Невнятная история

Свечи в канделябре тихо потрескивали, с шорохом развернулся очередной свиток. Его Величество Гвенаэль Третий поморщился и взял лупу: разобрать мелкий почерк главного казначея можно было лишь с ее помощью. В этом замке у границы лесов не было отдельного кабинета, как в столице, и приходилось работать прямо в спальне. С кровати послышался шорох. — Мне скучно, — протянул Дезирэ, и, перекатившись по высокому ложу, уставился на сидящего за столом короля. — А мне — нет, — отозвался тот, потянувшись за следующим донесением. Дезирэ со стоном откинулся на спину, золотые пряди потекли по меховому покрывалу до самого пола. Гвенаэль нахмурил брови, обмакнул перо в чернильницу, задумчиво покусал его кончик и поставил внизу листа размашистую подпись. — Ты обещал, что не позволишь мне скучать, — капризно протянул фаворит, вновь зарывшись в ворох мехов. — Ты хотел турнир — я его устроил, — невозмутимо ответил король и зачерпнув щепоть песка, бросил на темно-синие линии чернил. — Он скучный, — буркнул Дезирэ. — Я и так знаю, что победит этот громила Венсан или де Мерсье с его прыщавой мордой… — Я говорил тебе приглашать всех желающих, ты сам отказался. Еще и повыгонял толковых бойцов. — Э-эли-и… — Дезирэ сполз с кровати и уселся на ковре, забавно сведя золотистые брови. — Ты предлагаешь мне решить проблему с деревенщинами еще большим количеством деревенщин? Король неопределенно хмыкнул и вновь углубился в чтение. Фаворит умел быть невыносимым, но Его Величество давно не реагировал на столь примитивные попытки вывести его из себя. — Возьми двор, съезди на охоту, — предложил Гвенаэль, переворачивая страницу. — И кого здесь можно поймать? — сморщил носик фаворит. — Оленя? — Говорят, тут водятся неплохие вепри и медведи… — отрешенно сказал король. — А пумы? — оживился Дезирэ. — Хочу пуму! Он подпрыгнул на ковре, словно котенок, и устремился под стол короля с вполне определенными намерениями, но его величество оттолкнул фаворита ногой в вышитой домашней туфле. — Дай мне поработать, наконец. И перестань вести себя, как трехлетний мальчишка. Дезирэ поднялся на ноги уже совершенно другим, собрал волосы и прошел к столику у жарко полыхающего камина, налил себе вина и сел в кресло, закинув ноги на стол. В лице не осталось ничего детского, поза излучала спокойную силу и грацию большой кошки, совсем такой, с которыми фаворит так любил играть. Гвенаэль задержал взгляд на его пальцах, плетущих косу и в который раз поразился тому, как Дезирэ умеет менять маски. — Ваше Величество… — в комнату просочился слуга. — Епископ желает с вами говорить. — Проводи, — кивнул головой король. Он запахнул сорочку, завязал ворот и обратился к фавориту: — Иди к себе. — Как скажете, Ваше Величество, — широко ухмыльнулся тот, поднялся и запрыгнул на кровать. Гвенаэль закатил глаза. — Брысь! Сейчас сюда войдет епископ, я должен соблюсти минимум приличий. — Ты же король, ты ничего никому не должен, — съязвил Дезирэ, но, подхватив свой парчовый халат, послушно скрылся за маленькой дверью в углу спальни. В комнату вошел низенький и круглый человек, чья лиловая бархатная мантия так туго обтягивала бока, что при каждом шаге слышался воображаемый треск. — Ваше Величество… Король встал из-за стола. Чтобы поцеловать пухлую руку, ему пришлось согнуться чуть ли не вдвое. Епископ окинул взглядом спальню, принюхиваясь, словно гончая, затем обернулся к Гвенаэлю. — Я вынужден испортить вам настроение, государь. Ко мне привели монаха, который рассказал о следах одаренного… прямо здесь, в пяти лье от города! Я видел истерзанное зверем тело… Это ужасно! — епископ взмахнул пухлыми ручками так, что святой символ рассеченного круга звякнул о золоченые пуговицы рясы. Король поднял бровь. — У церкви есть все полномочия, чтобы поймать и обезвредить тварь, — заметил он. — Мы примем меры, однако мой долг предупредить вас об опасности, — поклонился епископ. — Я прикажу удвоить охрану, — кивнул Гвенаэль и вновь склонился, принимая благословение церковника. Едва за ним закрылась дверь, как из своей каморки вылетел Дезирэ. — Подслушивать — неблагородно, — заметил король, усаживаясь на край постели. — Благородство — это скучно, — парировал фаворит, падая на ковер у его ног и поднял взгляд: — Эли… Ты ведь хочешь от меня отдохнуть, не так ли? Гвенаэль тяжело вздохнул. — Хотя бы до вечера. — Тогда… Разреши мне собрать двор и поохотиться, — хитро улыбнулся Дезирэ. — Только не на медведя… Будет весело! — Это опасно, — покачал головой король. — Одаренные способны на все. — Я тоже, — оскалилась золотоволосая бестия. — Знаю. *** Ему никак не удавалось смыть с ладоней кровь, выцарапать ее из-под ногтей, избавиться от вездесущего запаха и вкуса… Человеческая кровь такая гадкая на вкус… Его снова скрутило рвотным спазмом. Дрожащие ладони зачерпнули воды из ручья, холод полился на лицо, грудь. Лишь на миг избавляя от намертво въевшейся вони. Он опустил голову в ручей целиком и вынул только тогда, когда стало нечем дышать. Колени саднило от ерзанья по острым камням на берегу. Стоило вдохнуть лесной воздух, как снова показалось, что он слышит тот запах… запах ее крови. Запах смерти и мести. Когда он ощутил его так близко от Портала, он испугался до смерти. Во-первых, что сошел с ума — ее не могло быть здесь, этой твари не могло быть здесь! Потом испугался, что Портал захватили фанатики, возможно запах любого из них похож на ее запах… Что было потом? Он крался по следу, и с каждым шагом воспоминания захлестывали волнами. Их скромный поселок на обрыве, горящий закатным огнем ельник… «Дитя, где ты живешь? Где твои родители? Помоги страннице…» Выкручивающая душу боль. И то, как он полз по траве, уже зная, что не успеет предупредить своих… Огонь и растерзанные тела. Зачем она пришла? Выслеживать, чтобы убить. Других целей у фанатиков не бывает. Какая разница — зачем? Главное, что он отомстил. За каждую рану и ожог на телах своей семьи. За отрезанные хвосты, которые они забрали с собой как трофеи. За страх и безграничную боль потери. Он снова окунулся в ледяной ручей, несмотря на то, что тело дрожало от холода. Нет, после ее смерти ему не стало легче. Ему стало страшнее. Когда он увидел, что сделали его когти и зубы. Когда он осознал, что, возможно, есть правда в речах фанатиков-убийц. Когда мстительный зверь в нем возобладал над разумом, долгом и честью… — Мачетко! Иди ужинать, Клод нашел дикий мед! Он дал себе еще мгновение, потом отозвался хрипло: — Иду.