Say hello to the virus

«Christmas isn't for everyone*»

It's Christmas in Hollywood, Santa's back up in the hood, So meet me under the mistletoe, Let's fuck! It's Hanukkah in Inglewood, The dradles spinning in the hood, So meet me by the menorah, Let's get drunk! **

      Шерлок никогда не любил Рождество. Бессмысленные и глупые традиции, пустые обещания и слова, которые действуют лишь одну ночь в году, милые лицемерные улыбки и дешевые обмотанные недорогой веревкой коробки с самым ненужным хламом, который нельзя выбросить, чтобы не задеть чужие чувства. А если этих чувств нет? А если их не должно быть? Рождество давно изжило себя. По крайней мере, так думал детектив, греясь у камина и наслаждаясь долгожданной в доме тишиной. Миссис Хадсон вместе с Джоном и Рози отправились на Трафальгарскую площадь, любоваться сверкающей в ночи елью, подаренной городом Осло. Еще одна традиция. Весь день прошел в рамках «традиций». И закончится ими только завтра. Т р а д и ц и я. Шерлока уже тошнило от этого слова, как от запаха мандаринов и корицы. Нет, ему не нравилась вся эта праздничная атмосфера в доме и на улице. Гирлянды на всех окнах и елках, разносортные игрушки, противная мишура и глупый «дождик», который случайным образом попал в серную кислоту. Его раздражали радостные крики людей за окном, песни, противный звон бубенцов и яркие костюмы.       — Глупые люди, — фыркнул Холмс, кутаясь сильнее в плед. Он ждал момента, когда спадет радостное настроение и по городу полетят бурей преступления. Спившиеся, сумасшедшие, психопаты… Эти традиции Шерлок любил. Любил криминальные каникулы, от которых у обывателей кровь стынет в жилах. Последствия Рождества. Хо-хо-хо…       Шерлок с презрением смотрел на разноцветные упаковки подарков, аккуратно составленных на камине. Кукла и плюшевый мишка для Рози, галстук для Джона, набор ножей для миссис Хадсон. Шерлоку ничего не дарили. Наконец-то. Спустя столько лет его мольбы были услышаны. Хотя… нет. Не услышаны.       Мужчина, скривившись, встал и подошел к камину. На краю лежала коробочка, упакованная в черную бумагу и перевязанная золотой лентой. Шерлок нахмурился, взял коробку и покрутил в руках. Сзади обнаружилась лаконичная подпись: IA. Удивительно. Кто-то решил вернуться из мертвых. Шерлок развязал аккуратно завязанный бантик, снял ненужную упаковочную бумагу и посмотрел на оказавшуюся в руках бордовую небольшую коробку. Легким движением руки он открыл ее и посмотрел на подарок. Копия знакомого с лучших времен телефона.       «I’m _ _ _ _ locked»       Шерлок усмехнулся и ввел знаменитые буквы, которые в памяти отдавались теплыми воспоминаниями, насыщенными адреналином, погонями, активной мозговой деятельностью. Не то что сейчас. Сплошная скука.       Разблокировав телефон, детектив обнаружил на обоях старую фотографию: он в одной простыне на улице перед машинами любезного брата. Было время.       Пришло сообщение.       «Добрый вечер, мистер Холмс. IA»       «Вы рано открыли свой подарок, Санта был бы вами недоволен. IA»       Шерлок быстро написал ответ. Он даже не рассматривал такой вариант, как отложить телефон и не вмешиваться, не влезать в новые, обязательно опасные, приключения.       «Вы плохо играете роль мертвеца. SH»       «Я соскучилась. IA»       Детектив вопросительно приподнял бровь.       «Только сейчас? Не верится. SH»       «Неужели я не могу соскучиться по такому умному мужчине, который меня спас от весьма позорной смерти? IA»       «Что Вам нужно? SH»       «Зачем же так? Может, поужинаем? Сегодня все-таки Рождество. IA»       «Вас когда-то это не остановило. SH»       «Мне надо было исчезнуть. IA»       «И Вы решили воспользоваться мной, как доказательством. Ведь если поверил сам Шерлок Холмс, то и все остальные поверят. SH»       «К чему старые обиды? У меня есть потрясающее вино. IA»       Шерлок отложил телефон. К его огромному сожалению, диалог с Ирен не обещал ничего интересного.       «Вы можете провести со мной один вечер? Один вечер, мистер Холмс. А я Вам расскажу о том деле подробнее. IA»       «Все знают, как Вы были одержимы идеей, что Мориарти жив. IA»       «А если я скажу, что это правда? IA»       «Где? SH» — с нечитаемыми на лице эмоциями написал детектив. Он сам не мог понять, что именно чувствует сейчас. И чувствует ли что-то. Навряд ли. Эта загадка изжила себя.       Ирен самодовольно усмехнулась и сделала фотографию вида из своего окна.       «Догадайтесь. IA»

***

      Шерлок не спешил на встречу с Адлер: он понимал, что эта элитная (его тонкая аристократическая натура не могла назвать женщину «шлюхой», потому за него это сделал автор) не может быть права. Мориарти застрелился на крыше 5 лет назад, в Лондоне не осталось и следа от его существования, ни намека, что когда-то этот человек творил то, что только приходило в безумную криминальную голову. Лишь архивы Скотланд-Ярда и верхняя полка шкафа в спальне Шерлока хранила последнее упоминание о гении. Статья Китти Райли, новости о тройном проникновении и суде. Больше ничего не осталось от лучшего соперника, о котором только мог мечтать детектив.       Мужчина надел пальто и вышел из квартиры.       Хлопья снега падали с черного неба Лондона, восхищая туристов и радуя местных жителей. В Лондоне такая красота — редкость. Из дома напротив выбежали дети и тут же столпились у крыльца, наблюдая за лениво падающим снегом. В окнах искрилась гирлянда, озаряя улицы светом самых разных цветов, мерцая, словно сигнальные огни полицейской машины. Шерлок поднял воротник пальто и направился к предполагаемому месту встречи.       Детектив решил сократить путь, спустившись на Орчард-стрит, и был ослеплен духом Рождества, сочившимся из окон и прилавков магазинов. Переполненные счастьем прохожие зажигали бенгальские огни, весело танцевали и подпевали динамикам из ближайших торговых центров, обнимались и смотрели на хлопья, кружащиеся в воздухе, пропитанном ароматом мандаринов, горячего шоколада с зефиром и тонким шлейфом хвои. Шерлок поморщился и, посильнее укутавшись в пальто, словно оно спасло бы его от окружающего мира, решительно свернул на Оксфорд-стрит.       Терпеть окружающих («глупых, глупых, глупых!») людей детективу пришлось почти сорок восемь минут, ровно до тех пор, пока он не дошел до известного в Лондоне ночного клуба «Fabric London». Ничего удивительного не было в том, что Ирен Адлер решила провести праздник в приятной для себя атмосфере. Но зачем звать Шерлока сюда, тем более, чтобы поужинать? Холмс нахмурился, желая переместиться обратно на Бейкер-стрит и не открывать никаких подарков, продолжить ждать Джона и негодовать на скучных людишек вокруг него. Но любопытство и в этот раз одержало верх, потому знаменитый детектив зашел в непримечательное с первого взгляда серое здание.       