Возвращение избранного

Люди плачут не потому, что они слабые. Они плачут потому, что слишком долго были сильными… Джонни Депп

По возвращении в отель меня ожидает небольшой сюрприз в виде шикарного букета белых роз. Цветы украшают гостиную наших с Гарри апартаментов и благоухают на всю комнату. Рядом небольшой конверт. Даже не открывая его, я знаю, от кого такой подарок. Потому, когда вижу знакомый почерк, только улыбаюсь. «С приездом в Альбион, мой бой в следующем месяце, но тренировки на ринге уже через неделю. Приеду — гульнем, пока мне можно. Поттеру привет!». Подписи нет. Ванька знает, что я и так пойму, от кого послание. Невольно смеюсь. Если Громов приедет на следующей неделе, то нужно поискать хороший ночной клуб. Мы явно завалимся туда на вечер. Положив конверт обратно на стол, я быстро набрала ресторан, чтобы заказать еду в номер. Обед уже давно прошел, а до ужина пара часов, но если учесть, что за весь день я только завтракала, аппетит у меня волчий. Пока ждала еду, решила набрать отца. Он не слишком любит магофоны, так что нужна была причина для его звонка или же снова сильно волнуется за меня. После нескольких минут ожидания в моей голове наконец раздается голос папы. — Ты одна? — Отец еще худший параноик, чем Гарри. Он всегда спрашивает меня, одна ли я, когда звонит. И хотя знает, что даже присутствуй кто-то при моем разговоре, его слова все равно услышу только я, остается недоволен. — Да, пап. — Даже без Поттера? — Фамилию Гарри он произносит, как ругательство. Впрочем, для него она действительно скверное слово. — Я одна. Не волнуйся. Как ты там? — Не вижу его, но уверена, что отец закатил глаза. Он деланно ненавидит любую заботу о себе. Я притворяюсь, что верю. Хотя знаю — ему приятно. — У меня всё хорошо. Ем, сплю и варю зелья… — Поосторожнее там с экспериментами. — Не учи ученого, — бурчит отец, а я улыбаюсь. — Как ты доехала? Всё нормально? — Да. Мы в поезде встретили знакомых Гарри. Сегодня еще парочку. — Это он с ними сейчас? Бросил тебя ради каких-то вшивых Уизли? — Я вздрагиваю при упоминании Уизли и «бросил» в одном предложении. Благо магофоны не передают изображение, а только голос. — Он встречается с редактором газеты. Лучше сразу проконтролировать статью в прессе про возвращения героя. — Мне неприятно врать, но я понимаю, что узнай отец правду, это выльется в проблемы. Он и так сложно переносит мои отношения с Гарри. Папа считает его не просто недостойным, а чуть ли не худшим вариантом для меня. Я едва уговорила его перестать устраивать Поттеру допрос каждый раз, как они видятся. После помолвки и неудавшегося проклятия (как выразился отец, он не мог не попытаться) между Гарри и Северусом Снейпом образовался шаткий, но нейтралитет. Если сейчас папа узнает о моей ревности и её причине… Он не только проклянет, он еще и отравит народного героя. И на этот раз, боюсь, вполне серьезно. Так, чтобы у Гарри не было и шанса. — Как же, журналисты, — понятливо тянет отец. В своё время эта настырная братия его вывела из себя. Ему даже штраф пришлось платить за «массовое отравление, вызванное несчастным случаем». Авроры тогда так и не смогли доказать, что Снейп траванул журналистов специально. Я спросила, зачем он вообще позволил мракоборцам понять, кто отравитель? Папа сказал, что таким образом через этих «тупых служак» донес до газетных работников посыл оставить его в покое. И ведь подействовало! Когда Гарри узнал об этом, он долго смеялся и говорил, что запомнит такой способ. Возможно, он еще пригодится для самого избранного. — Как тебе