Уют

Чуя не был особым примером для подражания или хорошим учителем. Следовать за ним — это себе дороже. Он не умеет объяснять в полной мере свои цели и выражать эмоции. Он не смотрит на то, что состоит в преступной организации, когда помогает бабушке перейти дорогу или дарит шоколадки детям. Его не заботила вражда между Агенством и Мафией, когда он помогал Ацуши с упавшими коробками. Сейчас у них перемирие и Чуя свободно к ним заглядывает. Чуя не такой сильный и мужественный коим себя представляет на публике. У него глубокие голубые омуты, по-детски маленькие ножки и ручки, но из ротика льются уже совсем не детские выражения. У него милое личико, которое он забавно хмурит, когда его что-то не устраивает. Он воспринимает мир не так, как должен. Огай Чуе об этом говорит не первый раз и не последний. Но в конце он всё равно вздыхает и отпускает из своего кабинета мафиози. Чуей правда легко манипулировать и, в конце концов, управлять. Если бы он был не такой нервный то можно было бы с легкостью привязать в нему верёвочки и управлять; управлять словно марионеткой. Чем и пользуется его бывший напарник. Дазай… необычный. Он не кричит подобно Накахаре, а обнимает и гладит по голове. Он не материт своего напарника, а улыбается ему и с милым «Чуя-чии» осыпает комплиментами. Он всегда просчитывает шаги наперёд, как в это же время рыжий уже убивает шестого охранника вражеской организации. Он знает слабости Чуи и оборачивает их в свою сторону. Пусть Дазай и делает всё ради своей выгоды, но он никогда не выходил из воды сухим в одиночестве. Он тянул за собой второго, как балласт. И вторым всегда был Накахара. У них было негласное обещание верности и помощи в любое время. Чуя никогда не оставил бы Осаму в беде, а Дазай никогда бы не предал рыжего. Как бы Осаму не хотел это скрыть, но он считает Чую самым лучшим напарником. Куникида со своей расчётливостью, точными графиками, идеальным расписанием и шикарными планами никогда не сравнится с Накахарой, который может уничтожить целую организацию меньше, чем за восемь часов. С тем Накахарой, который минуту назад кричал о том, что никогда не поверит в Дазая и его силу, а теперь стоит и шепчет заветные слова, активирующие Порчу. Чуя Накахара прекрасная марионетка, но намного лучше из него выходит учасник «Двойного Чёрного». Дазай Осаму превосходный кукловод, но намного лучше ему идёт хватать напарника в кольцо рук и аннулировать способность. Они стоят на берегу моря. Шатен засунул руки в карманы и не отводит взгляда от сияющей воды, которая завораживает своими играющими цветами поверхности, которая ярко искрит в глаза от заходящего Солнца. Рыжий одной рукой держит шляпу, а второй блуждает по карманам в поиске сигарет. Его глаза прикованы к спокойному лицу детектива, которое сейчас так расслаблено. Сейчас Дазай выглядит по истине завораживающе, даже не бесит. — Чёрт, — шикает Накахара, когда не находит заветную пачку сигарет, — ты не куришь? Осаму поворачивает голову к своему бывшему напарнику и удивлённо смотрит прямо в глаза. — Не курю, — быстро отвечает, вздыхает и садится на песок, — забудь об этих ужасных привычках хотя бы сейчас. Разве не красиво? Взгляни, — он вытягивает руку и проводит ей от начала пляжа до звезды* перед ними, — это можно увидеть каждым вечером, согласен. Но ведь не часто увидишь чистый пляж, даже без птиц. Эта атмосфера, где только два человека. Ну, Чу-чу, не будь таким занудой. — Я не знаю, что могу тебе ответить, — шепчет Чуя и садится возле детектива, — здесь правда завораживает тишина и закат, но я не понимаю того где ты чувствуешь спокойную атмосферу. Возможно, у меня это уже из-за работы, хаха, — хихикает Накахара и кладёт руку на свой лоб. — Всё может быть. Осаму больше ничего не говорит. Просто кладёт свою забинтованную руку на плечо товарища, притягивает ближе, тем самым заставляя положить голову на своё плечо. Им тепло и комфортно, они смотрят на закат и не беспокоятся о том, что они из разных организаций. Их не волнует то, что за деревьями стоят Ацуши с Акутагавой и видят всё, что творится на береге. Чуя закрывает глаза и прижимается ещё ближе, когда рука компаньона ложится на его голову и начинает осторожно, боясь задеть кожу головы короткими ногтями, перебирать пальцами пряди, слегка оттягивать и тереть на одном месте, чтобы позже почувствовать голову на своей груди. Рыжий немного открывает глазки, смущённо смотрит на свободную руку шатена и облизывает губки язычком. Осторожно, словно боясь спугнуть, он кладёт свою маленькую, по сравнению с бывшим напарником, ручку на чужую. Дазай открывает глаза, когда чувствует прикосновения к своей ладони. Он тихо смотрит на рыжую копну волос, что спокойно умостилась на его груди и искренне улыбается. Наклоняется, целует рыжего в макушку и быстрым движением переплетает их пальцы. Крепко сжимает их руки вместе, а второй прижимает ещё ближе к себе Чую.

Кукловод уходит в отставку, когда его кукла стала самым дорогим, что у него есть.