Тайна северного короля

Они покинули племя Ашаада ближе к обеду. С ними ушло десять мужчин и пять женщин. Добровольцы, которые рискнули первыми увидеть землю, подаренную за заслугу одного из них. На вопросительный взгляд Йена, Утсендари лишь коротко ответил: — Не жди, что всё племя с детьми отправиться в неизвестность. Если всё будет хорошо, переедут и другие. Когда они все вернулись к дому Элиаса, там уже никого не было, кроме мага и слабого Вильяма. Мужчина едва мог сам преодолевать несколько десятков метров, поэтому продолжал находиться в гостях у старого, и не такого уж друга. Тем не менее, огрызаться как раньше, на каждое слово, у мага не было сил, и он лишь тяжело вздыхал. Тем не менее Элиасу удалось сделать едва ли невозможное. — Твой отец ждет тебя уже дома, — маг грелся на лужайке у дома Элиаса, закутанный ещё добавочно в одеяло. Не смотря на теплую погоду, что всегда была на этой территории, мужчину ужасно морозило. — Бедняга после слез Лейва, когда они связались через магическое зеркало, едва рассудок не потерял. Так что они там сейчас все пируют и знакомятся с избранником Арна, — Вильям ехидно захихикал, представляя выражения лиц всех рыцарей, что вместо прекрасной супруги обнаружат эльфа. Дайен был рад, что маг очнулся и убедившись, что с ним всё будет хорошо, поспешил вместе с остальными встать в круг телепортации, который Элиас использовал уже в третий раз для большого количества душ. Не успели тэл’атины прийти в себя, как уже стояли по пояс в снегу на другом континенте, где Зима вновь вступила в свои права. Благо, замок был напротив и дойти им удалось за считанные часы через город. На незнакомцев смотрели с опаской, конечно, но больше было заинтересованности. «Таких» здесь никогда ещё не видели и удивлялись, что творит природа. У входа в город их встретили воины, которых Андерс выставил для встречи сына, и провели всех до места назначения. В замке гигантам выдали теплую одежду, которая им не подошла. От чего всю оставшуюся ночь швеи были загружены работой. Их отвели по комнатам, но племя отказалось рассредоточиваться, поэтому пришлось в самую большую заносить пятнадцать небольших кроватей. Ашаад, наблюдавший за всем, и умеющий считать, теперь вопросительно смотрел на наследника, что не отходил от племени ни на шаг. — Я думал ты будешь спать со мной… — не громко проговорил тот, но мужчина категорически отказался и вскоре принесли шестнадцатую кровать. И как бы Дайен был недоволен, он вскоре забыл об этом. А после к ним спустился и король. Арн обнимал рыжеволосого эльфа, что не отпускал мужчину теперь никуда без себя. В главном зале шел большой пир и серокожие были приглашены туда. — Теперь вы часть моего королевства, так что прошу за свой стол! — громогласно вещал мужчина, — Поедите, отдохнете, а завтра с утра поедите к своим землям. Лошади ждут, строители тоже, материал маги «принесут»! «Первопроходцы» в северных землях из числа тэл’атинов приняли приглашение и присоединились к пышному празднеству. Тем более, что поводов для большого пира было достаточно: возвращение домой Короля, его друзей и наследника, а так же новый, многообещающий союз двух народов. Почетных гостей рассадили по местам возле королевской семьи и их приближенных. А Утсендари Йен сразу же потащил ближе знакомить со вторым отцом, что и сам до сих пор не верил своему счастью наблюдать самых близких ему людей снова с ним рядом. Этот год прошел для него тяжело, в заботах и тревогах, но он устоял и был вновь вознагражден тем, что муж и сын вернулись к нему. За эти дни рыжеволосый вспомнил старую привычку, оставшуюся от прошлых травм, и ходил за Арном хвостиком. Впрочем, мужчина тоже не отставал и не отпускал возлюбленного далеко от себя, всегда держа его в поле зрения. — Так это и есть тот великий воин и твой друг, о котором ты болтаешь без умолку? — эльф мягко улыбнулся на смущенное сопение от сына и кивнул серокожему гостю в знак приветствия. — Для меня честь познакомиться с тобой, Ашаад, и наконец, лично выразить тебе мою благодарность. Спасибо, что вернул его домой, — лицо эльфа было светлым и излучало радость. Вмиг исчезли усталость и страхи, даже глаза светились так же ярко, как у его юного отпрыска. Еще раз обняв Дайена, он отпустил их праздновать, а сам вернулся к супругу за