Англия? — Странно, если честно. Я столько раз слышала, что магическая Англия самая развитая, но пока не увидела никакого подтверждения. Даже магофоны здесь только недавно появились и есть не у всех. Уже не говорю о маг-визорах. — В Англии чтят традиции. — Слишком сильно, как по мне. — Отец смеется. — Знал, что ты это скажешь. — Еще бы. А что насчет тебя? — В смысле? — Когда ты к нам? — Папа на минуту замолкает. — Я не думаю, что хочу возвращаться. — Но у тебя ведь остались здесь знакомые? — Возможно, — отец не любит говорить об Англии. Я даже не знаю, были ли у него здесь друзья. Вроде Гарри говорил что-то о крестнике. — Хочешь, я встречусь с ними? Или что-то передам? — Возможно. — Папа! — возмущаюсь я, а он снова молчит. На этот раз это приятная тишина. Отец всё ещё замирает, когда я его называю «папа». Это обращение ему особенно нравится. — Ладно, возможно, ты могла бы встретиться с Нарциссой. — С женщиной? — удивляюсь я. Вот уж не подумала бы. Отец, несмотря на то, что еще достаточно молод для отношений, решил не связываться ни с кем. Говорит, ему достаточно меня в его жизни. Он пару раз крутил роман, но ничего серьезного. Даже после того, как он заявил права на фамилию Принц и получил в русском отделении Гринготтса кольцо лорда, о своей семье папа не думал. Ему было не жалко, что род прервется. Мои-то дети будут Поттерами. Но Северус Снейп настолько свободолюбивый, что все мои доводы просто не работают. — Это мать моего крестника, — объясняет тем временем отец. — Я не видел её со времен войны. Знаю только, что Люциуса, ее мужа, посадили в Азкабан. Её и Драко оправдали. — Драко — это ее сын? — Да. Он был трусливым самовлюбленным крысенышем. — Эй! Он твой крестник. — Одно другому не мешает, — невозмутимо отвечает отец. — В общем, если хочешь, можешь встретиться с Нарциссой. Она — единственная, с кем я более или менее общался раньше. — А как же Минерва Макгонагалл? — Даже не напоминай мне про эту гриффиндорку! — Я почти вижу, как папа морщится. — Она уже достала меня своими письмами. — Всё еще пишет? — Хогвартсу, как всегда, не хватает преподавателей. — А ты не думал… — Нет, — перебивает отец, прекрасно поняв, о чем я, — ненавижу мелких безмозглых детей. Ноги моей больше не будет в этом аду. — Ладно, как знаешь. Но ты бы хоть ответил на письма. Насколько я знаю гриффиндорцев — это достаточно упрямый народ. — Да уж. Тут ты права. Пожалуй, даже напишу. Мы ещё около получаса болтаем ни о чем. Я параллельно пытаюсь кушать. Но отец слышит звон тарелок, и я получаю лекцию о правильном и своевременном питании. Кто бы говорил! Иногда папа настолько занят в своих лабораториях, что забывает не только есть, но и пить. Он однажды даже сказать ничего не мог. Только хрипел, пока не опустошил целый графин воды. Но папа — на то он и папа, чтобы воспитывать меня. Так что я послушно слушаю лекцию. Соглашаюсь в нужных местах и говорю, что больше так не буду. Затем мы прощаемся, чтобы я нормально поела. Но не успеваю я съесть и половину своего позднего обеда, как в номер заходит Гарри. — Привет, — Поттер подходит ко мне сзади и кладет руки на мои плечи. — Уже виделись, — я стараюсь держать себя в руках. В голове миллион вопросов и какая-то иррациональная обида. Понимаю, что им с Джинни и правда стоило о многом поговорить. Но всё равно грустно от того, что меня оставили одну. — Ты злишься, — Гарри слишком хорошо меня знает, чтобы скрывать от него хоть что-то. Так что я только пожимаю плечами. — Позанимаемся? Я ненадолго зависаю от резкой смены темы. Признаться, думала, что Поттер расскажет, почему