Тыковка

♡ Если вы встретите ошибки, пожалуйста, укажите их в ПБ ♡       Чимин абсолютно точно, беспрекословно и на все сто процентов уверен, что в квартире по соседству обитает призрак.       Обычно он не из тех, кто верит во всю эту сверхъестественную чепуху, что удивительно, учитывая его сильную любовь к Хэллоуину, одержимость домами с привидениями и коллекцию фильмов ужасов, которая заставит кусать локти от зависти каждого уважающего себя любителя кино. Но с самого момента переезда его не покидает ощущение, что в соседней квартире происходит что-то странное.       Чимин переехал около десяти месяцев назад, прямо в середине свирепо-морозного декабря. Ему и самому верилось с трудом, что он нашёл место, полностью удовлетворяющее всем его требованиям — квартира располагалась близко к работе (буквально в паре шагов!), была недорогой, с прекрасной планировкой и большими окнами, выходящими на солнечную сторону. Заполняя анкету, Чимин даже и не надеялся, что ему перезвонят. Такие комплексы обычно сдаются в аренду долгосрочным квартиросъёмщикам, которые живут в них целыми поколениями. Каждая квартира была занята.       За исключением квартиры по соседству.       Поначалу Чимин не придавал этому большого значения, предполагая, что квартира просто нуждается в ремонте или хорошей уборке перед тем, как её выставят для аренды. Но шли дни, дни превращались в недели, а соседей по-прежнему не наблюдалось, и Чимин никогда не видел, чтобы из этой квартиры кто-нибудь выходил. Казалось, она вообще не существует ни для кого, кроме Чимина.       — Может быть она с привидениями, — как-то однажды вечером поздней весной сказал Тэхён, когда они вдвоём сидели на полу в гостиной с двумя полупустыми бутылками вина на кофейном столике и большой стопкой работ, которые Чимин должен был проверить перед началом весенних каникул. Тэхён заявился к нему под предлогом помощи, но Чимин с самого начала знал, что единственная помощь, на которую способен его друг, это помощь в опустошении запасов его вина и превращение квартиры в один сплошной хаос.       — Не будь смешным, — бормочет Чимин, и его голос эхом отдаётся в бокале. — Привидений не существует.       — Я имею в виду… хотя бы просто подумай. Когда люди умирают в своих домах, хозяин обязан сообщить об этом новому арендатору. Может быть в этой квартире произошло жестокое убийство, и теперь призрак мертвеца обречён на вечные муки в мире живых. Или тип того.       Чимин бросает на него прищуренный взгляд поверх листа бумаги и опускает свой бокал на кофейный столик с мягким стуком.       — Вечные муки значит?       — У тебя есть объяснение получше, почему квартира до сих пор пустует? — спрашивает Тэхён, вскидывая брови. Его губы растягиваются в самодовольной ухмылке, когда Чимин пожимает плечами. — О! Может быть, в твоей квартире жил убийца, и поэтому она была свободна! Они поймали его и посадили в тюрьму, но всё ещё отмывают весь тот кровавый ужас в соседней квартире, так что…       — Пожалуйста, остановись, — произносит Чимин, вздыхая. — Я хочу закончить проверять эти работы сегодня, чтобы провести завтрашний день в постели, пытаясь понять, какие ошибочные решения в моей жизни привели к тому, что мы стали друзьями.       — Ха, — сухо выдыхает Тэхён, допивая остатки вина, и поднимается на ноги. — Дай мне кое-что попробовать.       Чимин изо всех сил старается не обращать на него внимания — в конце концов, он уже привык к его выходкам, — и старательно выводит оценку в верхней части листа, откладывая его в стопку уже проверенных работ, прежде чем встаёт на ноги, чтобы налить себе ещё один очень большой и очень полный бокал вина. Однако, что бы Тэхён ни делал, ему всё равно рано или поздно удаётся вызвать у него интерес. Ким подходит к дальней стене, которую Чимин делит с соседней квартирой, и прижимает к ней свои ладони.       — Ду̒хи, — зовёт Тэхён полным напускного драматизма голосом. — Проявите себя, — он начинает водить ладонями по стене, вырисовывая большие круги. — Поведайте нам, почему вы не можете отправиться в мир иной.       — Почему они вообще должны с тобой разговаривать? Они тебя даже не знают.       Тэхён бросает на него пронзительный взгляд через плечо.       — Они доверятся мне, потому что в отличие от тебя, я верю в их существование.       — Как это вообще работает? Я тоже могу взять и сказать, что я верю в них, даже если это не так, и…       — Тихо! — шипит на него Тэхён, резко поворачивая голову обратно лицом к стене. Он выставляет пальцы и стучит ногтями. — Ду̒хи, пожалуйста, не обращайте внимания на Чимина и говорите со мной. Почему вы заперты в этом доме?       Чимин фыркает в свой бокал с вином.       Это продолжается какое-то время, пока Чимин делает всё возможное, чтобы игнорировать Тэхёна. Ему даже удаётся проверить несколько работ (и неважно, что он не читал их полностью, достаточно двух первых абзацев, чтобы понять, хороша работа или нет).       Вскоре Тэхён всё же сдаётся, вероятно, просто потому что он хочет налить себе ещё вина (или оккупировать сразу весь винный шкаф, как он обычно это делает), когда Чимин вздрагивает от громкого стука в дальней стене, едва ли не выпрыгивая из собственной кожи от неожиданности.       — Тэ, — ругается он, окидывая хмурым взглядом красные капли на студенческих работах. Его боссу это определённо не понравится. — Не шуми слишком сильно. Пусть та квартира и пуста, но, знаешь, у меня есть и другие соседи.       Тэхён замирает, уставившись на стену с отсутствующим выражением лица.       — Эм. Это… это не я.       Чимин удивлённо моргает.       — Что?       — Я не стучал, — Тэхён делает шаг назад от стены, оборачиваясь, чтобы посмотреть Чимину в глаза. Его кожа определенно стала на один или два оттенка бледнее, чем была минуту назад. — Кто-то постучал с другой стороны. Ну, в буквальном смысле. Хотя может быть и в переносном тоже.       Чимин закатывает глаза, поднимая с ковра упавшую ручку.       — Перестань пугать меня.       — Я и не пытаюсь, клянусь, это был не я, — Тэ нервно тянет за свой рукав, пряча в нём ладонь. — Чёрт, что за херня, я действительно не думал…       Сердце в груди Чимина забилось быстрее. Обычно шутки Тэхёна не затягивались надолго.       — Господи, только не говори мне… ты не шутишь? Что-то действительно постучало? Ким Тэхён, ты только что призвал призрака в мою квартиру?       — Никого я не призывал! — взвизгивает Тэхён. — Должно быть, он уже был там, я просто шутил, я не собирался…       — Хорошо. Хорошо. Успокойся, — Чимин поднимается на ноги, осушая свой бокал, и ставит его на стол рядом с бокалом Тэхёна. — Слушай, держу пари, что это кто-то из обслуживающего персонала ремонтирует квартиру, и они просто попытались заставить тебя заткнуться. Давай пойдём туда, постучим в дверь и извинимся.       Тэхён нервно облизывает губы, переводя взгляд со стены на дверь.       — А мне обязательно идти с тобой?       Чимин усмехается.       — Ещё бы, это ведь ты его разозлил.       Тэхён взмахивает руками.       — Видишь! Почему ты сказал его? Почему не сказал их? или её? Потому что ты знаешь, что это призрак. Боже. Боже мой, что я наделал? Что если это демон, Чимини, что если я вызвал демона, и теперь он будет преследовать меня везде, он будет наблюдать за мной, пока я сплю, будет насылать на меня всякие заклинания и проклятия, и, о боже мой, я не могу поверить, что меня преследует демон, Чимин, что же делать, мне всего двадцать пять и…       Чимин швыряет в него пальто, и Тэхён подпрыгивает, успевая поймать его до того, как оно врежется ему в лицо.       — Перестань разводить панику и шевелись. Всё будет в порядке, вот увидишь.       Тэхён моргает, уставившись на пальто в своих руках. Похоже, он обдумывает все возможные варианты, и насколько хорошо Чимин знает своего друга, то прямо сейчас он пытается решить, стоит ли ему смириться и пойти вместе с ним или просто трусливо сбежать к себе домой. Скорее всего, он пытается представить, насколько сильно разозлится Чимин, если он выберет второй вариант.       Правильный ответ — чертовски сильно.       Тэхён вздыхает, надевая пальто, и послушно следует за Чимином, попутно прихватив с кофейного столика целую бутылку вина.        Как только они выходят из квартиры, Чимин стучит в соседнюю дверь, а затем обхватывает себя руками и ждёт, постукивая ногой. Тэхён даже не удосуживается полностью выйти, он останавливается в дверном проёме, высунув голову и прижимая обеими руками к груди бутылку вина.       Им никто не открывает.       Чимин стучит снова, на этот раз громче, так что соседка напротив выглядывает сквозь щели в жалюзи, чтобы выяснить, что происходит. Чимин робко машет ей рукой и слегка улыбается, мысленно делая пометку принести ей ещё печенья в следующий раз, когда он будет печь их для своих соседей.       — Может быть они слушают музыку, — говорит Чимин, делая шаг вперёд и прикладывая ладони к окну в попытке заглянуть внутрь. Кромешная тьма. — Наверное на окнах слишком плотные шторы? Иначе бы я хоть что-нибудь да разглядел сквозь щели в жалюзи.       Тэхён делает глоток вина прямо из бутылки, а затем отрывается с хлопком, вытирая рот тыльной стороной ладони.       — Они просто не хотят, чтобы кто-нибудь увидел место преступления. Что если тело всё ещё там?       Чимин усмехается и стучит в окно, просто чтобы убедиться.       — Почему тело должно быть всё ещё там?       — Ага! — Тэхён указывает на него горлышком бутылки. — Значит ты признаёшь, что тело всё-таки есть.       Чимин ворчливо просит его заткнуться и отходит от окна, бросив последний взгляд на дверь, прежде чем вернуться обратно в свою квартиру, где его ждут вино и непроверенные работы. Тэхён вскоре уходит, оправдываясь тем, что ему ещё нужно выгулять собаку. И, ладно, может быть всё это немного напугало Чимина, и даже если он случайно выпил чуть больше бокалов вина, чем планировал, то это только его дело. И если кого-то интересует его мнение, то Чимин уверен, что в соседней квартире нет никаких привидений. Это просто смешно.       Однако во все следующие месяцы после этого странного происшествия Чимин начинает слышать множество жутких звуков, доносящихся из соседней квартиры. Хуже всего, что обычно это происходит глубокой ночью и иногда так громко, что Чимин просыпается от этого шума, а потом лежит всю оставшуюся ночь без сна, делая всё возможное, чтобы заглушить топот шагов за стеной. Он даже начинает слышать голоса, а однажды просыпается от по-настоящему жуткой фортепианной музыки. В такие дни он предпочитает не спать вовсе, проводя остаток ночи перед телевизором в гостиной в ожидании восхода солнца.       Иногда, когда это надоедало ему слишком сильно, он приходил под утро и стучал в дверь, заглядывая в окна и пытаясь найти происходящему хоть какое-нибудь объяснение. Но никто никогда не отвечал.       И это по-настоящему действовало ему на нервы.       На самом деле, Чимин начал чувствовать, что сходит с ума — его история поиска в браузере медленно заполнялась всевозможными странными запросами, например как оградить дом от проникновения духов и разница между призраками, духами и демонами. Он даже начал посыпать порог входной двери солью и жечь благовония по вечерам в своей спальне. Каждый раз, когда Чимин встречался со своей домовладелицей, чтобы заплатить за квартиру, он подумывал спросить её о странной квартире, но каждый раз трусил и прикусывал язык, решая, что, возможно, он не хочет знать правды.       Так что, да. Чимин абсолютно точно, беспрекословно и на все сто процентов уверен, что в квартире по соседству обитает призрак.       Вот почему он испытывает настоящий шок, когда одним ясным осенним днём (30 сентября, если быть точным), поднимаясь по лестнице с полными руками украшений для Хэллоуина, он видит, что кто-то стоит перед дверью соседней квартиры.       На самом деле, он так удивлён, что замирает на месте, наблюдая, как мужчина одной рукой удерживает на коленке большую картонную коробку, а другой роется в кармане и в конце концов достаёт ключ, идентичный ключу Чимина.       Мужчина вставляет ключ в замок. Поворачивает. Дверь распахивается, и он закидывает коробку внутрь, вытирая пот со лба рукавом, прежде чем исчезает следом внутри квартиры, захлопывая за собой дверь.       Чимин моргает, склонив голову набок. Прядь волос падает ему на глаза, но он слишком потрясён, чтобы смахнуть её обратно. Три мысли кружатся в его голове:       1. У него появился новый сосед.       2. Этот новый сосед очень, очень привлекательный. Очень. Привлекательный. Вероятно, один из самых привлекательных мужчин, которых он когда-либо видел в своей жизни. И это с учётом того, что его лучший друг — Ким Тэхён, чья красота автоматически поднимает стандарты до небывалых высот.       3. Он должен немедленно предупредить своего соседа о том, что его квартира одержима призраком.