стол. — Ну вот, ты понравился обоим родителям, это успех, — принц несильно толкнул друга в бок, улыбаясь до ушей. Поход и лишения были позади, сейчас они были в тепле и безопасности, так что, можно было расслабиться. Младший Бьерн был легок и весел, но не забывал и о гостях, помогая немного растерянным великанам влиться в общество, завести знакомство и беседу. Не привыкшие к такой обстановке, они вели себя сдержанно, даже несколько скованно, но принц верил, что однажды их расы свяжет крепкая дружба. А, может, и что-то большее… Об этом он подумал в тот момент, когда увидел на столе, среди множества яств и угощений, небольшой поднос с теми самыми «оранжевыми фруктами». Для давних запретов он был уже слишком взрослым, никто теперь не мог запретить ему съесть хоть дюжину сладких мандаринов. И все же юноша не спешил. Он взял с подноса один фрукт, взвешивая его в ладони, как собственное решение. Очень важное решение, которое могло определить многое в его дальнейшей судьбе. Ашаад был прав в том, что не потерпит ветрености и, видят боги, Йен хотел доказать, что достоин того, что тэл’атин может ему дать. И отдать столько же взамен. — Не покидай меня больше никогда, — тихо произнес Лейв, крепко переплетая пальцы Арна со своими, и прижимаясь к его плечу. За шумом разговоров и смеха этих слов почти не было слышно, да и предназначались они только одному. Конечно, эльф не был наивен и знал, что смерть придет за каждым из них, но до той поры надеялся, что больше не подвергнется таким мукам ожидания и неизвестности. — Арн, я люблю тебя. Дайен наблюдал за этой сценой с теплом в душе. Он выполнил свою миссию и воссоединил не просто семью, но и двух до безумия влюбленных, что, кажется, и дня прожить друг без друга не могли. Даже спустя почти два десятка лет. Именно такого он хотел и для себя — этой же верности, заботы и доверия. Возможно, с тем, к кому стремилось сейчас его сердце, это было реально. Правда, поспешного ответа он так и не дал в тот вечер. Нет, все должно пройти не при всех, не в пышном зале, а в личных покоях, в саду… Да где-угодно, но только между ними с Утсендари, потому что этот момент должен принадлежать им двоим и больше никому. Ночь северянин провел без сна, думая, мечтая, строя планы. Смогут ли они быть вместе? Как будут жить, где? Он оставался наследным принцем, Утсендари — обязан был приносить пользу племени, они были из совершено разных миров… И все же юноша хотел быть с ним. Мандарин он продолжал вертеть в пальцах. Осторожно, чтобы не сдавить и не испортить. Ощущая мягкую, чуть шероховатую кожицу; зная, что она таит в себе лучшее лакомство на свете, которое можно разделить с кем-то любимым. На утро решение было принято. Йен знал, чего хочет и намеревался поскорее отыскать Ашаада и сообщить ему о своем выборе. Но работы предстояло ещё очень много и ранним утром серокожие покинули замок не оставляя принцу и шанса. Тэл’атины быстро, меньше, чем за месяц, даже в столь тяжелых условиях, отстроили себе жилища. В прочим, для них самих условия были не такими уж и суровыми. Да, ужасный холод Севера доставлял неудобства, но у них была теплая одежда, безопасный лес, вдоволь животной и растительной еды, лекарства и даже личная охрана. Дайен, опасаясь за столь шаткий, пока что, мир, лично поставил воинов, прошедших с Ашаадом Земли Древних, охранять порядок в поселении серокожих и помогать им. Людей так же было много там. Каждый день приходили строители, что по личной просьбе Короля, помогали строить жилища. Прибегали дети, чтобы посмотреть издали на высоких чужеземцев, прибегали и молоденькие девушки, с удивлением рассматривая столь могучие тела серокожих мужчин. Не прочь были взглянуть и молодые парни, правда на совсем противоположный пол. Одним словом, днём у тэл’атинов было шумно. Ашаад всегда был рядом со своими или на охоте. Он делал больше всех и отвечал за всё. Дайен приходил редко. Он безумно скучал по мужчине, но Арн серьёзно взялся за обучение и подготовку сына к трону. —Я жалел лишь об дном в тот момент, — вспоминал вечерами у камина мужчина, прижимая Лейва и рассматривая сына в кресле напротив, — Что не успел тебе всё передать. Я начал готовить тебя с раннего возраста, но до последнего оттягивал тот момент, когда ты сядешь на престол. Я боялся, что ты