так важно было поговорить с бывшей девушкой. И хотя я и так это знаю, услышать от него не помешало бы. Но это Гарри. Мой Гарри, а не тот подросток, кем он был раньше. Гарри никогда не оправдывается. Он считает это бессмысленным. Или исправляй, или достойно встречай последствия своих поступков. Это его правило. Что же до занятий — периодически мы с Гарри занимаемся легилименцией и окклюменцией. Сразу Поттер хотел вновь напроситься на уроки к моему отцу, но получил категорический отказ. Так что у нас образовалась цепочка. Папа учит меня, а я — Гарри. И поскольку мне данная наука дается легче, то мои занятия уже давно в прошлом. Гарри же всё ещё есть куда расти в чтении чужих мыслей. — Давай позже, — отвечаю я, кивая на еду. — Я ещё ем. Тебе бы тоже не мешало что-то заказать. — Пожалуйста? — вопросительно просит Поттер, и я невольно улыбаюсь. Его пальцы уже давно легко поглаживают мои плечи и ключицы, впрочем, не спускаясь ниже. Поттер знает, что сейчас может получить по рукам. Потому действует осторожно. — Зачем тебе это? — Вечером я хочу тебя отвести на Гриммо, — просто отвечает мужчина. Я вспоминаю, что на этой улице у Гарри дом, доставшийся от крёстного. Но Поттеру это место не нравится. Мы договаривались, что я займусь капитальным ремонтом, и только потом можно будет переехать туда. — Я не уверена, что хочу сегодня ехать в твой дом, — руки Гарри напрягаются. — В наш дом, — поправляет меня жених и вновь принимается рисовать узоры на моей коже. — Всё равно, — пожимаю я плечами. А Гарри наклоняется и целует открытую шею. От его теплых губ по коже пробегают мурашки. — Ладно, давай заниматься. Я резко встаю, отстраняясь от мужчины. Понимаю, что веду себя неправильно, но сдаваться пока не хочется. Мне обидно. — Прошу, — Гарри легким взмахом палочки ставит два мягких кресла друг напротив друга и предлагает мне присесть в одно из них. Сам занимает второе. — Начнем с окклюменции. Я удивляюсь. Как и мой отец, Гарри ненавидит, когда кто-то лезет к нему в голову. Потому занятия окклюменцией — его нелюбимые. Другое дело — пытаться пробраться в чужое сознание самому. Но я не настроена сейчас задавать вопросы, потому лишь киваю и вскидываю палочку. — Ты готов? — Мы всегда начинаем с предупреждающих нападений. Затем я проникаю в его сознание более тонко. Невербально, просто глядя в глаза. Не говоря, когда буду «считывать» его. Это позволяет Гарри лучше понимать его слабые стороны в защите. Должна сказать, что с каждым разом сломать его блоки всё сложнее. — Приступай, — дает отмашку Поттер, и я начинаю. — Легилименс! — С неожиданной легкостью меня затягивает в чужое сознание, и я понимаю, что Гарри убрал щиты, Какого черта?! Я оглядываюсь. Поттер показывает мне одно из своих воспоминаний. Когда до меня доходит, что это за воспоминание, чувства внутри захлестывают. Я нахожусь в небольшой комнатке, освещенной несколькими приглушенными магическими светильниками. Здесь множество коробок и ящиков. Больше всего комната напоминает склад. Взгляд мой сразу же упирается в пару. Они единственные в помещении. Гарри и Джинни Уизли. Я вижу, как Поттер придерживает девушку за плечо. — Джин, погоди… — Не смей! — Рыжая разворачивается и пытается залепить Гарри пощечину, но он легко ловит ее руку. — Я не дам себя ударить, Джин. С некоторых пор моя невеста — единственная, кто имеет право одаривать меня пощечинами. — Тогда катись к ней! — не теряется Уизли и пытается вырвать свою руку, но Гарри крепко сжимает запястье. — Только после того, как мы поговорим. — Нам не о чем… — Я сказал