______________________________________

      Чонгук совершенно выбился из сил.       Мало того, что он работал до седьмого пота с крайним сроком сдачи проекта после того, как уже дважды его просрочил, так ещё и его клиенты в последнее время были особенно несносны, придираясь к каждой мелочи и заставляя его менять вещи, являющиеся основной концепцией его философии дизайна, и это действительно начинало его раздражать. Помимо этого, он пропустил приход почтальона, потому что работал в наушниках с шумоподавлением и не слышал, как тот стучал в дверь, поэтому ему пришлось самостоятельно добираться до почты, чтобы забрать посылку. Это… не то чтобы большая проблема, потому что Чонгук не вампир (хотя он определенно был бы не против, тогда бы ему не пришлось тратить время на сон), но он предпочёл бы лишний раз не выходить из дома днём. Его внутренние часы полностью перестроились на ночной образ жизни, что не доставляло ему особых проблем, так как он работает из дома и, откровенно говоря, у него редко бывают какие-либо важные дела в первой половине дня.       Тот факт, что ему пришлось ждать открытия почты, означал вернуться домой только ближе к полудню. В общей сложности, он не спал уже двадцать четыре часа, поэтому первым делом по возвращении Чонгук принимает долгий горячий душ и переодевается в первую попавшуюся одежду из шкафа (спойлер: это футболка с длинными рукавами и спортивные штаны. Весь его гардероб состоит из футболок с длинными рукавами и спортивных штанов). Он удобно устраивается в кровати среди одеял и, проведя некоторое время за просмотром видео и проверкой социальных сетей, закрывает глаза, проваливаясь в сон.       Тук, тук, тук.       Чонгук резко открывает глаза. Кто-то стучит в его дверь.       Никто никогда не стучит в его дверь.       Он шарит рукой по прикроватной тумбочке в поисках телефона, чтобы проверить, нет ли пропущенных сообщений от Юнги с намерением прийти, но не обнаруживает ничего такого. Как бы то ни было, Юнги лучше, чем кто-либо другой знает, что не стоит наведываться в его квартиру в середине дня, потому что он слишком хорошо знаком с ночным образом жизни Чонгука ещё со времён их соседства в колледже.       Чонгук решает, что раз это не Юнги, то это не стоит его внимания. Он снова закрывает глаза.       Тук.       Тук.       Тук.       Последний стук выходит таким громким, Чонгук клянётся, что чувствует, как дрожат стены. Он стонет, плотнее заворачиваясь в одеяло и зарываясь лицом в подушку. Деньги за квартиру перечисляются автоматически, так что это не может быть его домовладелица, и у него не было никаких заявок на обслуживание, а свою посылку с почты он забрал самостоятельно. Так зачем же кому-то стучать в его дверь в это время суток?       Ладно. Может быть, час дня — нормальное время для большинства людей, но не для Чонгука. Сейчас практически середина ночи.       — Есть кто дома? — раздаётся незнакомый голос, а следом очередная серия стуков. Очевидно, игнорирование проблемы её не решит, поэтому Чонгук откидывает одеяло и соскальзывает с кровати, подходя ко входной двери.       Бросив короткий взгляд в глазок, Чонгук видит человека с копной ярких рыжих волос, стоящего перед его дверью. Он кажется довольно низким, по крайней мере, намного ниже Чонгука, и держит в руках большую круглую тарелку. Чон тычет языком в щёку и отстраняется. Ему казалось, что сейчас не сезон для гёрлскаутов, так что нет никакой причины этому крошечному торговцу печеньем находиться перед его дверью. Хотя может быть, они начали ходить туда-сюда ещё и осенью… это не важно, Чонгук должен ясно дать понять, что не является поклонником нежданных гостей.       Он поворачивает ключ в замке и распахивает дверь, открывая рот, чтобы заговорить, но оказывается, что они делают это одновременно:       — Привет! Я твой новый сосед…       — Я не заинтересован в покупке гёрлскаутского печенья…       Они оба замолкают, уставившись друг на друга. Это даёт Чонгуку время, чтобы получше рассмотреть человека перед собой. Его первая мысль заключается в том, что это на самом деле не ребёнок, а мужчина примерно того же возраста, что и он сам, возможно, даже немного старше. Он также не намного ниже, всего лишь на несколько сантиметров.       Вторая мысль, мелькающая в голове Чонгука, приводит его к осознанию, что это самый красивый мужчина, которого он когда-либо видел в своей жизни.       Вообще.       Мужчина — Чонгук не знает его имени, но копна ярко-оранжевых волос заставляет его думать о тыкве, — удивлённо моргает. Его пухлые губы приоткрыты из-за так и незаконченной фразы, а тарелка с печеньем слегка дрожит, словно он позабыл, что держит её в руках, и на мгновение Чонгук даже польщён тем, что парень, кажется, не находит слов. Вчера вечером он нанёс на волосы масло жожоба, так что должно быть сейчас он выглядит чертовски хорошо.       — Ты что… только что назвал меня гёрлскаутом? — недоверчиво спрашивает Тыковка. Его ресницы длинные и пушистые, и лучи сентябрьского солнца путаются в них каждый раз, когда он моргает. Они похожи на золотые нити. Чонгук влюблён.       — Да, — отвечает он, обхватывая себя руками за талию и прислоняясь к дверному проёму. — Ты выглядел как один из них через дверной глазок.       Тыковка крепче сжимает тарелку в руках, и если он и злится, то по его лицу это совершенно не заметно. Чонгук не без удовольствия отмечает, что тарелка разрисована в стиле «Кошмара перед Рождеством», так что Тыковка не только красив, но ещё и обладает хорошим вкусом в кино. Однако лучшая часть всего этого заключается в том, что тарелка доверху наполнена восхитительно пахнущим сахарным печеньем в форме тыквы, старательно украшенным яркой королевской глазурью под цвет его волос.       — Я… — Тыковка делает глубокий вдох. — Я двадцатипятилетний мужчина.       — Тогда ты хён мне, — мило отвечает Чонгук, наклоняясь вперёд, чтобы получше рассмотреть угощение; волосы падают ему на глаза. — Это для меня?       Тыковка делает шаг назад, прижимая тарелку ближе к груди.       — Да. Меня зовут Чимин, и я твой новый сосед, поэтому я захотел принести тебе печенье и представиться.       Чимин. Милое имя. Чонгук всё ещё думает, что Тыковка подходит ему больше, но пусть будет так. Хотя он удивлён, что ему удалось упустить переезд кого-то прямо по соседству… жильцы здесь меняются нечасто, и последний раз кто-то переезжал почти год назад. Скорее всего, они не встретились ни разу до этого момента только потому что Чонгук — сова, и у него нет никакого желания заводить светские беседы со своими соседями.       — Чонгук, — произносит он, выдергивая печенье из верхней части стопки и сразу же откусывая от него большой кусок.       Ему даже не удаётся скрыть удивление… это самое лучшее печенье за всю его жизнь, мягкое и рассыпчатое, с нотками ванили и топлёного молока, тающими на языке. Печенье на самом деле настолько невероятно, что глаза Чонгука закрываются против его воли, и стон чистого наслаждения вырывается из его горла.       Когда он снова открывает глаза, Чимин кажется явно довольным его реакцией. Чонгук мгновенно приводит в порядок выражение своего лица и прочищает горло, позволяя руке с печеньем опуститься вдоль тела, несмотря на отчаянное желание откусить ещё один кусочек или даже может быть три.       — Неплохо, — бесстрастно заключает он.       