Сложный выбор?

— Да, Василий Степанович, хорошо, я вас поняла.       Галина Николаевна абсолютно спокойно (с ангельским хлоднокровием) положила телефон на место, поднялась с кресла, вышла из кабинета,  почти что неспеша дошла до буфета и ка-а-ак гаркнула: — Все ко мне быстро! Иван, положи кружки, что ты как вечно голодающий, никуда она не денется!       А все дело было в том, что звонящий ранее подполковник Василий Степанович — начальник одного из районных ОМВД, который прибыл на ту улицу, где, по сообщениям жителей, они слышали звуки стрельбы. Собственно, жители не ошиблись — стрельба действительно была. И погоня была. И авария по итогу тоже была. Подпол хотел рвать и метать — на его территории произошел этот ужасный инсцедент, и теперь ему за него и отвечать. Хорошо, хоть, само дело заберет Следственный — всё полиции меньше мороки.       На Павловской уже туда-сюда метались журналисты в поисках добычи для вечерних новостей, уже чуть вдали стояла машина скорой помощи и уже в сторонке стояли и курили знакомые Василию Степановичу полицейские. — Ну хоть сигареты уберите, умники, снимают же, - подошел к ним мужчина и вырвал из рук одного опера "Bond". — Твою мать, опять же верещать начнут. — Не парьтесь, Василий Степанович, не наша проблема, - осмелился ответить один их стоящих. — Вон, видите мужичка? Один из пострадавших. Он - работник ФЭС, так что в итоге они дело и заберут. — ФЭС? Сука, лучше б тогда мы сами с этим разбирались. Ладно, пойду звонить начальнице их, дай бог даже в живых останусь. А вы, охломоны, работать, работать! Мало ли, как нам потом за это все предъявят.