не справишься. Кто ж знал, что вместо этого ты побежишь в Земли Древних за поиском одного старика. Последнюю фразу мужчина часто говорил с иронией, но всегда добавлял, что гордиться Йеном и Лейвом. — Теперь и умереть не страшно. За такое мужчина получал от эльфенка игриво под дых, и тема менялась. Время шло. Как бы наследный принц не пытался поймать Утсендари, тот всегда был слишком занят. — Пока племя не переедет полностью, пока всё не будет готово, я не могу отвлекаться. И приходилось парню познавать науку управления государством, готовясь к собственному Дню Рождения. Вильям к этому моменту уже немного оправился. Ниа уже давно был с ним у Элиаса, иногда подшучивая над возлюбленным, что они похожи на одну знакомую им парочку. — Там с одним из любовников тоже так носились…- после чего брюнет поглаживал живот мага, приговаривая разные сюсюканья, словно Вил носит ребенка. Так продолжалось до тех пор, пока маг не вернул себе половину магических сил и израсходовал их сразу на любовника, превращая на сутки в лягушку. Возмущений и ругательств в свой адрес он выслушал после много, но был абсолютно доволен. Само празднование в замке прошло спокойно, если вспоминать предыдущий год. Гости, веселье, королевский пир. Больше всему Йен был рад присутствию Ашаада, что даже соизволил переночевать в комнате принца, под покровом ночи пробравшись к нему. Правда на утро серокожего всё же увидела служанка, и к обеду об этом уже знал Андерс. Король всё же знатно удивился и долго беседовал с сыном на тему такого рода отношений. К чтению морали о благовоспитанности подключился и Лейв. Дайен давно заметил, что это у них была одна черта. Если начал один, второй всегда присоединялся. Вот только на этот раз принц долго их не выслушивал. Просто подгадал более удачный момент и спросил: — А секс втроём в эльфийском замке для вас тоже относится к разряду благовоспитанности и приличия? Лицами родителей парень наслаждался очень долго. Им давно уже были рассказаны истории из путешествий, но всех деталей они всё же не знали. Не ожидая столь каверзного вопроса, эльф смущенно закашлялся и удостоил супруга взглядом: «а ведь то была твоя идея!», радуясь хотя бы тому, что сын не знает остальных историй про них, Вильяма и Ниа… Хватало ему и таких подробностей. — Мы всего лишь хотим, чтобы ты подошел к этому выбору с умом, не бросался в омут с головой, — заговорил наконец Лейв спустя долгую неловкую паузу, — и не забывал о том, кто ты есть. Ты — будущий правитель Севера, на твои плечи ляжет огромная страна и ее народ. Будь благоразумен. Йену ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть и согласиться с наставлениями отцов. Обучение он свое продолжил и был в нем старательным, не распаляясь на мелочи, хотя об Утсендари ни на минуту не забывал. А как только выдавалась возможность — проведывал его с сородичами в быстрорастущей деревне. Так продолжалось еще почти год. Принц много учился, тренировался и проводил время с Королем, учась на его примере. В конце концов, юношеская спесь слегка поутихла, позволяя ему больше полагаться на трезвый и острый ум; тело окрепло, как и его принципы, став крепче кремня. Бьерн еще не раз убеждался в том, что выбрал правильный путь, наблюдая, как тэл’атины сумели обустроиться и привыкнуть к здешнему краю. Люди к новым соседям тоже относились благосклонно. Наладилось общение, обмен знаниями… И скоро из дальнего уголка мира к ним стали «подтягиваться» и остальные члены племени, некоторые даже целыми семьями. Однако, куда больше уверенности он приобрел в том, что хотел Ашаада не просто на одну или несколько ночей, как любовника, а на всю жизнь — партнером, союзником и верным другом. Вдали от него чувства, на удивление, прошли проверку временем. Стали более осознанными, глубокими. Дайен буквально наслаждался этим, понимая, как те же чувства к Эльми отличались… Это не было плохо, наоборот, как эльф и обещал, парень стал больше понимать себя и свои желания. А вместе с тем научился ставить себе четкие цели и идти к ним. Близился очередной Новый Год. Столица сияла и пестрила ленточками, игрушками и огоньками, готовая принимать гостей, которые съезжались сюда со всех окрестностей. Двери королевского замка так же были открыты для всех, кто имел особое значение для Арна, Лейва