Самодовольное выражение исчезает с лица Чимина, его челюсть напрягается, и Чонгук находит это невероятно милым. Он наблюдает за тем, как Чимин переминается с ноги на ногу и совершенно наглым образом вытягивает шею, пытаясь заглянуть за спину Чонгука в его квартиру, в которой царит полумрак из-за задёрнутых плотных штор на окнах. Он позволяет ему осмотреться какое-то время, зная, что в его квартире на самом деле нет ничего интересного, если только Чимин не интересуется киноафишами и неоправданно большим количеством собирающей пыль кухонной утвари.       — Так, — говорит Чонгук. Внимание Чимина вновь переключается на него. — Когда, говоришь, ты переехал?       — Эм, — Чимин моргает. — Примерно… десять месяцев назад?       Чонгук думает, что он, должно быть, ослышался. Он склоняет голову к плечу и переспрашивает:       — Прости что?       — Что?       — Ты сказал, что живёшь здесь уже десять месяцев.       — Потому что… так и есть? Договор аренды рассчитан на год. Почему ты удивляешься?       Чонгук не может избавиться от ощущения, будто он упускает что-то важное в этом разговоре.       — Но… как ты можешь быть моим новым соседом, если живёшь здесь уже десять месяцев?       — Я… какое это вообще имеет значение? — Чимин выглядит таким же озадаченным, как и Чонгук, и это только больше сбивает его с толку.       — Ладно. Давай начнём сначала. Ты принёс печенье. Чтобы представиться. Потому что ты мой новый сосед. Правильно?       — Правильно.       — Но ты живёшь здесь уже десять месяцев.       Чимин фыркает.       — Почему ты продолжаешь это повторять?       Чонгук проводит ладонью по лицу. Очевидно, такой подход его ни к чему не приведёт.       — Забудь об этом, — говорит он. — Спасибо за печенье. Я ценю это.       Чимин кивает, пренебрежительно махнув рукой.       — Да, да. В общем, признаться честно, я пришёл, потому что мне нужно сказать тебе кое-что важное, — он протягивает тарелку с печеньем Чонгуку, и тот с радостью забирает её из его рук. Он мог бы есть это печенье всю оставшуюся жизнь. — Я должен предостеречь тебя.       Чонгук вскидывает брови.       — Предостеречь меня?       — Мне нелегко об этом говорить, но… твоя квартира одержима призраком, — мрачным голосом заявляет Чимин. — Знаю, это звучит нелепо… мне тоже кажется это смешным, потому что обычно я не верю в такие вещи, но с тех пор, как я сюда переехал, я постоянно слышу странные жуткие звуки посреди ночи. Шаги, смех, иногда даже музыку. Но эта квартира всё это время была пуста! И если бы я был на твоём месте, то уж точно хотел бы знать, что в моей новой квартире обитает призрак. Поэтому я решил рассказать об этом. Но если тебе это не доставляет никаких неудобств, тогда ладно, но…       Ох.       Ох.       Кажется, всё встало на свои места.       — Ты думаешь, что я только недавно переехал?       Чимин замолкает на полуслове.       — Эм, — говорит он. — Да, потому что так оно и есть.       Чонгук едва сдерживает смех, прогоняя улыбку, пробивающуюся в уголках губ. Ему бы не хотелось, чтобы симпатичный Тыковка-Чимин подумал, что он смеётся над ним, потому что, честно говоря, Чонгук не винит его за это небольшое недопонимание, возникшее между ними. Чонгук самопровозглашённый затворник, предпочитающий оставаться в собственном доме как можно дольше, а если он всё-таки и решается выйти на улицу, то обычно это происходит посреди глубокой ночи.       Хотя теперь он по крайней мере сожалеет об одной вещи: если бы он давным-давно знал, что его сосед такой милашка, то наверняка старался бы чаще выходить из дома.       Подстёгиваемый искрящимся теплом, расползающимся в груди, Чонгук маскирует своё веселье за фальшивым беспокойством.       — В этой квартире на самом деле обитает призрак? — спрашивает он. Тыковка-Чимин кивает. — И ты слышал шаги посреди ночи?       — И жуткую фортепианную музыку! — восклицает Чимин.       Чонгук почти фыркает. Он частенько включает плейлист с классической музыкой, чтобы помочь себе расслабиться во время работы.       — Ого, — взволнованно говорит Чонгук. — Ты говорил об этом домовладелице?       — О… нет. Я подумал, что, может быть, она уже в курсе… — бормочет Чимин, опуская взгляд вниз. — Я знаю, что это звучит глупо, но… в любом случае, добро пожаловать в наш район. Если ты захочешь остаться, то удачи. Если у тебя ещё нет продуктов, то у меня дома хватит еды на двоих, так что дай мне знать, если проголодаешься. В конце концов, мы ведь соседи.       Как бы Чонгуку ни хотелось воспользоваться приглашением Чимина, чтобы провести с ним больше времени, но он уже чувствует вину за то, что позволил шутке продолжаться так долго.       — У меня полный холодильник еды, — говорит он. — Но я не думаю, что в этой квартире действительно обитает призрак.       Чимин прочищает горло, вызывающе вздёргивая подбородок.       — Как я уже сказал, я знаю, что это звучит нелепо, но просто поверь мне, хорошо? Неужели тебе не кажется, что мне виднее? Я живу здесь уже десять месяцев и всё это время слышу эти жуткие звуки. А как давно здесь живёшь ты?       — Хм… — Чонгук делает вид, будто обдумывает ответ, постукивая пальцем по своим губам и задумчиво уставившись куда-то поверх плеча Чимина. — Около… трёх лет?       Губы Чимина удивлённо распахиваются.       — Что?       — Плюс-минус, — Чонгук пожимает плечами и подносит печенье к губам, откусывая большой кусок.       Он видит, как крутятся шестерёнки в голове Чимина — за этим забавно наблюдать, даже если он и чувствует вину за то, что пришлось разрушить его иллюзию. Проходит несколько мгновений, пока Чимин переваривает полученную информацию, уставившись на Чонгука с широко распахнутыми глазами и открытым ртом. Чон тем временем радостно доедает первое печенье и тут же берётся за второе, мысленно делая пометку добавить несколько дополнительных упражнений в свою тренировку.       Чимин, по-видимому, испытывает целый спектр различных эмоций, в конечном итоге останавливаясь на раздражении. Его взгляд становится жёстче, и он делает шаг назад, опуская глаза на тарелку с печеньем.       — Что ж, — говорит он, хватаясь двумя руками за тарелку и выдергивая её из рук Чонгука. — Если ты не новичок в этом районе, то, полагаю, тебе это не нужно. Хорошего дня.       Он разворачивается на каблуках и с преувеличенным раздражением крутит головой по сторонам. Кажется, будто Чимин вот-вот убежит прочь, но вместо этого он вдруг резко оборачивается, смотрит на Чонгука и переводит взгляд на печенье в его руке, замершее в нескольких сантиметрах от его губ. И прежде, чем Чонгук успевает что-либо понять, Чимин выхватывает у него из пальцев недоеденное печенье, бросает его поверх остальных в тарелку и отворачивается вновь.       Наверное, его уход должен был выглядеть весьма драматично, но на самом деле всё выходит довольно забавным — Чонгук со смесью смущения и веселья, абсолютно очарованный им, наблюдает за тем, как Чимин останавливается в пяти футах от него возле своей двери, распахивает её и, бросив последний ледяной взгляд через плечо на Чонгука, захлопывает её за собой.       Как только Чимин исчезает из его поля зрения, Чонгук больше не может сдерживаться и заливается смехом, возвращаясь обратно в свою квартиру. Он смеётся до тех пор, пока его челюсть не начинает болеть, и тогда он возвращается обратно в свою постель, чувствуя себя намного лучше. Кажется, будто этот небольшой разговор с Чимином просто развеял всё его напряжение.       Засыпая, Чонгук приходит к выводу, что знакомство с соседями, возможно, не такая уж и плохая идея.

