Уют

      Чуя не может назвать точную дату, когда это началось. Всё казалось безобидным и, в какой-то степени, нормальным, но где-то в глубине души и здравого смысла он понимал, что такого делать не должен, а тем более быть зависимым.       У Чуи грубый характер и злой оскал. Он бьет под дых тех, кто заикается о его росте и гладит по голове чёртового Дазая Осаму после удачно выполненного задания. Чуя знает, что таким образом пытается отвлечь внимание напарника, что-то в этом роде, потому что быть замеченным на собственном преступлении было бы очень унизительно.       Накахара Чуя любит одежду напарника. Обожает брать её тайком и носить, а после быстро стирать и вечером класть обратно в тумбочку к остальной одежде напарника, чтобы не оказаться замеченым. Любит то, как она пахнет Дазаем и его одеколоном. Любит зарываться носом в плащ Осаму, вдыхать запах того, от кого сердце бьётся очень быстро, сжимать в своих маленьких женоподобных ручках легкую ткань и заливаться краской, когда слышит щелчок замка входной двери, которая оповещает о приходе компаньона. Любит бежать на всех порах ко шкафу соседа и пихать обратно вещь, ощущать адреналин от того, что его могли увидеть за таким занятием и высмеять на всю Портовую Мафию. Любит выходить из комнаты, устало смотреть на Дазая, идти на кухню и готовить им ужин, слушая рассказы компаньона о том, что он сегодня делал. Любит сидеть за кухонным столом с ним и тайком поглядывать на карие глаза. Он просто любит то, что в их квартире они не враги. Он просто любит Дазая Осаму.       Осаму давно начал замечать странное поведение Чуи. Бегает и прячется, а потом выходит ровной походкой к напарнику, улыбается и готовит ужин. Ведёт себя естественно и не подаёт никаких подсказок к разгадке своих пунцовых щёк, когда Дазай приходит раньше положенного. Догадок и предположений нет, а интуиция сходит на «нет», когда на него смотрят голубыми омутами и мило шепчат о том, что чай закончился и сегодня они пьют кофе Накахары.       Дазай в один из дней задерживается в баре до поздна, из-за чего Накахара оставляет порцию еды на столе с запиской, чтобы тот обязательно поел, а сам берёт одну из чёрных рубашек компаньона и идёт к кровати с телефоном и наушниками. Исполнитель не удивляется, когда его не встречают возле двери, ведь на улице уже третий час ночи. Тихо разувается и снимает плащ, который через пару секунд висит на вешалке возле шляпы напарника на крючке. Проходит на кухню за зарядкой, но не сдерживает улыбки от того, что на маленькой записке с просьбой оценить труд Накахары и поесть выведено маленькое сердечко с другой стороны. Дазай понимает, что это дружеская издёвка, поэтому не воспринимает всерьёз. А очень бы хотелось.       Осаму решает проверить в доме ли вообще Чуя, ведь тот довольно непредсказуемый, как и их работа в целом. Открывает тихонько дверь, которая ведёт в комнату напарника и поднимает уголки губ, когда видит следующее: Чуя лежит на кровати, согнув ножки в коленках и прижимает к себе. Лицо умиротворённое, а реснички мило дрожат. В ручках у него что-то лежит и это «что-то» Осаму интересует. Он собирается уже подойти и осмотреть вещь, но рыжик поворачивается на другой бок и продолжает тихо сопеть. Дазай кладёт руку себе на глаза, в мыслях обсуждая с собой же насколько его напарник милый. Закрывает дверь и выдыхает. Завтра у него важная миссия.