и их единственного сына. Последний (не считая, конечно же, эльфов и мага с его возлюбленным) больше всего ждал Ашаада с его собратьями-великанами. Теперь на них смотрели не только как на диковинку с дальнего континента, а уже более спокойно, почти как на своих, чуть ли не с гордостью. Это ж в какой еще стране приняли бы таких чужеземцев! Пожалуй, только Север мог похвастать тем, как охотно и добродушно принимал к себе тех, кто заслужил его доверие и любовь. — Ну наконец! — Йен шагал навстречу делегации Идугила, улыбаясь, и раскрыв руки для объятий. Эльмалирион, став еще светлее и краше, ответил ему такой же улыбкой, обхватив дорогого друга за плечи. — Заждались уже вас, все почти готово. Ночь веселья впереди! — А тебе поди уже не терпится, — рассмеялся эльф, отлипая от юноши. — Что, снова планируешь под аркой бежать? — Нет, в этот раз у меня куда более грандиозные планы, — принц заговорчески понизил голос, приглашая приятеля поговорить об этом в сторонке. Пока их родители приветствовали друг друга и вместе шли греться в залы дворца. — Вот, — Йен достал из кармана мандарин, ярко-оранжевый, словно настоящее солнышко, демонстрируя его Элю. Второй наследник растрогано улыбнулся, выслушав историю о том, что это вообще значит. — Я так рад, что ты решился, — произнес он, сжимая свободную руку брюнета в своих ладонях. — Я принял это решение давно, а все эти месяцы только доказывал самому себе, что не ошибся. Пришла пора доказать это и Ашааду. Серокожие, присутствовавшие здесь первый раз, чувствовали себя неуютно и растеряно, но благо их привели сюда те, кто был первопроходцем и помогали освоится. Те, кто прибыл сюда первым, ощущали себя здесь как дома. И покровительство самого Короля, и доброе отношение живущих здесь людей очень способствовало проживанию. К тому же, между Северянами и тэл’атинами была не такая уж и большая разница. Цвет кожи, наличие светлых волос, почти белоснежных, и груды мышц делали их другими среди эльфов и южан, но здесь… Иногда, нет-нет, да встретиться какой-нибудь дровосек в северных лесах, молчаливый и угрюмый, и ничуть не уступающий в росте серокожему. Мужчины, особенно те, что жили вдали от столицы и больших городов, были не особо разговорчивыми, и ценили больше человеческие поступки, нежели слова. Такие представители деревень дольше всего с подозрением смотрели на чужаков, но и лучше всего в последствии их понимали, ведь вели, почти что, одинаковый образ жизни. Ашаад, как только прибыл на праздник, сразу нашел принца, чтобы поприветствовать. В прошлом году, увидев впервые в живую огромную украшенную ель, мужчина долго не мог оторвать от неё глаз, а мандаринов и вовсе переел. Тем не менее, в этом году отказываться от этого вкусного угощения он совсем не спешил, уже дожевывая первые дольки. — Здравствуй, — мужчина мягко улыбнулся, что было редкостью для него, и у них завязался разговор. О делах деревни, королевства, о праздниках. Близилась ночь и людей становилось вокруг всё больше. Молодой принц испытывал легкое волнение, покалывающее на кончиках пальцев. А его внутренности закрутило в тугой клубок в тот миг, когда он взял серокожего за руку, уговаривая пройти вместе с ним в сад. Ашаад, к счастью, поддался. И они, лавируя между толпами народа, прошли по самой короткой дороге, ведущей во внутренний двор замка. Здесь снег казался практически нетронутым. Белые «дюны» мягко лежали на земле и деревьях, и только высокие ели (тоже украшенные) гордо возвышались над этой белизной. Хотя сейчас, к ночи, снег стал отдавать синевой и переливаться разными цветами, отражая огоньки свеч и ламп. Юноша подвел тэл’атина к тому самому дереву, которое он, возможно, еще помнил из сна, и судорожно выдохнул. Нет, в своем решении сомнений не было. Просто это было ужасно волнительно — признаваться и посвящать себя кому-то всецело и безраздельно. Сначала Йен потянулся к мужчине, чтобы оставить легкий поцелуй на его скуле, — за последний год он слегка подрос, что отлично помогало в такие моменты, — а после чуть отпрянул. Чтобы затем достать яркий и густо пахнущий фрукт из кармана и посмотреть Утсендари в глаза. — Аш, — начал он, — больше года назад ты сказал, что сделаешь меня своим, если я буду к тому готов… И я сделал выбор. Выдержав паузу, он снова взялся за ладонь