Say hello to the virus

«It gets worse every year»*

I'll have a blue Christmas without you I'll be so blue just thinking about you Decorations of red on a green Christmas tree Won't be the same dear if you're not here with me**

      По грязным от растаявшего снега тропинкам проходили люди, не обращая внимания на окружающую их красоту зимнего парка. Но стоит отдать им должное, красота эта проявлялась в виде свисающих с голых деревьев гирлянд, огней, проглядывающихся среди веток, и темного, затянутого облаками неба. Маленькая Розамунд самозабвенно прыгала по ледяным лужам, забрызгивая джинсы отца; её забавлял звук, исходящий из-под ног, и разлетающиеся во все стороны капли черно-серой грязи. Проходящая мимо женщина сначала недовольно закатила глаза при виде ребенка, но после, заметив рядом с ней одного отца, сочувственно покачала головой и вздохнула тяжко.       «Оставить мужа одного гулять с дочкой, ну что за мать?!» — подумала незнакомка, проходя мимо. Её мысли сразу же сменились: чем накормить детей, что купить в аптеке для младшей и откуда взять деньги на день рождения среднего? Но эта история нас не касается…       — Рози, пойдем, — Джон взял девочку за руку и, бросив взгляд на часы, пошел вместе с ней в сторону дома. Девочка пару раз вырывала руку и пыталась то убежать в красиво переливающиеся в сумерках деревья, то спрятаться за прохожими, но Ватсон, привыкший к жизни с Шерлоком Холмсом, быстро нагонял ребенка. Он не пытался ее ограничивать в каких-либо передвижениях, прекрасно понимая, что чем сильнее его дочь сейчас устанет, тем быстрее уснет дома, и не надо будет бегать за ней с миссис Хадсон по лестнице и комнатам в жалких попытках уложить в кровать. Тем более, раз они находились в парке, окруженном, словно копьями, забором, Джон мог впервые за день расслабиться и отдохнуть. Насколько это возможно с маленьким ребенком. В то время, пока отец пытался запечатлеть маленькую неугомонную Ватсон на фоне сверкающих огней гирлянд, она заметила белку на ветке и, прижав ручки к груди, с изумлением и затаенным внутри нее восхищением прошептала:       — Папа!       Рози показала пальцем на маленький, но быстрый мохнатый комочек, который в то же время изучал девочку. Белка спрыгнула с ветки и аккуратно поскакала к Ватсон в надежде получить за свою красоту награду в виде чего-то съедобного. Джон, к несчастью, понял, что никакой еды у него с собой нет.       — Мама! Мама! Смот’и! — раздался детский голос позади.       Рози резко развернулась и, прижав палец ко рту (этому ее научила Молли), недовольно посмотрела на девочку с большими серо-голубыми глазами, ярким румянцем на щеках и подрагивающими от любого движения кудрями, темными, короткими, но от этого становящиеся более милыми. Девочка испуганно закрыла себе рот и, аккуратно подойдя к маме, спросила:       — Сё это?       Мама, красивая женщина с короткими темными кудрявыми, словно на ее голове пружинки, волосами и с голубыми, как у самого Джона, глазами, опустилась на корточки рядом с дочкой, аккуратно открыла сумку и вытащила из нее упаковку сухофруктов, среди которых были орехи в том числе.       — Это белочка, давай сюда ладошку, покорми ее, — голос ее был тихим и внушающим спокойствие, она не сюсюкалась, как делают многие матери со своими детьми, наоборот, говорила четко, но в то же время с нежностью.       Девочка послушно подставила ладошку, в которой скоро оказались орехи с сухофруктами. Рози наблюдала с удивлением и нескрываемым желанием повторить то же самое. Женщина заметила это и, улыбаясь, перевела взгляд на Джона и обратно на малышку. Она шепнула что-то своей дочке и та, подойдя к Рози, отсыпала ей в ладошки немного сладостей. Они аккуратно опустили на корточки перед белкой и, протягивая свои переполненные едой ручки к ней, старались лишний раз не дышать. Счастливая белка запрыгнула на руку сначала к одной девочке, набрала полные щеки и ускакала в дупло, расположенное на ближайшем дереве. Не прошло и минуты, как она вернулась, спрыгнув с нижней ветки на плечо Рози, а потом уже спустилась к ладошке и стала набивать свои щеки едой. Девочки завороженно смотрели на маленький пушистый комочек. Родители стояли рядом и улыбались.       — Как тебя зовут? — ласково спросила женщина, когда белка ускакала в дупло.       Розамунд не растерялась и, приподняв подбородок, повторила слова, которые ей как-то сказал добрый крестный:       — Вы не из полиции, потому я имею плаво не ласклывать свою литноть. А вот мой длуг из полиции, и он отолвет вам… — она не успела договорить.       — Дай угадаю, это тебе Шерлок наговорил? — Джон недовольно вздохнул. Девочка кивнула и, застеснявшись, спряталась за отца. Последний лишь усмехнулся.       — Такая стеснительная, — женщина улыбнулась, поправила шапку дочери и протянула руку Джону. — Мари, Мари Мартен.       Ватсон только сейчас заглянул в ее глаза, в которых отражались огни ночного города, их голубизна была знакома, вместе с прозвучавшим именем они выдавали искру и боль в висках. Мари. Такое ощущение, будто кто-то решил содрать образовавшуюся корочку на ране. Чуть подковырнул, но этого хватило, чтоб причинить боль, чтоб пошла кровь.       — Джон Ватсон, — он пожал ей руку и, стараясь не выдавать своего внутреннего урагана в основном отрицательных эмоций, улыбнулся. — Рад знакомству.       — О, так это ваш блог моя соседка читает каждое утро?       — Не знаю, что читает ваша соседка, но блог я веду, — он усмехнулся. — Как Вы относитесь к тому, чтобы сделать еще один круг по парку?