______________________________________

      — Всему этому есть только два объяснения, — говорит Чимин, взбираясь на лестницу с цепочкой гирлянды в руках. Лампочки в виде леденцов перекинуты через его плечо. — Он либо призрак…       — Он не призрак, — произносит Хосок с набитым печеньем ртом, сидя на кухонной тумбе Чимина. — Ты дал ему подержать тарелку с печеньем, он определенно не призрак.       — Я думал, ты не веришь в призраков, — говорит Тэхён, передавая молоток и гвозди Чимину, и делает шаг назад, чтобы помочь ему сориентироваться, как именно должны располагаться огни.       — Хорошо, ладно, может быть немного и верю, — отвечает Чимин, бросая взгляд на полоску соли на пороге входной двери. Нужно будет её подмести. — И откуда ты знаешь, что призраки не могут держать тарелки? Вы двое эксперты по призракам, что ли?       — Нет, — говорит Хосок.       — Да, — отвечает Тэхён.       Чимин вздыхает.       — Неважно. Если он не призрак, то слишком уж смахивает на какого-нибудь отшельника, который не очень-то любит выходить из дома, что по-прежнему довольно странно. Призрак в теории, а не на практике. Он сказал, что живёт здесь уже три года, но я здесь с декабря, и буквально ни разу не видел его. Серьёзно, что за херня?       — Не думаю, что это так уж странно, — Хосок пожимает плечами. — Может, у вас двоих просто не совпадает расписание.       — Я учитель! — восклицает Чимин, удерживая гирлянду над дверным проёмом и вбивая гвоздь, когда Тэхён даёт ему зелёный свет. — Я не хожу на работу целых два летних месяца! И выхожу на улицу каждый божий день. У меня цветник на подоконнике. Как так получилось, что я никогда не видел его? Скажи мне. Мне действительно интересно. Как. Как?       — Может быть не стоит размахивать опасными тупыми предметами, когда ты в таком настроении, — говорит Тэхён и привстаёт на носочки, забирая молоток из рук Чимина. — Ты не спрашивал у него, почему вы никогда раньше не встречались?       Чимин спрыгивает с лестницы и наклоняется, чтобы включить гирлянду. Маленькие лампочки заливают прихожую мягким оранжевым светом.       — Ну… нет.       — Думаю, тебе стоит начать с этого.       — Не имею ни малейшего желания с ним разговаривать, — произносит Чимин, возвращаясь к своей сумке с украшениями и вытаскивая из неё черный цветочный венок с блёстками и маленькими пластмассовыми воронами. — Я просто продолжу делать вид, что в этой квартире никто не живёт, только теперь мне больше не нужно будет волноваться за собственную безопасность. Без разницы.       — Мне казалось, вчера ты не был столь категоричен в отношении встреч с ним, — дразнится Хосок, спрыгивая с тумбы и смахивая крошки от печенья с колен. — Если я правильно понял смысл тех сообщений, которые ты отправлял в общий чат, то…       — Молчи! — обрывает его Чимин, крепче прижимая к себе венок до тех пор, пока не слышит опасный треск, и с тревогой осматривает его. К счастью, ничего не сломано. Он спустил на эти украшения почти всю свою недельную зарплату. — Это был момент слабости. Он мой враг. Мой заклятый враг. Удали эти сообщения для своего же блага.       Тэхён — предатель, коим он является, — уже держит телефон в своей руке с открытым групповым чатом.       — Я только что встретил своего соседа, — читает он. — Думаю, моя душа покинула тело. Никогда не встречал кого-либо, похожего на него. У него длинные волосы и татуировки на костяшках. Татуировки. Чёрт возьми, я хочу, чтобы он взял эти свои татуированные руки и…       — Удали. Эти. Сообщения, — говорит Чимин, вешая венок над дверью и расправляя его руками. — Я был пьян.       — В час дня?       — Да, я выпил коктейль за обедом, понятно? — он снимает венок. — Думаю, он будет лучше смотреться снаружи, — бормочет Чимин, поворачивая ручку двери и открывая её…       Только чтобы оказаться лицом к лицу не с кем иным, как с собственным соседом.       — Ох! — восклицает Чимин, подпрыгивая от неожиданности. Он не видел Чонгука ни разу за десять месяцев, а сейчас это уже второй за какие-то сорок восемь часов. Щёки Чимина заливает краска, когда он понимает, что Чонгук, вероятно, мог слышать их разговор через дверь. — Что ты делаешь?       Чонгук стоит на расстоянии пары шагов, сжимая в руках небольшой свёрток. Он вздрагивает, встречая взгляд Чимина своими большими блестящими глазами, слегка приоткрывая губы.       — Эм, — говорит Чонгук, опуская взгляд вниз на свёрток. — Думаю, это твоё.       Чимин прищуривается.       — И зачем тебе моя посылка?       — Я не хотел, чтобы она потерялась, поэтому собирался постучать и отдать её тебе.       Тэхён и Хосок толпятся за спиной Чимина в дверном проёме.       — Ох вау, — затаив дыхание, шепчет Тэхён. — Вау.       — Теперь мне понятны его сообщения, — произносит Хосок чуть громче, чем следовало.       Чимин шипит на них.       — Привет, — говорит Чонгук и машет им рукой. — Я Чонгук.       Тэхён фыркает.       — О, мы знаем, кто ты т…       — Хорошо! — кричит Чимин. — Моя посылка. Спасибо, что занёс. Они перепутали адрес?       Чонгук замялся.       — Эм… ну, нет.       — Так… где же она была?       Пальцы Чонгука крепче оборачиваются вокруг свёртка.       — Она была, эм… здесь.       — О господи, — шепчет Тэхён. — Это катастрофа. Я не могу на это смотреть.       — Худший подкат, который я видел в своей жизни, — произносит Хосок.       — Простите, вы это мне? — спрашивает Чонгук, привставая на носочки. Тэхён и Хосок тут же разбегаются в разные стороны.       — Так… она была здесь. Прямо перед моей дверью. Там, где ей и положено было быть?       — Ага, но, ты знаешь, мог пойти дождь или случиться что-нибудь ещё. Вот я и подумал, что ты, возможно, захочешь узнать, что она лежит здесь. Лучше перестраховаться, чем потом жалеть.       Чимин бросает взгляд на небо. Ясное голубое небо с пушистыми белыми облаками. Вновь смотрит на Чонгука. Поднимает брови.       — Действительно.       — Что ж, вот, — говорит Чонгук, протягивая свёрток Чимину, чтобы тот взял его. — Мне нужно… идти.       Чимин колеблется, но затем всё же забирает посылку из его рук.       — Спасибо, — говорит он, собираясь вернуться обратно в квартиру.       — Подожди! — окликает его Чонгук.       Чимин высовывает голову из-за двери.       — Что такое?       — Ты очень любишь Хэллоуин, да?       — Я люблю Хэллоуин в той же степени, что и все люди, — отвечает Чимин. Он отказывается делиться своими слабостями с врагами.       Тэхён разражается громким смехом из глубины квартиры. Чимин думает, что он позволил их дружбе продолжаться неосмотрительно долго.       — Просто подумал, что раз ты так рано украшаешь дом, то должно быть ты действительно очень любишь этот праздник.       — И вовсе не рано. Сегодня первое октября. Обычно я заканчиваю с украшениями уже к тридцатому сентября, так что ни одна секунда октября не пропадает даром, но вчера вечером я был немного занят и не успел закончить. Хэллоуин — единственная важная вещь в октябре, — Чимин делает паузу, размышляя. — Ну, и ещё мой день рождения, я думаю.       Глаза Чонгука загораются.       — Твой день рождения в этом месяце?       — Ага. Тринадцатого числа. В любом случае, мне нужно идти.       Чонгук открывает рот, чтобы сказать что-то ещё, но Чимин захлопывает дверь быстрее, чем он успевает сделать это.       — Это ведь так странно, правда? — Чимин опускается на колени, подцепляет ленту на краю коробки и достаёт маленькие хрустальные вазочки для конфет оранжевого и фиолетового цвета, который он заказал по интернету для своей работы. Он подносит их на свет, любуясь. — Я живу здесь почти год и ни разу не видел его раньше, но сейчас я встретил его на следующий день после нашей первой встречи. А каковы шансы?       — О боже мой, — произносит Тэхён. — Ты серьёзно не понимаешь, что происходит?       — Не понимаю чего?       — Мне нужно выпить, — говорит Хосок.