нет, Джин. — Я вижу, как у девушки расширяются глаза в удивлении от тона Гарри. Она явно не ожидала от него столько жесткости. — Я собираюсь вернуться в Англию, и мне не нужны недопонимания. — Недопонимания? — приходит в себя девушка. — Ты бросил меня! Всю войну я ждала тебя, Гарри, а ты просто взял и исчез! Это ты называешь недопониманием? Мне даже становиться её жаль. Я бы не простила, если бы со мной поступили подобным образом. И хотя я точно знаю, что Гарри ничего ей не обещал, девушку всё равно жалко. Видно, что она любила его или даже любит… — Десять лет. — Гарри не отводит твердого взгляда от бывшей девушки. — Меня не было достаточно времени, чтобы ты забыла о нас, Джин. Так скажи, какого черта ты все еще страдаешь? — Что?! — Джинни краснеет от злости. Я удивляюсь. Она очень красивая девушка. Даже этот гневный румянец не портит ее. — Ты обвиняешь меня в том, что я злюсь? — Мы расстались на шестом курсе, Джин. Я ничего тебе не обещал… — Но предполагалось, что это забота обо мне! Что ты просто не хочешь подвергать меня опасности. Ты должен был вернуться ко мне после войны. И не с другой невестой спустя десять лет, — горько добавляет девушка. — Я никогда не говорил, что вернусь. — Я знаю! Ты думал, что умрешь, верно? Рон сказал мне. — Рон слишком болтлив. — Не смей его обвинять в том, что он пытался объясниться со мной. Ведь это должен был быть ты, Гарри. Почему ты исчез? Не поговорил со мной тогда! Зачем это всё сейчас? — На миг глаза Гарри теплеют. Я резко сжимаю кулаки. Так он смотрит только на меня. Мне так казалось. — Я действительно должен был тогда все объяснить. Но впервые, Джин, я поступил, как законченный эгоист. И я не жалею об этом. — Вот как, — девушка криво улыбается, — что же ты хочешь сейчас от меня? — Определенности. Знаю, что опоздал на десять лет, но, видимо, разговору всё же быть. — Зачем? — А это ты мне скажи, — Поттер отпускает ее руку, но становится так, что к выходу можно добраться только пройдя мимо него. — Что ты имеешь в виду? — Твою реакцию. Видела, как меня встретил Джордж? А как ты? Сравнила? — Что, я должна была засветиться от счастья? — едко интересуется девушка. — Нет, но и жалобно стонать мое имя, разбив статуэтку, не стоило. — Я не стонала твое имя! — Девушка вновь краснеет, но уже от смущения. — Я слышал, — хмыкает Поттер. — Джин, я не люблю тебя, но я не могу сказать, что мне абсолютно всё равно. — Предлагаешь быть друзьями? — Уизли опять на грани злости. — Нет, я не настолько наивен. Больше нет. На самом деле, Джин, ты бы удивилась, узнав меня ближе. От того Гарри, которого ты помнишь, осталось очень мало. — Это ты так думаешь! — воинственно заявляет девушка. — А я вижу того Гарри внутри тебя! — В этом и проблема. Хватит искать то, чего нет, Джин. — Я вижу слезы в глазах рыжей и не хочу дальше смотреть. Усилием воли возвращаюсь в собственное тело, оставляя сознание Гарри в покое. Чувствую, что по моим собственным щекам катятся слезы. Вся ревность и обида выливается соленой влагой, отпуская меня. А ещё мне очень жалко Джинни Уизли. — Котенок, — Гарри подхватывает меня на руки и устраивает на своих коленях. Я тут же улавливаю мой любимый его запах. — Не плачь, пожалуйста. Невольно вырывается смешок. Гарри ненавидит мои слезы. Говорит — это единственное, что может сделать его беспомощным. — Все хорошо. — Я прижимаюсь к жениху и утыкаюсь носом в его шею. — Я люблю тебя, Софи, — просто отвечает мне Поттер, а я таю. Да, мой Гарри никогда не оправдывается, но только он умеет так хорошо извиняться, даже не произнося слова «прости».