наигралась. Что большая часть ран… или хотя бы самые страшные раны… были нанесены бесчувственному телу. До сих пор его вели верность наставнику, желание принести пользу церкви и самолюбие. А теперь он просто знал, что должен найти тварь. И уничтожить. Должен. И совсем неважно, погибнет ли он сам…