______________________________________

      После этого Чимин начинает видеться с Чонгуком каждый божий день.       Словно Чонгук каким-то невиданным образом подстроился под его расписание, и Чимин понятия не имеет, как это произошло. С момента переезда его распорядок дня довольно однообразен: вернувшись домой с работы, Чимин принимает горячий душ, чтобы смыть с себя всю накопившуюся усталость, затем он садится проверять домашние работы учеников, пока на плите готовится его ужин. Закончив с едой, Чимин выходит в коридор, чтобы полить цветы на подоконнике. И за почти целый год проживания здесь, он ни разу не встречался с Чонгуком вплоть до этой самой недели.       О, Чимин, какое совпадение, всегда говорит Чонгук. В первый день он объясняет это тем, что просто вышел подышать свежим воздухом. Во второй день он пытается украсить свой дом кое-какими украшениями для Хэллоуина и просит у Чимина совет (его совет заключается в том, что никакие украшения не превзойдут его собственные, так что Чонгук может не беспокоиться и делать всё, что хочет). На третий день он выходит из дома, чтобы позвонить своему другу, потому что внутри квартиры плохой сигнал, но как только на горизонте появляется Чимин, он вешает трубку. На четвёртый день он восхищается цветами Чимина и упоминает, что сам не прочь разбить маленький садик у себя на окне.       Чимин чувствует некоторое раздражение, потому что ему кажется, будто Чонгук попросту водил его за нос весь этот год, ни разу не появившись на глазах и заставив его поверить во всю эту чепуху с призраком, но чем больше они общаются, тем сильнее Чимин убеждается, что у Чонгука на самом деле доброе сердце и он вполне доброжелательный сосед. По правде говоря, Чимин осознаёт, что был раздражён на него только из-за собственного разыгравшегося воображения и веры в несуществующего призрака (он винит в этом Тэхёна). Поэтому Чимин делает всё возможное, чтобы забыть об этом инциденте и двигаться дальше.       На самом деле, довольно легко перестать злиться, когда упомянутый сосед является обладателем прекрасной улыбки, больших сияющих глаз и отличного чувства юмора, заставляющего Чимина каждый раз разражаться громким смехом.       Всё сводится к тому, что каждый день он с нетерпением ждёт их коротких разговоров с Чонгуком всё больше и больше. Он даже ищет себе оправдания, чтобы выходить на улицу куда чаще, чем обычно, например, чтобы проверить свою почту ещё раз, хотя он уже забрал её ранее и знает, что смена почтальона начинается рано утром.       Однако, что бы там ни говорили Тэхён и Хосок, Чонгук абсолютно не привлекает его в том самом смысле. Он просто очень дружелюбный сосед. Ну и что с того, что Чимин постоянно говорит о нём? Это всё потому, что он видит его слишком часто. И это ничего не значит, ясно?

______________________________________

      — Я не знаю, как пригласить его на свидание, — стонет Чонгук, прижимаясь лбом к поверхности обеденного стола.       Юнги что-то напевает себе под нос, сидя на своём обычном месте чуть поодаль и скрестив ноги в коленях. Он тычет большим пальцем в лепесток маленького фиолетового цветка в горшке, который Чонгук купил, чтобы либо подарить его Чимину, либо использовать как предлог для создания своего собственного маленького сада. Ему на самом деле плевать на цветы, но вот Чимину нет, и Чонгук отчаянно ищет любые предлоги, чтобы заговорить с ним.       — Как тебе такая идея, — говорит Юнги. — Просто спроси его.       — Да, но… как?       — Открой свой рот. Скажи: «Эй, Чимин, не хочешь выпить чашечку кофе со мной?». Закрой рот, жди ответа. Постарайся не признаваться ему в любви в первую же секунду. Я знаю, это трудно для тебя.       — Его щёки…       — Похожи на пушистые розовые облака, ради всего святого, я понял.       Чонгук ещё сильнее прижимается лбом к столу.       — Он скажет «нет». Он ненавидит меня.       Юнги усмехается.       — Ты думаешь, он тебя ненавидит? Гук, я видел его всего пару секунд, но он смотрел на тебя такими влюблёнными глазами, что меня едва не стошнило.       — Но что, если он скажет «нет»? Или, что ещё хуже, вдруг мы пойдём на свидание, и оно будет ужасно неловким, так что, в конце концов, мы просто возненавидим друг друга, а из-за того, что мы с ним соседи, всё станет только хуже, и тогда мне придётся переехать, и…       — Вы жили вместе почти год и даже не подозревали о существовании друг друга. Не думаю, что всё будет действительно так ужасно, если между вами ничего не выйдет. Почему бы тебе просто не пригласить его к себе на ужин или что-то типа того? Вы ведь соседи. Все соседи так делают.       Чонгук хлопает ладонью по столу и резко садится, выпрямляя спину.       — Хён, ты гений.       Юнги откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди.       — Наконец-то. Будь добр, избавь меня от своего нытья и пригласи его на свидание. Хотя знаешь, что? Нет, избавь всех нас от этих страданий, потому что я уверен, что его друзья устали от этого так же сильно, как и я.