Внутри оно, с первого взгляда, тоже не отличалось от фасада: серая лестница на второй ярус, такие же серые стены, медного цвета потолки, — и если бы не льющаяся со всех сторон музыка, охваченные наслаждением люди, от которых несло выпивкой и самым настоящим кайфом, тяжело было бы признать, что это место было признано лучшим в мире по мнению DJ Magazine. Шерлок решил сначала осмотреть нижний этаж, в котором находилось две отдельные комнаты, оборудованных для выступлений на сцене. Он зашел вместе с толпой молодых, уже посетивших барную стойку, людей, которые громко обсуждали встреченную где-то девушку. Холмс прислушался. Он не знал, как сейчас выглядит Ирен, но мог поставить на кон свою квартиру, зашел бы спор о цвете ее помады и ногтей. Люминесцентный красный. Черное платье, вероятно, с широким черным ремнем, вероятно, с последнего показа Dior. Детектив был уверен, что не упустит Адлер, потому что внимателен к деталям.       В то время как Ирен, пригубив свой коктейль, думала, что она сама позволила детективу найти себя.       И оба были неправы. Но не будем забегать вперед, правда?       Шерлок обнаружил ту женщину за барной стойкой, она кокетливо ему улыбалась, взглядом приглашая присоединиться. Последняя возможность избежать проблем развалилась на осколки, словно упавшая с верхней полки хрустальная ваза, наполненная драгоценными камнями. Камнями бесценными, которые переливаются на солнечном свете всеми цветами радуги, временами ослепляя, завораживая своей красотой, своей загадочностью, вокруг них витал одурманивающий разум аромат, схожий с озоном и чем-то, отдаленно напоминающим ту беззаботную давнюю пору, которую обычно называют детством. И вот ты сидишь у этой разбитой вазы, крохотными пальчиками перебирая камни, любуясь ими не в силах оторваться. А в следующий момент в комнату заходят родители. И тебя, словно за шиворот, выдергивает из водоворота непонятных и неописуемых обычными английскими (да и не только английскими) словами ощущений. Ты непонимающе смотришь на окружающий тебя, как оказалось, весьма реальный и скучный мир, в котором больше нет притягивающего света, затягивающего глубоко в мысли, забирающегося в сознание и посыпающего все мысли сажей. При любой попытке стряхнуть ее, лишь сильнее пачкаешься. И в итоге ты сам в саже, все твои мысли в черной, не смывающейся пыли. Это пятно не вывести. Остается лишь оставить все как есть и надеяться, что тень за твоей спиной — твоя собственная.       Детектив поправил воротник, чувствуя себя некомфортно в окружении людей, опьяненных алкоголем, своими желаниями и музыкой. Каждый пришел, чтобы отвлечься от внешних проблем: ипотека, начальник на работе, партнер, семья… список бесконечен. У людей всегда проблемы, они всегда несчастны, пока не умрут. После этого несчастными становятся их близкие. Этот круг бесконечен. К собственной досаде в голове промелькнули события пятилетней давности. Стоила ли игра таких жертв? Повысить ставки, лишь бы выиграть? Но не мог же он поверить, что Шерлок так просто сдастся? Или поверил?.. Шерлок отказывался в это верить, лелея надежду, что его лучший враг не оказался таким же примитивным, как окружающие (тупые!) людишки. Даже убийство ублюдка Магнуссена не принесло такого удовольствия, как звенящее в барабанных перепонках напряжение в пустом, с первого взгляда, бассейне, где был убит Карл Пауэрс. И сейчас, из-за неудачного решения той самой последней проблемы, Шерлок вынужден отгонять от себя скуку путем развлечения с заурядными и весьма предсказуемыми обывателями.       