***

      Шерлок сидел в кресле, погруженный в свои мысли. Что надо было Адлер? Почему она решила показаться? И почему использовала именно такую тактику для того, чтобы вытащить его — Шерлока — на встречу? Поход в клуб ничего не дал, лишь доказал, что Адлер ничего не знает о Мориарти (живом или мертвом). Хотя, о чем это он? Мориарти не может быть жив, а если он и жив, то находится в самом ужасном физическом или психологическом состоянии. В здравом уме он бы не позволил уничтожить чуть ли не всю сеть, на создание которой ушла целая жизнь, литры крови и огромные деньги. Что-то не сходится. И если все-таки хоть на секунду предположить, что Мориарти жив, то от него, как от гения, ничего не осталось. Шерлок тряхнул головой. Что за мысли? Он мертв и точка. Но так хочется продолжения, так хочется вернуть все, все до последней капли, вернуть крышу, но не допустить, оттолкнуть, выхватить, спасти. Шерлок ни о чем не жалеет в жизни. Ни о чем, кроме утраты трех близких ему людей. Джима, Мэри, Виктора. В всех случаях он не успел. Эти три смерти лежат на его совести.       Шерлок уставился в потолок и задумчиво прикусил губу. Скука смешалась с рефлексией, отчего радости не добавлялось. У Грега тишина, зато в голове у Шерлока такие шторма, что ураган Катрина на их фоне — летний бриз. У преступников начались новогодние каникулы, Шерлоку оставалось только ждать их завершения.       Впрочем, долго ждать не пришлось.       В комнату вошел человек, чье имя называть можно, но только тихо, ведь у стен есть уши, и есть эти уши услышат что-то, что им не понравится, они могут отправить вас гнить до конца жизни в серой комнате метр на метр.       — Нет, — не отрываясь от лицезрения потолка сказал Шерлок.       — Ты даже не выслушал мое предложение.       — Облегчил тебе задачу.       — У меня есть информация.       — Да неужели? У тебя ее всегда много, — он недовольно скорчил гримасу.       — Дело государственной важности.       — Вот это новости.       — Активизировался человек Мориарти… — Майкрофт к своему неудовольствию заметил, как в глазах брата промелькнула искра и что-то, не поддающееся объяснению. Чувство… он не знал, как его расшифровать. С учетом того, что перед ним был Шерлок. — Мы уверены, что теракт, который вернул тебя в Лондон, выполнялся подставным лицом. Человека, которого мы называли Мораном, вскрыл себе вены до суда, как ты можешь догадаться, сделал он это не самостоятельно, но доказать было невозможно да и незачем.       — Вовремя ты сказал.       Майкрофт недовольно поморщился и продолжил:       — У нас появилась информация, что одна из русских агентов стала довольно часто пересекаться с неким человеком, которого называет «Себ».       — У нее плохие подруги.       — Согласен. Но дело не в этом. Как ты понял, под этим «Себ» может скрываться полное имя…       Шерлок вскинул руки, поднимаясь с кресла и прерывая старшего брата.       — Не надо мне объяснять, я все понял, — он направился на кухню и поставил чайник кипятиться. — Я сейчас занят, если будет свободная минутка, гляну. Пока.       Политик закатил глаза, положил папку поверх горы газет на журнальном столике, но уходить не спешил.       — Что еще?       — Тебя ждут в Шерринфорде. Ей скучно.       — А умирать никто не хочет… понимаю.       — Я забронирую вылет на завтра.       — Как она?       — Стабильно. Ни с кем не разговаривает, часами смотрит в стену либо в потолок, как еще может быть человек, запертый почти всю свою жизнь в комнате посреди охраняемого острова?       — Я не был заперт и не знаю.       — Но ты все чаще подаешь мне такую идею.       — Не начинай.       Повисла тишина. Майкрофт хотел сказать о подарке, который Эвр попросила на это Рождество, но передумал. Не стоит лишний раз волновать брата. Да и как это преподнести? «Шерлок, твоя сестра сходит с ума»? Пусть сам посмотрит и сделает выводы. Политик развернулся и, попрощавшись, покинул дом 221В.       Как только дверь закрылась, Шерлок, позабыв про чай, метнулся к столу и схватил папку. Погрузившись в изучение, он не заметил, как прошли часы, как за окном потемнело, а чайник остыл. Так его и застал вернувшийся с прогулки Джон. Заметив папку и отстраненное выражение лица друга, Ватсон тактично приумолк, развеселившийся после беготни за неугомонными девочками. Он приложил палец к губам и подмигнул Рози. Малышка повторила его жест и на цыпочках пошла к лестнице, надеясь на вкусный ужин на кухне миссис Хадсон. Джон собрал раскиданные вещи, развесил сушиться и отправился на поиски ребенка. Розамунд уже сидела за столом, когда Джон спустился.       — Добрый вечер, миссис Хадсон. Как ваше бедро? Рози уже выпросила у вас какао?       — Ох, Джон, я так рада, что хоть кто-то в этом доме ест то, что я готовлю, — она выразительно пострела на него. — Бедро получше, вчера соседка привезла мне набор трав, ее дочка путешествовала и привезла из какой-то деревни.       — А Вы не думали, что медицинские препараты помогут лучше? — он присел на стул и посадил дочь себе на коленки.       — Я не хочу оскорбить тебя как врача, но я всю жизнь решала все свои проблемы с помощью травы. По молодости она была, конечно, другая и имела другие свойства, но…       — О, Господи, миссис Хадсон!       — Что? Я вдова наркобарона, я могу готовить пироги и вязать шапки, но это не отменяет моего прошлого, — она улыбнулась Рози, — у такой красавицы ни одного нормального человека в окружении нет.       Первые секунд сорок Ватсон хотел оспорить данное утверждение, но вскоре вынужден был согласиться. Шерлок, Майкрофт, Молли, Грег… Ни одного нормального — по меркам общества — человека.       — Мы беку видели, — выдала Рози, протягивая ручки к согревающему напитку. Джон усмехнулся и рассказал про вечернюю прогулку и обладательницу голубых глаз.