***

      Чую атакует паника с самого утра. Он уснул с рубашкой Осаму. По чистой — и уже помытой — тарелке было ясно, что Дазай дома был. Он всегда заглядывает к рыжему в комнату, ведь того часто преследуют кошмары, после которых Накахара не может контролировать свою способность. Логично, что сегодняшняя ночь не была исключением. Он видел? Он теперь засмеёт своего напарника? Спрячет вещи? Страшно до мурашек по коже, которые, кажется, не собираются сходить. Глазки на мокром месте, а щёчки пылают как при сорокоградусной жаре.       К плечу притрагиваются, а Чуя чуть было не вопит от испуга. Молниеносно поворачивается и выдыхает. Блядский Осаму. — Хей, Чу, ты чего такой дёрганный? Я вообще-то плюшки тебе принёс из магазина! Идём, — он махнул рукой, веля идти за собой. Он сейчас приказывает это делать? А если Чуя не пойдёт? Накажет? Блять-блять-блять, Накахара, прекрати этот пошлый поток мыслей.       Рыжий машет головой и поспешно идёт за приятелем. Когда он заходит на кухню, то удивлённо открывает рот: на столе лежит очень много сладостей. Тех, которые любит Чуя. Дазай не любит это — так зачем?       Шляпник подходит к столу, берёт одну баночку с Нутеллой и смотрит на срок годности. Всё в порядке. Что?.. — Ох, я сегодня уезжаю на неделю. Подумал, почему бы тебя не побаловать, а потом, когда-то там, напомнить про это и оставить тебя в своих пожизненных должниках! Разве не умно? — Дазай смеётся, когда в него летит та же баночка, но ловко уворачивается. — Расслабься, мелкий, я просто зашёл за тортом, в который можно было бы положить бомбу, а там такие десертики. Ну разве я мог удержаться, а? — Тц, лучше бы мозг себе купил, — шикает Накахара. Ему стыдно за то, что Осаму потратил свои деньги — пусть у него зарплата и больше — на своего напарника. А ведь эти шоколадки стоят недёшево… — Стой, а куда ты едешь-то? — вспоминает Чуя недавние слова компаньона. — Просто миссия, на самолёт к которой я уже опаздываю, — вздыхает Дазай, смотря на экран своего смартфона, — так что я вынужден попрощаться с тобой до следующей субботы, коротышка. — Больно ты мне сдался, — шипит Накахара, — вали уже. — А как же «чмок» своему спасителю от финансовых проблем со всеми этими вкусностями? — возмущается напарник, протягивая руки к рыжему. Чуя опускает голову, пытаясь закрыть чёлкой свои алеющие щёчки. Ну блять, Осаму, не будь ебанутым, какой ещё чмок? — Ты знаешь где дверь, — шепчет Накахара и идёт в коридор, специально с характерным «щёлк» поворачивая замок в двери, тем самым оповещая компаньона о том, что уже готов выпроводить его для того, чтобы быстрее одеть свитер напарника. — Какой ты грубый, — хнычет шатен, забегает к себе в комнату, берет чемодан, который был сложен ещё день назад и движется к двери, — ты так и не передумал?       Пару секунд шляпник не понимает о чём речь, но позже зло смотрит на шатена и выталкивает того за дверь, закрывает ту с грохотом и съезжает по ней спиной вниз. А если бы он его поцеловал? Хотя, что вообще Осаму имел под «чмок»? Он про поцелуй в щёку или… или длинный, взрослый поцелуй? Невольно подсознание Чуи рисует картину того, как Дазай прижимает Накахару, такого маленького и беззащитного перед мужественным и сильным напарником и целует нежно, изучая полностью его нёбо и ряды зубов, а уже после сплетает их языки, проталкивает ещё глубже, а…а потом…       Чуя поднимает лицо, которое до этого он уткнул в колени, закрывает руками, а про язык совсем пытается забыть, ведь он как будто чувствовал все эти движения…ну…у себя во рту… Боже.       Быстро ретируется к себе в комнату, достает свитер Дазая из тумбочки, в которую он спрятал вещь ещё несколько дней назад, снимает верхнюю одежду и надевает тёплый-тёплый свитерок. На нём он смотрится мешковато и до чёртиков мило, Чуя осознаёт это и очень радуется тому, что видел себя в таком виде только он сам. Улыбается своему отражению и прыгает на свою кровать с наушниками. Включает свой плейлист и засыпает.

***

      Всё пошло через одно место, когда на второй день миссии оказывается, что цель была убита другой организацией. Осаму психует и приказывает всем возвращаться обратно в Йокогаму. Не видит выгоды в остальном нахождении в этом Париже, поэтому первый садится на ВИП-место в личном самолёте и ждёт не более пяти минут, как он со своей командой уже летят в Японию. Дазай разрешает себе откинуться на кресло и легко задремать.

***

      Отчёт для Мори Осаму составил прямо в кабинете, хотя и был уставшим настолько, что ноги отказывали держать, а что уже про умение мыслить логично говорить можно вообще?       Дазай ничего не говорит напарнику о своём преждевременном возвращении в Японию. Просто открывает входную дверь ключом и заваливается в квартиру. Облегчённо выдыхает и безумно радуется тому, что может скинуть с себя все маски и быть обычным человеком.       Он осматривается по сторонам и понимает, что не хватает его рыжего дружка. Спит? Шатен тихо подходит к двери, что ведёт в спальню Накахары. Осторожно дёргает ручку на себя и отворяет дверь. За столом сидит Чуя в наушниках, — Дазай сразу понимает причины, по которым его не встретили с отборными матами — и, по всей видимости, печатает отчёт. Рыжие волосы не завязаны резинкой, а одна нога закинута на другую. Осаму присматривается и, ох блять, смотрит на свой молочного цвета свитер, уютно примостившийся на теле маленького мафиози, у которого размер в несколько раз меньше Дазаевского, из-за чего элемент одежды мило свисает, а одно плечо вовсе открыто. Просто… превосходно.       Мафиози подходит тихо, как будто его всё равно было слышно через громкую музыку, которая играла с наушников. Кладёт свою руку на плечо напарника и тут же отскакивает от второго. Чуя вытаскивает одним рывком наушники, смотрит напуганными глазами на компаньона и начинает неистово дрожать. «Он увидел, догадался, понял всё, он сейчас начнёт издеваться! Боже, зачем я всё это начал, нет, нет, нет» — у шляпника паника, которая норовит перерасти в истерику. Он сжимает в ручках подол свитера, глазки уже слипаются от слёз, а до жути красное личико искажается.       Осаму не медля подбегает к рыжику и заключает в свои объятия. Треплет того по голове, пропускает сквозь пальцы мягкие пряди и ощущает влагу на груди. — Хей, малыш, что тебя так расстраивает? — по-доброму спрашивает шатен, даря улыбку своему собеседнику. — Я-я, прос-сти, я прос-сто, я… — его поток слов прерывают лёгким прикосновением губ к чужим, — Ч-что?       Сердце бешено бьется и у Чуи такое ощущение, что он сейчас упадёт в обморок от того, как ему хорошо. От того, как Дазай смотрит на него и искренне улыбается, лапками смахивает слёзы с глаз рыжего и целует каждую щёчку. Руки трясутся в чужих, когда шатен переплетает их пальцы и крепко-крепко сжимает в своеобразный «замок». — Я люблю тебя, — тихо произносят на ушко и целуют ещё раз, но нежно. Так, как хотел Накахара. Глубоко, но со своей долей осторожности движений и искренним обожанием. Чуя не может остановить поток слёз, просто отвечает и обвивает руками шею любовника.

Теперь у них правда всё будет хорошо.