Стоит отметить, что сама Адлер себя к вышеописанным не причисляла, думая, что она все та же интриганка и дива, с чьим разумом можно потягаться самому Шерлоку. Автор не будет расписывать на страницу, почему мысли Ирен не совпадают с реальностью, не потому, что ему лень, а потому, что не хочет поднимать споры между читателями. Но все же несколько минут можно уделить этой весьма запоминающейся особе. После спасения Ирен решила ненадолго затаиться, покрасила волосы в блонд (она очень долго выводила свой натуральный цвет), сменила стиль, променяв платья известных брендов на джинсы и свитера из секонд-хенда, сумочки из натуральной кожи на джинсовый рюкзак, а лабутены — на белые кроссовки. Деньги копились на карточке, спустя полтора года Адлер села в самолет и отправилась в Америку. Терпение ее тут же испарилось, волосы вернули свой прежний цвет, а на обложках модных журналов появились ее фотографии. Она вернула себе популярность. И неприятное, весьма оскорбительное, «шлюха».       Музыка била по вискам, унося приходящих людей в дурманящее наслаждение, окутанное сладостью алкогольных напитком и эйфорией от экстази. Может ли Рождество быть еще лучше? Может. Определенно. Секс в туалете не лучшее времяпрепровождение, но каждый выбирает свой путь сам. Вот и Шерлок решил не терять время в гостиной на Бейкер-стрит, а провести праздничный вечер в компании старых друзей: той женщины, алкоголя и наркотиков. Вечер обещал быть не только веселым, но и смертельно опасным.       — Добрый вечер, мистер Холмс, — кокетливо улыбаясь, поздоровалась женщина, перекрикивая музыку.       Шерлок не ответил, лишь пробежался по ней взглядом, не задержавшись там, куда обычно пристально смотрят остальные. Адлер постаралась не показать ни своего восхищения, ни огорчения. Восхищалась она, безусловно, самим детективом: его красотой, манерой общения, гениальностью и склонностью к драматизации. А огорчалась тем, что была неинтересна. Как женщина точно. Может, как собеседнику, ей получится привлечь внимание известного сыщика Лондона. Она подняла ножку и элегантно положила ее поверх другой, настолько элегантно, что большая половина мужчин проследили за ее движением. Шерлок изучал взглядом содержимое бокала.       В своих мыслях Ирен, конечно, не исключала подобный исход событий: он, словно мраморная скульптура Аполлона, наблюдает за ней, не шелохнувшись и не поддавшись искушению скользнуть взглядом ниже уровня накрашенных глаз. Как говорится, надежда умирает последней. Адлер пригубила коктейль. Влюбилась же в придурка. И чем ей, избалованной проститутке, не угодили богатые женатые мужчины в возрасте от 40 и больше, готовые платить баснословные деньги за исполнение извращенных фантазий, подсмотренных на тематических сайтах для взрослых? Правду пишут на гаражах: любовь зла — полюбишь и… Шерлока. Адлер кончиком языка собрала капельку спиртного с губ и посмотрела на детектива. Все-таки прекрасен. Кудри, в которые хочется зарываться, поправлять их, накручивать на палец, а после смотреть, как они, еще мокрые, вьются, как с них стекают капли воды, попадая на тело… Ирен повело. Захотелось прямо сейчас посмотреть, как будет выглядеть Шерлок во время оргазма. Как его серые, обычно скучающие или заинтересованные, глаза закрываются, над верхней губой появляются капельки пота, а облюбованные волосы, влажные, прилипающие ко лбу… Адлер прикрыла на мгновение глаза, представив себе эту картину.       — Я имела бы вас прямо здесь, на столе, пока вы дважды не попросите пощады.       — Я в жизни не просил пощады.       — Дважды.       Она открыла глаза, возвращаясь в ночной клуб, к привычно бесстрастному Холмсу. Иногда не хочется возвращаться в реальность, потому что выдуманный нами мир гораздо уютнее и его в любой момент можно изменить.       