______________________________________

      На пятый день со дня их знакомства Чонгук поджидает Чимина у его двери с маленьким фиолетовым горшечным цветком в руках.       — Ох! — Чимин тут же склоняется и касается пальцами нежных лепестков, приходя в восторг от того, какими шелковистыми они кажутся на ощупь. — Это для твоего сада? Для него тебе нужен был мой совет?       — На самом деле… — Чонгук замолкает, переминаясь с ноги на ногу. Похоже, он нервничает, но Чимин не понимает, почему. — Он для тебя.       В груди Чимина расцветает тепло.       — Для меня? Правда? — он забирает цветок из его рук и прищуривается, пытаясь рассмотреть застрявшую в земле этикетку. Это фиолетовый анемон, цветок, какого ещё не было в его маленьком саду.       — Я заметил, что все цветы, которые ты выращиваешь, оранжевые или фиолетовые, — объясняет Чонгук, неопределённо взмахивая рукой в сторону Чимина и одновременно опуская взгляд в пол. — Увидел его и подумал о тебе.       — Мм… да, я действительно верен всей этой эстетике Хэллоуина, — робко отвечает Чимин, бросая взгляд на свою квартиру. Признаться честно, разноцветная гирлянда на занавесках и натянутое над входной дверью тёмное кружево со стороны смотрится немного безвкусно. — Прости, если это доставляет тебе неудобства.       — Нет, — говорит Чонгук, и искренность в его голосе заставляет Чимина поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Это круто. Мне нравится. Приятно видеть, с каким обожанием ты к этому относишься. Мало кто в наше время ценит такие маленькие радости, как праздники.       — Ох… спасибо, — Чимин не знает, что ещё он может сказать. Тепло оседает внутри его грудной клетки. Он слишком привык к тому, что его любовь к Хэллоуину называют простым ребячеством. — Позволь мне ненадолго забежать внутрь, чтобы я мог взять всё необходимое и пересадить цветок, хорошо? Никуда не уходи.       — И не планировал, — мило отвечает Чонгук, раскачиваясь с пятки на носок с засунутыми в карманы руками. Чимин впервые замечает, что то, как отросшие волосы прикрывают его уши, делает Чонгука похожим на щенка, и эта мысль пронзает его прямиком в самое сердце, лишая воздуха.       — Ладно, хорошо, я быстро, — произносит Чимин на одном дыхании и проскальзывает внутрь квартиры, сразу же прислоняясь спиной к двери и хватаясь за сердце. Он смотрит на цветок, такой крошечный и цветущий яркими фиолетовыми лепестками. Это самый очаровательный цветок, который он когда-либо видел в своей жизни.       — О, нет, — бормочет Чимин, убирая руку от сердца и пальцами поглаживая лепесток. — Я по уши в дерьме.

______________________________________

      Чимина нет так долго, что Чонгук начинает опасаться, что он больше не вернётся.       Может быть дарить ему цветок было лишним? Он лишь хотел, чтобы этот жест говорил эй, ты мне вроде как нравишься, не хочешь сходить на свидание? но сейчас он беспокоился, что это было немного больше похоже на я твой жуткий сосед-сталкер, который хочет знать о тебе каждую мелочь, пусть мы и знакомы всего неделю.       Но Чимин сам велел ему никуда не уходить, и это должно что-то значить. Чонгук хотел пригласить его на свидание сегодня, точно так же, как он пытался сделать это последние пару дней после разговора с Юнги-хёном.       [— Я просто хочу узнать его немного лучше, прежде чем звать на свидание, — сказал Чонгук. — Мы соседи и видимся каждый день. У меня полно времени.       Юнги посмотрел на него с выражением чистейшего шока, граничащего с ужасом.       — Полно времени? Ты вообще видел Чимина? Ты вообще с ним встречался? Потому что я да. Однажды. Буквально секунд на двадцать. И я с уверенностью могу сказать, что если ты не пригласишь его на свидание, это сделает кто-то другой.]       И… Юнги прав.       Юнги всегда прав.       Чимин, безусловно, великолепен, но дело даже не в этом… в нём есть что-то особенное, какое-то природное обаяние, о существовании которого он сам даже не подозревает. С того самого момента, как они встретились, когда Чимин выхватил печенье у него из рук, хлопнул дверью и всё такое прочее, Чонгук пропал.       Чимин возвращается через несколько минут с крошечной лопаткой в руках (Чонгук думает, что это лопатка, потому то он на самом деле ничего не знает о садоводстве) и небольшим мешком земли.       — Хочешь помочь мне пересадить его? Я могу показать тебе, как это делается просто на всякий случай, если ты вдруг решишь посадить свои собственные цветы.       Чонгук кивает, подходя к Чимину, который протягивает ему лопатку. И то, как рука Чимина ложится поверх его собственной, накрывая ладонь и окутывая её теплом, кружит Чонгуку голову.       — Это на самом деле очень просто… даже не знаю, почему я беспокою тебя этим, — произносит Чимин с небольшим смешком. — В принципе, всё, что тебе нужно делать, это…       Он направляет руку Чонгука, отодвигая в сторону немного земли.       — Это не навредит цветам? — спрашивает Чонгук, надеясь, что дрожь в его голосе не так заметна.       — Пока ты не заходишь слишком глубоко, нет, — свободной рукой Чимин убирает ещё немного земли, осторожно поддевая корень большим и указательным пальцами. Он так нежен и осторожен. — Новые проростки рано или поздно укоренятся и тоже расцветут.       Он наклоняется, чтобы вытащить стебель фиолетового анемона из пластикового горшка, а затем одним быстрым движением опускает его в почву и присыпает сверху землёй.       — Вот и всё, — говорит Чимин, поворачиваясь к Чонгуку с широкой улыбкой, из-за которой его глаза превращаются в маленькие полумесяцы. — Это легко, неправда ли?       Чонгук кивает.       — Легко, — выдыхает он.       — Знаешь, что символизируют анемоны на языке цветов? — спрашивает Чимин.       — Нет, — отвечает Чонгук, и небольшая волна паники зарождается в его груди. Чимин разбирается в языке цветов? Чонгук просто выбрал цветок наугад, потому что посчитал его красивым, но теперь он начинает сомневаться в своём выборе. Что если он подарил Чимину цветок, который означает что-то слишком сильное, например, вечную любовь или свадьбу или ещё какую-нибудь странную вещь, которая определенно была бы чересчур…       — Неудачу и дурные предзнаменования, — категорично обрывает его мысли Чимин.       У Чонгука пересыхает во рту. Он вытирает грязные ладони о штаны.       — Ого, — говорит он. — Прости, я не думал… это немного… я могу забрать его обратно и подарить тебе цветок с более приятным смыслом, я не знал, что…       И тогда Чимин смеётся, громко и невозможно мило.       — Нет, нет, — говорит он, махая рукой. — Всё замечательно. Я люблю такие вещи.       Они оба стоят ещё немного, словно ни один из них действительно не хочет уходить, но небо быстро тускнеет, и холодный осенний ветер посылает мурашки по коже.       — Увидимся завтра? — спрашивает Чимин и тянется к дверной ручке.       — Подожди, — произносит Чонгук быстрее, чем успевает себя остановить.       Чимин останавливается, вопросительно вскидывая брови.       — Да?       — Я, эм, устраиваю в пятницу небольшие посиделки с друзьями. Фильмы, попкорн и всё такое. Не хочешь присоединиться?       Чимин улыбается, откидывая волосы со лба.       — Я приду.       Как только он скрывается в своей квартире, Чонгук стонет, прижимая ладони к глазам. Уговорить Юнги прийти, только потому что он слишком трусит пригласить Чимина на настоящее свидание, будет настоящим кошмаром.