Ашаада своей, раскрывая ее, и затем вкладывая туда мандарин. Так, если бы отдавал мужчине свою жизнь. — Я готов ко всему и хочу быть с тобой, потому что я… — он вдруг прижался к мужчине всем телом, выдыхая куда-то ему в плечо: «…люблю тебя.» Вдали от них слышались песни и шум десятков голосов, сливающихся в одно. Пока они были надежно укрыты от посторонних глаз ночью и тенью еловых веток. Мужчина принял фрукт парня не без удивления. Он помнил о своих словах, но прошло столько времени, что серокожий начал думать, что сам принц забыл. Так ведь было бы легче. Но парень уперто следовал своим желаниям и Ашааду деваться было некуда. От своих слов он не отказывался, ровно, как и от своих чувств, что возникли к этому человеку. Мужчина ничего не ответил, лишь обнял парня в ответ, а после вовлек в долгий и хорошо ему знакомый поцелуй. Впрочем, это и был ответ в духе тэл’атина. Они провели в тишине и наслаждении друг другом пока их не отвлекли звуки колокола. Все начали собираться вокруг ёлок и считать удары. На двенадцатый небо озарилось сотней разноцветных волшебных огней. Дайен с мужчиной уже были к этому времени на королевском балконе, в присутствии легендарных воинов и королевской четы. После были танцы, песни, вкусная еда на костре. Но Ашаад не остался до самого утра, приглашая принца к себе. Они ушли раньше, к поселению тэл’атинов. Как всегда, дом мужчины был в отдалении, почти за пределами самого селения, но на сей раз выполненный более качественно и размерами побольше. Внутри было тепло, не было никаких не приятных запахов. Даже наоборот, слегка пахло цветами и целебной травой, мясной похлебкой и деревом. Кровать тоже была больше, чем предыдущая, мягче и покрытая мехами. Отзвуки веселья в замке доносились даже сюда, но за закрытой дверью можно было насладиться тишиной. Терять времени тэл’атин не стал. Едва переступив порог, он разделся и проделал тоже самое с парнем, укладывая на свою кровать и принимаясь показывать всё, что умел сам. Искусным любовником серокожий не стал, но обосновавшись здесь обратился к Вильяму за помощью и советами. На удивление, он не услышал от мага не единого возгласа неодобрения. Тот даже не читал гиганту моралей, что избранник Утсендари вообще-то наследный принц и их миры абсолютно разные. Он лишь рассказал, что и как нужно делать, дал несколько магических настоек, а после, хорошо подумав, временно подарил мужчине книгу, где были собраны всевозможные техники и позы. И хоть Ашаад не ждал, что принц придет к нему, но книгу изучил с большой ответственностью. И видимо не зря, удивляя всю оставшуюся ночь молодого любовника. Пригодились и настойки. Одна оказалась обезболивающим бальзамом, а вторая неким подобием смазки, помогая Утсендари и молодому Бьёрну в их не легком ночном деле. Эта ночь навсегда отпечаталась в памяти Йена, как нечто особое. Даже не смотря на их близость раньше, в этот раз они словно скрепляли свой союз. Для него вообще самовольно отдать владение ситуацией в чужие руки было непросто, и все же он это сделал. Доверившись Ашааду до конца и понимая, что сделал это не зря. Как поймет это еще множество раз в будущем. А пока он лежал на постели, среди мехов, тяжело дыша, и пытаясь прийти в себя. Его кожа слегка поблескивала от пота, руки и ноги раскинуты в разные стороны, а грудная клетка часто вздымалась, выставляя беззащитные ребра напоказ. — Поверить не могу, что выжил, — хрипло рассмеялся парень, чуть приподняв голову и кивнув тэл’атину, указав в сторону его, благо, уже дремлящей плоти. — Ты же знаешь, что «этим» и убить можно? — Или полностью заткнуть чей-то многоговорящий рот…- мужчина усмехнулся, расслабленно лежа рядом. Охнув, принц снова откинулся на спину, прикрывая глаза. Все тело ощущалось ватным и едва не невесомым, это было приятно. Как и все то, что с ним выделывал любовник, хотя в первый такой раз Дайен серьезно настраивал себя на неудобство и боль. Заворочавшись, он подполз ближе к серокожему, чувствуя, как кожа быстро остывает, а теплее всего было рядом с сильным телом Утсендари. Близилось утро и даже самые отчаянные гуляки потихоньку разбредались по домам. Впереди было еще несколько свободных деньков, которые обычно проводили не так громко, в кругу семьи и друзей. Такой же вечер ждал и королевскую семью. Йен