Шерлок вопросительно поднял бровь. Он надеялся узнать что-то интересное, помимо того, что собеседница (можно ли так назвать человека, который молчит?) не так давно приехала из Нью-Йорка. Об этом он догадался по украшениям одноименной коллекции. Серьги, кулон и кольцо… в одиннадцать тысяч. нет, все-таки в двенадцать. И что в итоге? Шум в голове, пульсирующие от битов виски… скука. Холмс был огорчен, в первую очередь тем, что вышел из дома. И не пошел в морг. Там поинтересней было бы.       Размышляя над перспективой исправить свою ошибку и провести рождественскую ночь (а то и утро) в морге с разлагающимися трупами, воняющем бальзамирующими веществами и дезинфицирующими средствами, Шерлок уже собирался покинуть наскучившую меньше, чем за пять минут, спутницу, но его прервали две одновременно случившиеся вещи. Первый была потянувшаяся навстречу Адлер, желающая осуществить свои мечты на одурманенную алкоголем и влюбленностью голову. Детектив инстинктивно отпрянул, вопросительно поднимая бровь. Вот о чем она хотела поговорить. Но эта мысль улетучилась в ту же секунду, когда были восприняты слова из динамиков огромных колонок у сцены:
       — Все оставайтесь на своих местах!       О каких женщинах может идти речь, если рядом произошло что-то куда более интересное? Шерлок, вопреки словам, поднялся и поспешил к центру происшествия. Протискиваться через толпу было неудобно; пьяные и одурманенные музыкой люди стояли на своих местах, как приклеенные к липкой стороне пленки мухи. Они так же жужжали между собой, стараясь увидеть, что произошло, на что уставились все остальные и кто выключил музыку. Шерлок сумел пробраться. На полу он обнаружил юношу без сознания, он замер в неестественной позе и не двигался. Шерлок наклонился и приложил пальцы к чужой шее.       — Он мертв, — озвучил он вслух ответ на крутившийся у всех в голове вопрос.       Шерлок опустился на колени, оглядел уже мертвого подростка (учится неподалеку, второй курс). Приподняв веки, Холмс заметил расширенные зрачки; над губой и на лбу сверкали капельки пота в свету неона.       «Амфетамин, — пронеслась в голове детектива мысль. — Обычная передозировка».       Шерлок не без сожаления вздохнул. Опять рутина. Ничего интересного. А где его любимые серийные маньяки? А где психопаты с ножом в клубах? А как же завистливые коллеги и близкие? Где все эти люди, которые принесли бы ему хоть час веселья? Скука.       Кто-то догадался вызвать полицию и скорую.       «Лучше бы вызвали Мо…» — он резко оборвал свою мысль. Нет. Не стоит думать о нем, несмотря на то, что именно он послужил причиной сегодняшней встречи с мертвой для всего мира проституткой и интриганкой.       Здравоохранительные органы прибыли на удивление быстро. Те несчастные, кому выпала смена на праздник, просили толпу успокоиться и оставаться на своих местах, медики осматривали труп, покрытый высыпаниями. Смерть от наркотиков не самая красивая. От юноши неприятно пахло, на футболке были заметны следы рвоты, а конечности согнулись под неправильным углом.       Шерлок всегда считал, что умирать надо красиво и за что-то стоящее. Как герой, но к ним детектив себя не причислял.       Умирать надо красиво.       Крыша.       Сделка.       Выстрел.       Он горько усмехнулся своим мыслям. Вышибать мозги тоже не очень эстетично, но… Но почему-то воспоминание сдавливало грудь, мешая нормально дышать. Физическая боль редко волновала детектива, если она не угрожала жизни, то можно было слепо игнорировать ее, пройдет.       Но тело ли болит у него?