***

— Галина Николаевна, что-то случилось?       В кабинете собралось сразу почти все работники ФЭС. Мест, естественно, не хватило, так что мужчины решили постоять в сторонке, уступая стулья девушкам. Одна только Соколова, которая прибежала позже всех, осталась в углу кабинета и пыталась набрать опять опаздывающего Лисицына. — Юля, Лисицыну пытаешься дозвониться? Не стоит, - загадочно высказалась Рогозина, и тут же, до того, как поступят вопросы, включила экран. — У нас прямое включение с Павловской улицы, где сегодня утром произошла крупная авария с участием сразу нескольких авто. Нападавшие совершили четыре выстрела в один из автомобилей, водитель которого не справился с управлением и влетел в другое авто. После правонарушители скоропостижно покинули место происшестия. Предварительная версия следствия: кто-то хотел устроить акт мести, ведь один из пострадавших — оперативник спецслужбы ФЭС, - журналистка, говорившая все это, на секунду замолчала. Фокус камеры сместился с ее лица на задний план — "убитый" автомобиль Лисицына. — Как сообщают медработники, серьезные травмы получили только работник ФЭС и его спутница, что ехала на соседнем сиденье. Все остальные отделались легкими ушибами. — Боже мой... - послышался тихий голосок из угла кабинета, и легким движением руки начальницы экран погас, она же, явно сдерживая гнев, начала говорить: — Нехорошо, что информация о происшествии с Лисицыным к журналистам поступила раньше, чем к нам. Тихонов, куда смотришь?! - Иван мгновенно напрягся, но Рогозина тут же махнула на него рукой. — Этот репортаж вышел 10 минут назад, сейчас Лисицына и ту самую загадочную спутницу оперА из ОМВД везут к нам. Пока они не приехали, попробуйте хоть что-нибудь нарыть — покопайтесь в старых делах, повспоминайте что-нибудь. Ну, думаю, этому учить не надо, так? — Галина Николаевна, - начал Тихонов. Ему стало понятно, что молчать больше нельзя, несмотря на то, что его просил сам майор. Что он может понимать? Вот так один раз решил разобраться сам, а на них, вроде как, напали. — А с чего вы взяли, что все это произошло из-за наших старых дел? Вдруг... ну, это личное?.. Или поколечить хотели, ну, скажем, даму Лисицына?..       Все сразу уставились на Тихонова, и только Белозеров ткнул стоявшего рядом друга в бок, мол, заткнись, Лисицын сам приедет и все расскажет. Но было уже поздно, потому что к Ване сразу подскочила Соколова и, схватив за предплечье, потащила из толпы ближе к Рогозиной, там, где больше места. — Ай! Ну, Соколова, силы стало больше, а такта никакого. — Говори давай, умник, что за дама и какого черта из-за неё страдают ни в чем неповинные люди?! — Да это...       Договорить, как всегда, не дали. У входа в кабинет началась возня, и Галина Николаевна уже хотела выгнать всех, кроме Соколовой (даже если и попытататься, она явно не уйдет), Тихонова и похоже чего-то знающего Белозерова, однако, на деле это оказались опера, которые привезли пострадавших. Рогозина попросила всех расступиться и быстрым шагом направилась к ним. Соколова побежала вместе с ней.       Лисицын и какая-то рыжая девушка, похожая на Юлю, тоже шли навстречу, однако, "шли" — это не самое подходящее выражение. У этих двоих невооружённым взглядом были видны кровавые ссадины, а девушка, похоже, так вообще еле держалась на ногах. Майор буквально тащил ее за талию, что-то нашептывая ей, а она положила явно пострадавшую рыжую голову ему на грудь. Идти так было неудобно, но, видимо, лучше так, чем держать голову на весу. Рогозина, оглядывая ребят буквально пару секунд, сразу поняла, что у девушки явное сотрясение. — Валя, Майский, подойдите сюда! - позвала полковник одних из работников, что шептались позади нее. — Помогите им дойти до МОРГа, а ты, Валь, окажи первую помощь. Там дальше посмотрим по обстоятельствам. — До МОРГа?! - всполошилась Новицкая. Она подняла голову, однако тут же схватилась за нее и зашипела. — Не волнуйся ты так, пойдем, Лизонька. Я же правильно помню, ты же Лиза? Я Сережа Майский, помнишь, как мы зажигали на празнике? — Они знакомы? На празднике? На каком празднике? - тем временем пытала Соколова Шустова.       Пока Сергей и Валя тихонько помогали девушке идти, Лисицын, несмотря на ругань Рогозиной, что сейчас слышилась ему как сквозь вату, дошел до буфета, молча налил воды и выпил ее. На Соколову он старался не смотреть — почему-то было стыдно, будто он виноват, что так произошло. — Галина Николаевна, я в норме. — Я вижу, в какой ты норме! Как ребенок малый, ей богу! — Я день отлежусь и буду здоров. А вот у Лизы, похоже, сотрясение, ее бы в больницу, да только знаю я, как в больницах охраняют. — Быстро к Вале, это приказ, товарищ майор! А с Лизой вашей мы разберёмся, главное, что тут вы в безопасности.

***

      Соколова не находила себе место. С одной стороны, хотелось подлететь к Лисицыну, осмотреть его, убедиться, что живой, что рядом; с другой — не хотелось мешаться "под ногами", отвлекать. После того, как Рогозина принудительно все же смогла отправить Лисицына на осмотр, люди начали расходиться для ожидания дальнейших действий, но у Соколовой не было своей лаборатории, где можно состредоточиться на своих мыслях, а комната отдыха, вероятно, заполнена людьми, которые жаждут обсудить случившееся. Юля их не винила — была бы она незаинтересованным лицом, тоже бы безмятежно наслаждалась сплетнями. А тут...       Лиза. Похоже, именно из-за нее Лисицын однажды перепутал имя Юли. А еще, видимо, Лиза многим в конторе знакома, раз даже Майский отмечал с ней какой-то праздник. И тут Соколова осознала, что, приехав, даже не удосужилась поинтересоваться у самого Кости, что у него на личном фронте. Вполне возможно, с этой девушкой они встречаются не один месяц, а это очень усложняет жизнь.       Ей страшно. Страшно за жизнь Кости, страшно узнать правду. Она также зла на девушку, потому что, судя по тому, что успел сказать Тихонов, именно Лиза причина случившегося. Юля уверена — ФЭС во всем разберется, однако, ей так не хочется лезть туда. С большим удовольствием она лучше бы отступилась и дала возможность проявить себя другим. Но она не может. Это же Костя, а она его друг, и она его не бросит.       "Главное — оценивать происходящее хладнокровно," - думает Юля, бессознательно блуждая по коридорам, но позже не выдерживает и идет к Тихонову. Нужно сделать хоть что-нибудь.