как раз планировал представить Ашаада, — уже как своего партнера, — когда они все соберутся под крышей замка. Он не сомневался, что родители все-таки примут его выбор и не станут мешать. На самом деле, они уже давно догадывались, к чему все идет и, при всем желании, не стали бы возражать. И точно так же сейчас отдыхали в объятиях друг друга. Более спокойно, конечно, нежели в молодости. Но тоже по-своему хорошо и уютно. Ашаад сильно не горел желанием «знакомиться» с родителями парня, не понимая его поступков. — Они знают меня, зачем тебе представлять меня снова? Но тут принц был не преклонен и мужчине оставалось лишь повиноваться его желаниям. Да и сам он видел, как Йен волновался, когда вечером они сели за один стол с Королем, его супругом, магом и его любовником. Ниа так и не уговорил Вильяма зайти под венец, в основном эльфийский, поэтому довольствовался званием любовника, что бросали ему за глаза. Тем не менее, отрицать важность брюнета для мага никто не посмел бы, видя с какой ревностью, порой, тот охраняет своё сокровище. Но ужин прошел весело и спокойно. Арн, конечно, высказывал беспокойство по поводу новоявленной пары, пытаясь мягко намекнуть, что они «могли бы подумать ещё раз», но упрямство сына было безгранично. — Да он же тебя порвет! — вырвалось у седовласого мужчины, на что Лейв недовольно воскликнул мужу, а Вильям лишь рассмеялся, ибо ответ принца едва не заставил подавиться едой обоих родителей. — Но пока не порвал же! За столом больше не было детей и успокоившись после дикого смеха, свои «пять копеек», вставил маг. — Хватит, Андерс. Твой эльфенок и не такие размеры в себя принимал, — напомнил мужчина, намекая, что два члена куда больше одного, пусть и тэл’атина. Теперь же давиться едой пришла очередь самого Дайена. Отдышавшись, он возмущенно рассматривал отцов, что избегали взгляда. Начался эмоциональный разговор, похожий на галдеж птиц. Лишь Ниа, как не в чем небывало, поедал вкусную курицу в медово-кислом соусе, а после философски заметил. — Чего удивляться? Какие родители, таков и сын. Хотя даже интересно, каков у него… инструмент. Малыш, Дайен, не хочешь поделиться? — Нет, — тут же выкрикнул наследный принц, изобразив отвращение к подобной мысли. Лишь Утсендари молча и сурово наблюдал за всем представлением, смутно начиная представлять, куда вообще попал и что его ждет. Ужин, к счастью, окончился без драк и скандалов. Хотя некое «срывание покровов» возымело эффект, из-за чего собравшиеся то по-новой галдели — а маг смеялся — то неловко помалкивали. Но к концу вечера удалось поймать баланс и пообщаться спокойнее, без шанса умереть от куска мяса в горле… Йен твердо стоял на своем, и в этом походил на Андерса до ужаса сильно. Отчего противиться его упертой воле было все равно что с северным ветром бороться. Бесполезно, да и приятного мало. Однако, с его выбором как-то легче примирился Лейв. Он видел любовь в глазах юноши, видел, что тэл’атин так же относится к нему бережно и заботливо, хотя со стороны сказать это было трудно, таким уж суровым он уродился. Но так же хорошо эльф понимал и опасения мужа (не только о трудностях интимной жизни) — отстоять такой союз было едва ли не труднее, чем с безродным остроухим рабом с далекого Юга. А их династии необходим был следующий наследник, тот, кто примет трон после Дайена. Вряд ли они с Арном желали сыну пережить те же трудности магической беременности, или усыновление какого-нибудь ребенка. Хоть человеческого, хоть иной расы. Северянами должен править сильный, достойный того правитель. И все же… душа родителя не могла позволить себе препятствовать счастью единственного отпрыска; того, кому желали самого лучшего и чей выбор должны были уважать. — Арн, — после того как ужин был окончен и все разошлись по своим покоям, Лейв ласково прильнул к мужу, вновь поднимая спорную тему: — Нам тоже было непросто, ты хоть вспомни какие слухи ходили о нас, обо мне… Но мы справились. А Йен твой сын, — тут лицо его озарила улыбка, — он не отступиться и уж точно выгрызет свое счастье, будь уверен. Мы должны его поддержать. С тех пор все постепенно стали как-то привыкать к принцу и его молчаливому избраннику. А они, наконец, могли не прятаться и учиться сосуществовать вместе, познавая границы друг друга и свои собственные. Бьерн