***

      В кабинете было тихо. Можно было услышать, как кончик ручки шуршит по бумаге, превращаясь в аккуратные завитки. Эти завитки решали судьбу страны. Майкрофт Холмс положил ручку на стол. Голова была забита мыслями о будущем страны, о проблемах Её Величества и Её сына, решившего остаться с Меган; о чем только не думал политик целыми днями, полностью забыв о словосочетании «свободное время» и его назначении уже давно. Сон заменял кофеин, презрение — любезная улыбка, а мозг превратился в механизм, автоматизированный, постоянно обновляющийся за обеденной чашкой чая, идеальный. Майкрофта засосало бы в работу, если бы не одно «но». И «но» это имело конкретное имя, а также, к сожалению, общие гены. Младший брат (а еще и сестренка) доставляли хлопоты. Очень много хлопот. Иногда политик всерьез задумывался над тем, чтобы запереть обоих в Шерринфорде. В одной камера с каннибалами. А потом вздыхал и навязывал себе мысль, что так он поступить не может: мамуля будет злиться. Да что там злиться… Она вскроет Майкрофту череп, достанет его мозг и отдаст мисс Хупер. Она точно знает, что с ним делать, в отличие от своей одержимости Шерлоком. Последний тоже хорош. Продолжает мучить окружающих и выносить им мозг своей главной проблемой: «неимоверной скукой». Майкрофту бы его проблемы. Никто не знает, что будет с принцем Гарри и его женой, в политической и социальной сферах происходит переворот, который отразится и на всем обществе. Механизм страны дал сбой. Это, конечно, не в первый и точно не в последний раз, но забот Холмсу-старшему и всему высшему обществу хватало. Сейчас нужно успокаивать массы, говорить, что все в порядке будет, а принц Гарри будет счастлив в Канаде со своей женой и сыном. И не быть уверенным в этом.       Политик вздохнул, взял ручку и подписал следующий отчет. Один из тех многих, что приносили ему и оставляли на столе.

***

      — Шерлок, ты как, не поджег кухню еще? — спросил весело Джон, раздевая свою дочурку. Рози держала в одной руке красно-белый леденец в виде тросточки, а в другой — любимую плюшевую игрушку. Ее, к слову, на день рождения малышке подарил снисходящий до простых людей Майкрофт. Кроме Шерлока и Рози никто не оценил. Сейчас малышка ходила с игрушкой в виде инфекционного заболевания малярии — ярко-зеленая, с красивыми глазками, она безумно нравилась ребенку.       — Спасибо, что не сперматозоид, — усмехнулся тогда Шерлок, его повеселило выражение лица Молли и Джона.       Майкрофт натянуто улыбнулся и ответил:
       — Приберег на шестнадцатилетние.       После этого разговора до Джона стало медленно доходить, что у него дочь. Что когда-то она начнет ходить к подругам с ночёвкой, обниматься и целоваться с мальчиками и, не дай Бог, оставаться у них на ночь. Миссис Хадсон пришлось долго успокаивать бедного отца-одиночку и подсыпать хорошенькой травки в чай, от нервов.       В квартире стояла тишина.       Джон нахмурился и оглянулся по сторонам, мебель стояла на своих местах, он посадил дочку на диван и заглянул на кухню. Пусто. В комнате Шерлока тоже не было.       «Мог написать, что не дома. J», — написал он, скрывая обиду и беспокойство.       Ответ пришел сразу: 
«Накрой глаза пленкой и поставь в микроволновку на три минуты. SH»       Мужчина усмехнулся: хоть что-то остается неизменным. Со времен всей этой сумасшедшей истории с Эвр, Мориарти в роли будильника и костями ребенка в колодце прошел год. И сейчас Джону хотелось лишь спокойствия. Да, адреналин в крови, загадочные преступления Шерлока и блог ему все еще приносили удовольствие, и он ничего не забрасывал, но что-то в нем изменилось. Он неожиданно понял, что единственный остался у своей дочери и не может рисковать на пустом вместе. Джон Ватсон не боится смерти. Но на дне колодца, чувствуя, как вода поглощает его тело, он не мог не подумать о том, что бросает свою дочь, их с Мери дочь в одиночестве в этом злом и жестоком мире; что никто ей не сможет помочь, никто не захочет ей помогать; что она никогда не узнает, какой потрясающей была ее мать; что она будет мучиться и ненавидеть своих родителей, которые оставили ее. Он не мог позволить этому случиться. Джон Ватсон не боится смерти. Но у него появились обязательства.       Его малышке скоро исполнится три года, совсем большая уже. Она любознательна и хорошо ладит с Молли и миссис Хадсон, а вот в Шерлока все еще кидается игрушками. Розамунд стала частью его жизни, последним живым напоминанием о Мери, и он собирался беречь ее как зеницу ока.       Проблема была в том, что не только Розамунд требовались внимание и забота Джона. Особенно сейчас.