Сложный выбор?

— Ну и где твой Лисицын? - спрашивала Амелина. — Во-первых, не мой, во-вторых, понятия не имею! - сквозь зубы отвечала на это Юля.       Это и так было не утро, а какой-то кошмар. С самого начала рабочего дня к ней подбегала то начальница, то коллеги, спрашивая о деле Субботина. А она ну не знала ничего! Что она может сделать? — Юль, где Лисицын, нужно на задержание уже выезжать, - в лабораторию зашла Рогозина. Судя по всему, она тоже интересовалась местонахождением мужчины, однако, не лучшей идеей было спрашивать об этом Юлю. — Галина Николаевна, не знаю я! Не знаю! Что вы у меня-то все спрашиваете? Откуда я могу знать? — О, привет всем трудящимся! - заходит тот, которого тут так все ждут. Он-то об этом и не подозревает — забыл на зарядку ночью телефон поставить, дурья бошка, теперь приходится без мобильника существовать. — А вы че тут все собрались? Случилось что? Юль, ты че так на меня... — Так, Лисицын, позже объяснишься, почему опоздал, ты и Соколова — на задержание. — Понял, так точно.       Ехали в машине молча. Юля все дулась (не на него, на ужасное утро!), Лисицын просто не выспался, так как ночью незаконно проникал на чужую территорию. Веселая ночка закончилась ничем, так еще и из-за выключенного телефона проспал — и Лиза опоздала на работу, и сам Костя. Невезение какое-то.       Слава ФЭС, им удалось застать-таки фигуранта нового дела, и, вместе уже с обвиняемым, они направились обратно в контору для подписания документов и допроса. — Что, устала? — Есть немного. Да сегодня не день, а просто ужас! — Иди-ка ты, товарищ майор, выпей кофе, а я пока начну подшивать дело. Иди, иди, Юль.       Он видел, как ей тяжело. Вернувшись после пятилетнего 'далеко не отпуска', она сразу же ворвалась в рабочую атмосферу. И, почему-то, Костя был уверен, что и на прошлом рабочем месте у нее было мало дней, которых можно было бы потратить на себя любимую. Это вылилось в ее худобу, появление синяков под глазами и тех самых красных глаз. И, черт возьми, даже так для него она выглядела как принцесса.       Юля (настырная!) вернулась в кабинет с двумя кружками кофе. Молча она продвинула напарнику одну из них, взяла несколько бумаг из стопки и также молча продолжила свое дело. Он удивлённо на нее посмотрел, улыбнулся слегка, и вновь наклонил голову к столу, чтобы не смущать напарницу, хотя, по правде говоря, хотелось немного ее встормошить, как в старые добрые, вдруг чего изменится.       Позже проделанной бумажной работы и милой посиделки за кофе и бутербродами Лисицыну и Соколовой пришлось идти "на ковер" к начальству, чтобы отчитаться о деле. Летучка, так сказать, в добром, почти семейном, кругу: в окружении Тихонова, Амелиной, Шутова, Селиванова и любимой начальницы. — Все оказалось банально и просто, кто бы мог подумать. — Ну не скажи, по-моему, вполне необычно — часто ли у нас лица без определенного места жительства настолько устают от своей жизни, что убивают и "забирают" чужую? — Да всякое бывало, конечно. — Так, ну что, по домам, коллеги? - наконец, выдала Галина Николаевна. — Хватит на сегодня рассуждений, бегите домой, пока новое дело не появилось.       Пока все поднимались со своих мест, Юля полушепотом спросила, не мог бы Костя задержаться и помочь ей с одним делом. Лисицыну было приятно: ему нравилось, когда у напарницы можно заметить личностный рост. Раньше-то попросить помощь казалось ей безумно зазорной вещью, ведь она независимая! А сейчас появилась обычная человеческая смекалка и понимание того, что да, независимая до "мозга костей", но нет ничего ужасного в том, чтобы попросить помощи у человека, который эту просьбу сможет исполнить не просто также хорошо, как и она, но еще и лучше и качественнее. Но, к сожалению, в это раз Лисицын не мог ответить согласием. — Не, Лиз, прости..., - но не успел он договорить, как у слышал слова, произнесенные громким голосом сквозь зубы: — Что ты сейчас сказал?!       Все повернулись в их сторону; Тихонов, понимая, в чем дело, покачал головой и цокнул, за что получил в бок от Шутова. Все, даже молчаливая в этот раз Рогозина, шокированно смотрели на разыгрывающуюся сцену. — Что я сказал? - с искренним непониманием ответит мужчина. — Ты назвал меня чужим именем?! Да вы, товарищ майор, похоже, нарасхват. Не буду отвлекать, Константин Львович! - прошипела Соколова, схватила папки с бумагами и поспешила из кабинета начальницы. — Юль! Подожди, Юль! - закричал Костя и побежал за девушкой.       Все остальные лишь молча наблюдали за этой сценой, прекрасно понимая, что, как только они войдут в буфет, начнется бурное обсуждение увиденного. Не то, чтобы их это удивляло — всё же, не первый год знакомы с этой парочкой, однако, подобное последний раз было лет так шесть-семь назад. Каждый из них, после возвращения Соколовой, решил, что чувства, зарожденные майором и тогда еще капитаном погасли, а сейчас выясняется обратное. Чем не повод прохалявить и вместо работы позаниматься трепом?       Рассуждения каждого прервала Рогозина: — Не верю, что говорю это, но я лично через 10 минут проверю, ушли ли вы из ФЭС. Будьте добры, пустыми сплетнями занимайтесь за пределами нашей организации, а еще лучше вообще ничего не обсуждать. — Да что вы, какие сплетни, Галина Николаевна? Так, дискусс на тему "Служебная ревность или как не называть свою коллегу чужим именем". — Иван!