***

      Джон уже укладывал уснувшую на руках малышку, когда услышал скрип ступенек и тихий стук закрывшейся двери. Шерлок куда-то ушел. Его друг и раньше не отличался разговорчивостью, а в последнее время и вовсе закрылся в себе. Ватсон удрученно вздохнул и, отправляясь в ванную, отметил для себя, что стоит поговорить завтра с Холмсом.       Ночь мягко обволакивала улицы города, погружая людей в дремоту, вызывая в недрах их самые потаенные желания и совращая своими богатствами. Попробуй не поддаться ее близости. На какой-то крыше раздался выстрел, в мире стало на одного человека меньше. Шерлок преодолевал улицы, не обращая внимания на окружающий мир, он был одним из тех немногих, кто не чувствовал царящей вокруг темноты. Он свернул в переулок и оказался перед черным входом спортзала. Через три минуты дверь открылась, и лишь через десять секунд на порог вышла стройная девушка славянской внешности. Она кивнула и скрылась в темноте. Холмс недолго думая последовал за ней, закрывая за собой дверь.       Зажегся свет, они оказались в раздевалке с высокими белыми шкафчиками и черными скамейками.       — Что Вам нужно знать? — спросила девушка, присаживаясь на скамейку и подгибая под себя левую ногу. Ее светлые волосы были собраны в неаккуратный из-за тренировки пучок, серые глаза смотрели цепко, несмотря на сквозящуюся усталость во взгляде.       — Все. Еще раз, — Шерлок натянуто улыбнулся и огляделся, думая, где могут находиться жучки или камеры.       — Это мое заведение, не беспокойтесь, здесь все проверяется. Это полностью безопасная зона.       Шерлок кивнул и перевел внимательный взгляд на девушку.       — Без имен. Мы и так друг друга знаем, — она криво улыбнулась. — Изменения в шестьсот двадцать седьмой я заметила еще месяца три назад. Она сказала, что сменила место работы покинула Стамбул раньше всех. Мы не придали сначала этому большого внимания, все-таки это происходит довольно-таки часто в нашей сфере. Закончив дело, нас вызвали в Лондон, где мы и пересеклись с ней на одной встрече. Она выглядела… иначе. Я не про внешний вид. У нее в глазах была искра. Думали, может, влюбилась, это хоть и редко, но происходит. Спустя месяц мы встретились в клубе, хотелось отдохнуть после рабочего дня. В этот вечер ей постоянно кто-то писал, на вопросы об имени шестьсот двадцать седьмая отвечала, мол, работа не отпускает и так далее. Ближе к утру ей позвонили, она вышла поговорить, а вернулась жесть как недовольная. И через пятнадцать минут попрощалась с нами и уехала. Я слышала только начало имени, когда она отвечала на телефонный звонок. Как мне казалось. А потом это имя всплыло снова. Сам факт того, что она называла имя — шок. А из-за того, что сейчас мы работаем все на благо страны, в которой находимся, мы вынуждены были доложить. Последнюю неделю она нервная, планы на вечер субботы сразу отменила — мы собираемся обычно в этот день — что-то намечается.       Шерлок кивнул, обрабатывая информацию и раскидывая ее по уголкам памяти, словно прикрепляя заметки к пробковой доске.       — Как она его назвала?       — Себ.