продолжал делать успехи в учебе, уходя порой в это с головой. Особенно, в моменты обсуждения с отцом новых законов или важных решений для столицы и окружающих деревень. Так же и Утсендари не сидел на месте, принимая раз в несколько месяцев все новых соплеменников. Для которых строились дома, шилась одежа, находилась работа… Жизнь кипела бурным потоком, каждый был при деле, каждый на своем месте приносил пользу. А уж как пришло лето, радоваться можно было хоть каждому дню: за тепло ли, свет, буйные травы, али дичь в лесах, да рыбу в реках… Север преображался, становясь дивным местом, которое не хотелось покидать. Днем в воздухе витал аромат диких трав и меда, а по ночам, звучали песни у костров и ручьями лилось вино. Простой люд трудился и заслуженно радовался, устраивая свадьбы да праздники. Не такие большие, как зимние, но не менее веселые и завлекающие. В эту пору даже принцам разрешалось порой гулять до утра и отдыхать чуть больше, чем в другие сезоны. —...отец, возможно, доверит мне объезд наших земель скоро, — задумчиво произнес Йен, лежа на траве рядом с Ашаадом, и пожевывая длинную травинку, — поедешь со мной? Или твои без тебя как слепые котята будут, испугаются? Брюнет широко и совсем беззлобно улыбнулся, поворачивая лицо к любовнику. Голова с отросшими черными волосами покоилась на согнутых руках, а янтарные глаза могли побороться за яркость с самим солнцем, что медленно катилось за горизонт, освещая землю последними за день лучами. — Это долго будет, на пару месяцев точно, зато все посмотрим. Помнишь, я обещал? Поехали, а! Ашаад был рад за принца, но на лето у него были и свои планы. — Во-первых, я не Харрид, чтобы у меня были «мои», — как всегда серьезно проговорил гигант, не терпя подобных вольностей и лжи, — Во-вторых, они не слепые котята и выживут без меня и даже Харрида. В-третьих, если я обещал, значит поеду. Иногда Ашаада ужасно раздражал юнец рядом. Он не запомнил многие вещи, слишком поверхностно относился к словам, которые произносил сам или слышал. — И последнее, через неделю будет посвящение. Харрид даровал мне титул Хатри-я. Высшее звание воина. Только шестеро за всю историю племени были удостоены этого, — Ашаад говорил спокойно, словно это не было таким высшим званием, о котором шла речь. Любой другой бы уже скакал, как горный козел, вокруг да около, рассказывая всем, но только не тэл’атин. — И твоё присутствие…было бы для меня одного…интересным…и правильным… Мужчина еще не научился говорить о своих чувствах прямо, и порой выходило либо не понятно, либо слишком замысловато, либо смешно. Но ведь главное, что все слова шли от сердца, верно? — Ты придёшь? Гигант теперь сам вопросительно смотрел на принца. Йен слабо улыбнулся, смотря на серокожего. Ответ, который он собирался дать, был очевиден, но почему-то ему хотелось потянуть интригу, разглядывая лицо Ашаада, словно надеясь увидеть там отражение его эмоций. Но мужчина, как всегда, оставался непроницаемым, и только его нескладные слова выдавали истину. Принц бессовестно наслаждался этим не хуже, чем умелыми поцелуями любовника. — Конечно же, приду, не могу же я пропустить такой важный день! — улыбка стала шире. А следом юноша изменил положение тела, чтобы подползти к тэл’атину ближе и обнять. — И я очень рад за тебя, ты заслужил награду за все, что сделал и делаешь… Следующая неделя пролетела практически незаметно. Андерс отдал сыну несколько важных поручений, из-за чего тот постоянно был в разъездах и с Утсендари они виделись мало. Но тем слаще была встреча за день до Посвящения. Дайен, выполнив последние указания отца на ближайшее время, заявился прямо в домик к Ашааду. Это место практически стало их общим жилищем. Тут они отдыхали, общались, обсуждали дела и планы; и, конечно же, спали в прямом и переносном смысле. Правда, сейчас хотелось именно что выспаться. Наскоро сполоснувшись, брюнет, так и не надев ничего, забрался под гору одеял, блаженно выдыхая. Он приехал довольно поздно, к закату. Коротко поужинал, затем избавился от одежды, грязи и пота с тела, и лег, ожидая избранника в своих объятиях. И, к его удаче, и это желание скоро исполнилось, а вместе с тем пришел и сон. Долгий и крепкий, чтобы набраться сил и с чистой головой отправиться на ритуал, молчаливо (что было