***

      Юля понимала, что опять сорвалась. Опять повела себя как полная дура, прямо как тогда, с беременностью его якобы подруги. Она еще неделю потом от Галины Николаевны шарахалась — стыдно было. А уж теперь!.. Взрослая девочка, 35 стукнуло, а все туда же. Взрывная, взбалмошная, эмоциональная. Пора бы уже остепениться.       Тогда казалось, отношения не нужны. Ну конечно не нужны, карьера же! А Костя взрослый, ему бы жену-красавицу и детей под боком. Но так хотелось! Это какое-то сумасшествие, и ведь не понятно, чем покорил. Казалось бы, обыкновенный мужик, ну, ухаживал там иногда, вещи приятные говорил, целоваться лез. Таких умников были десятки, а в сердце остался лишь один. Вот уж точно, не прикажешь.       Когда пришлось уволиться — приоритеты все еще были направлены в сторону карьеры, — она страдала. Ну, а как иначе. Но майорские звездочки сделали свое дело, и она решила послать все мысли к черту. Любовь - дело хитрое, непонятное, а вот на работе все четко и ясно. Удобно.       Решение вернуться в ФЭС далось нелегко. Даже не из-за Кости. Просто пришлось вновь решать, что важнее: пресловутые звездочки и жизнь на грани смерти или более спокойное существование и никакой карьерной лестницы. Выбор был сделан, Рогозина с радостью согласилась, но из-за резкой смены жизненного ориентира тяжело было влиться  в коллектив обратно. Так и получилось, что отношения с Лисицыным вновь отошли на второй план.       Однако, вопросы все равно не оставляли в покое, особенно в такие вечера, как этот. Прошло столько лет, и оба они так или иначе изменились. Любит ли она этого Костю? Костю, который, судя по слухам, очень тяжело переживал расставание. Костю, который явно не принимал целибат на пять с лишним лет. Костю, который закрылся от всех и никто не может достучаться до его сердца и понять, что там.       Это она сломала его. И сможет ли она, осознавая это, принять этот неприятный факт и жить дальше, без навязчивого чувства вины и жалости? Изменилась ли она? Зеркало помогает ей в этом вопросе, подсказывая, что в глазах девушки пропала та задорная искринка, что была раньше, и заместо нее появилась многолетняя мудрость. Это неплохо, и ей даже нравятся перемены в себе, но согласится ли жить с этими изменениями Лисицын?       Всё это приводит нас к этому чудовищному дню, который случился у Юли, ведь у нее действительно ничего не получалось. Все нервировали, задавая глупые вопросы, да в добавок еще и Лисицын не отвечал. Но ведь она не железная, волнуется! Мало ли что случилось, а все только и делают, что у нее спрашивают. Слава богу, потом оказалось, что он просто телефон не зарядил, а если бы не телефон? Вот вам и ФЭС.       Дальнейшие часы на работе тоже не были приятными, особенно, на фоне больной головы. Единственный, кто заметил ее состояние, был Лисицын, который предложил ей помощь с заполнением бумаг, и она не могла отказать и не могла в ответ не сделать и ему приятное. Даже если это приятное — несколько бутербродов и кофе.       Но день продолжался и прямо перед летучкой позвонили и сообщили, что не смогут в назначенный день доставить и собрать стол, который она купила несколько дней назад. И Юля было уже хотела ответить, что ей не трудно подождать неделю,  однако, вспомнила про Лисицына и решила попытать удачу. Авось, согласится довести (благо, за время ее отсутствия он успел поменять двухколесный аппарат на четырехколесный), а там уже и она не подведет и пригласит его на чай. Однако, нет, плану не суждено было сбыться.       Этот его отказ ее добил. Целый день был кошмаром, а это просто поставило точку. Чертов отказ и чертово чужое имя. Чертов день.       И ведь как всегда даже не выслушала. Убежала из ФЭС — все равно Рогозина хотела отпустить пораньше;, забежала в магазин за ведром мороженого и солёными огурцами — уж если праздновать окончание ужасного дня, то только так. Немного подуспокоившись и здраво взглянув на ситуацию, решила, что обязательно надо извиниться перед Костей за не самое умное поведение. А то, что Лизой назвал — тю, мало ли, что за Лиза такая. Может, сестра, а она уже разобиделась тут, да еще объяснить не дала. Мало ли, кто у него там на уме? Не важно все это. Главное — дождаться утра. Но следующее утро оказалось еще более сложным.