редкостью для Бьерна) поддерживая Ашаада. Когда они пришли на главную площадь в поселении, Ашаад оставил Дайена одного, уходя со старой жрицей к ней в дом. Там мужчину и подготовили. На серую кожу надели ритуальный доспех, если можно так его назвать. В нём было много открытых мест, закрывались лишь руки, бедра и немного грудной клетки со спиной. Волосы покрыли красной краской, что на светлых волосах тэл’атина стала яркой. Зрелищем ритуал не отличался. Харрид произнес короткую речь, к нему подошел Ашаад и опустив голову, выслушал ещё несколько предложений на древнем языке. Полное значение и сами серокожие уже не могли припомнить, но так поступали их предки. И предки их предков. — Ашаала умблак ии-кар Хатри-я, — громогласно проговорил глава племени и остальные воины повторили клич, ударив по земле несколько раз древком копий. И на этом, всё закончилось. Никаких празднований, никакого накрытого стола, никаких поздравлений. Хотя последнее и было, но человеку, не жившему с племенем, тяжело было уловить их. Они читались во взглядах, в обращении, в самих предложениях, что были построены куда мягче, чем Ашаад слышал к себе. Площадь опустела быстро. Каждый житель разошелся по своим делам, а мужчина, вернув доспех, повел парня на прогулку по зеленым лугам. — Вот теперь можно и с тобой уезжать, — довольно проговорил мужчина. — Отлично, — довольно кивнул Йен. — Отряд соберется в поход через несколько дней, так что, будь готов. Увезу тебя далеко! Подмигнув, юноша потянул Ашаада за руку к ближайшим зарослям. Не столько, чтоб спрятаться от палящего солнца, сколько расцеловать избранника. Его внешний вид, практически полуобнаженный, нравился принцу слишком сильно. Он яростно и жадно целовался, хватая серокожего за плечи, и наслаждался моментом; духотой, смешанной с запахом цветов, пением птиц и шелестом ветра в кронах деревьев… Еще один чудесный миг, сохраненный в памяти, как драгоценный самоцвет. А потом они вместе отправились осматривать земли Бьернов. Йен впервые ехал с такой целью самостоятельно, чувствуя огромную ответственность и в то же время радость и гордость. Андерс хорошенько позаботился о безопасности сына, снарядив с ним лучших бойцов. А уж присутствие рядом любимого делало поездку еще лучше. И снова ему вспоминались рассказы родителей, что почти заставляло смеяться. Похоже, он в каком-то смысле действительно повторял их судьбу… Но, зная, что после всех испытаний они обрели свое счастье, Дайен ни чуточки не боялся. Путешествие заняло почти все лето. Принц объехал множество деревень и мелких городов, общаясь с народом и узнавая людей, которыми ему предстояло править. Он начинал понимать их проблемы и заботы, а так же потребности, и это делало его серьезнее, осознаннее. Молодой наследник сделал важные выводы и составил целый список вопросов, коими желал заняться сразу по своему возвращению домой. Утсендари, наблюдая рост парня и его перемены, очень гордился им, неизменно поддерживая. Все трудности они, как и прежде, переносили бок о бок. В Столице все оставалось спокойно и тихо. К концу августа стали готовиться к холодным сезонам. С теплом никому прощаться не хотелось, но уж таков был закон природы — рано или поздно одна пора сменяла другую. На замену солнцу и жаре приходили тучи и дожди, а за ними — снег и метели. Когда последний урожай был собран, в отчий дом вернулся принц с его отрядом. В честь этого устроили радостный прием и небольшой пир, что стало своеобразным началом иной жизни, большого этапа, полного труда, маленьких радостей и нового опыта. Йен никогда прежде не был так счастлив и отныне делал все, чтобы это самое счастье только преумножалось, а их семья не переживала больше напрасных горестей. Спустя еще несколько лет он взошел на престол, заменив уже изрядно седого Андерса, что впервые за много лет ушел на покой, проводя долгие и теплые дни с Лейвом и ближайшими друзьями. Благо, у старого Короля и его верного эльфа еще оставалось время, чтобы насладиться друг другом, и, конечно, для того, чтобы нарадоваться успехам Дайена. Их мальчик вырос, став достойным мужчиной и правителем великого Севера, что ни разу не посрамил имя отца и даже приумножил их славу. Одна история заканчивалась и начиналась другая, пока следующие приключения ждали своих новых героев…