______________________________________

      Их друзья понятия не имеют, что они здесь забыли.       Всего их пятеро — Хосок, Тэхён и Сокджин, которые пришли с Чимином, и Намджун и Юнги — друзья Чонгука.       — Так, значит, нас всех пригласили только для того, чтобы эти двое смогли сходить на свидание? — наконец произносит Намджун, когда они впятером сидят за столом на кухне Чонгука.       — Ага, — отвечают остальные.       Чонгук и Чимин сидят на диване в гостиной и смотрят «Кошмар перед Рождеством», хотя неясно, следят ли они вообще за картиной на экране, учитывая тот факт, что оба не отрывают друг от друга взгляд уже семнадцать с половиной минут (Тэхён засекал).       — Бито, — говорит Сокджин, бросая карту на стол.       Юнги морщит свой нос.       — Мы вообще-то в сундучки играем.       Сокджин пожимает плечами.       — Я уже давно перестал обращать на это внимание. Эй, как вы думаете, когда нам можно будет уйти?       Парни оборачиваются как раз в тот момент, когда Чонгук кормит Чимина попкорном прямо из своих рук, заставляя его смеяться и смущённо прятать лицо в своих ладонях.       — Сейчас, пожалуйста, — произносит Тэхён, вскакивая на ноги. — Не хотите пропустить по бургеру или тип того?       Все дружно кивают, складывая карты, и хватают свои куртки со спинок стульев.       — Увидимся, парни, — кричит Хосок Чимину и Чонгуку, когда они уходят. Ни один из них не оборачивается.

______________________________________

      Когда наступает тринадцатое октября, Чимин не видит Чонгука уже на протяжении нескольких дней.       Тэхён и Хосок приходят к нему рано утром вместе с большим зелёно-фиолетовым праздничным тортом, на котором от руки сверху нарисованы маленькие белые паутинки. Чимин заливается громким смехом, потому что, честно говоря, это самый уродливый торт, который он когда-либо видел в своей жизни, но и определённо самый вкусный. Тэхён вручает ему бутылку его любимого ирландского виски стоимостью в целое состояние, а Хосок дарит великолепное изящное колье от Шанель, которое Чимин никогда бы не смог позволить себе купить.       [— Думаете, я отпугнул его? — спрашивает друзей Чимин немного погодя, когда подходит время резать праздничный торт. Хосок и Тэхён кидают на него удивлённый взгляд.       — О чём ты? — говорит Тэхён, нарезая торт, который разваливается в середине под давлением ножа из-за слишком большого количества глазури. — Отпугнул кого?       — Чонгука. Кого ж ещё?       — Чимини, я думаю, тебе придётся сделать что-то действительно очень плохое, чтобы отпугнуть его. Например, убить кого-нибудь. Хотя, если честно, он так сильно запал на тебя, что скорее всего найдёт это горячим, — отвечает Хосок.       — Я серьёзно, — Чимин вздыхает. — Я знаю, что мы знакомы с ним всего лишь… сколько? Две недели? И конечно же тут и речи не идёт об отношениях, но мне казалось, что между нами что-то промелькнуло, особенно в ту ночь, когда мы все вместе смотрели фильм.       — Едва ли это можно назвать совместным просмотром, — говорит Тэхён. — Ну, зато мы поели отличные бургеры. Вы хотя бы заметили, когда мы ушли?       Чимин облизывает губы.       — Да?       Тэхён закатывает глаза.       — А если серьёзно, Чимини, откуда такие мысли? Он что-то сказал тебе?       — Нет, просто у нас появилась небольшая традиция видеться по вечерам, когда я поливаю свои цветы. Он даже принёс мне этот симпатичный маленький анемон и помог его пересадить, и… ладно, это к делу не относится. В тот вечер, после фильма, он проводил меня до двери, и я ждал, что он поцелует меня, но ничего такого не случилось. А потом он ушёл к себе, и с тех самых пор мы больше не виделись. Как будто он снова стал призраком, живущим по соседству. И из-за этого я постоянно думаю о той ночи, вдруг я сказал или сделал что-нибудь не так?       Чимин бросает хмурый взгляд на свой кофейный столик. Он даже не осознавал, как сильно это беспокоит его, пока не произнёс вслух.       — Может быть он просто занят?       — Он работает из дома и ни разу не упоминал, что будет занят в ближайшее время чем-то важным.       Сердце Чимина пропускает удар, когда Тэхён и Хосок обмениваются красноречивыми взглядами.       — Фу, я рассуждаю как какой-то сопливый подросток, — произносит Чимин, пренебрежительно взмахнув рукой. — Всё в порядке, я это переживу, — он принимает тарелку из рук Тэхёна и зачерпывает вилкой горку глазури. — Мы просто снова станем друг для друга незнакомцами. Невелика потеря.]       Остальная часть его дня рождения проходит хорошо. Тэхён и Хосок уходят после нескольких часов бездумных разговоров и слишком большого количества выпивки, и хотя Чимину удаётся на некоторое время забыть обо всей это ситуации с Чонгуком, оставшись наедине с самим собой, он вновь погружается в грустные мысли.       Он правда верит в то, что сказал своим друзьям ранее — если Чонгук вновь превратится в призрака из соседней квартиры, это не станет потерей всей его жизни. Они были соседями на протяжении десяти месяцев, даже не подозревая о существовании друг друга, так что будет не трудно вернуться к этому снова. Проблема лишь в том, что Чимину очень редко удаётся встретить кого-то, так идеально вписывающегося в его жизнь; кого-то, кто принимал бы все его причуды, его одержимость Хэллоуином и то, как сильно он любит всё это. Было действительно здорово найти такого человека, но, возможно, в этот раз Чимин просто принял желаемое за действительное.       Он особенно тщательно умывается перед сном и надевает свою любимую фланелевую пижаму с тыквенными фонариками. Виски, которое он пил ранее, давно выветрилось из его организма.       Чимин просыпается немногим позже от стука в дверь. Всё ещё немного сонный и потерянный, он не совсем уверен, что ему это не снится. Беглый взгляд на будильник говорит ему о том, что сейчас 23:52 — остались считанные минуты до конца его дня рождения.       — Минуту, — кричит Чимин, просовывая ноги в домашние тапочки и шаркая ими по полу, попутно потирая кулаками заспанные глаза. Он не просыпался посреди ночи уже две недели, подозревая, что Чонгук старался быть тихим с тех пор, как узнал, что Чимина беспокоит его шум.       К слову, о Чонгуке. Когда Чимин открывает дверь и высовывает голову, показываясь во всей красе с прищуренными глазами и растрепанными ото сна волосами, не кто иной, как Чон Чонгук, стоит на пороге его квартиры и смотрит на него в ответ.       — Привет, — выдыхает Чонгук так, словно он бежал со всех ног, хотя живёт в соседней квартире.       — Привет, — вторит ему Чимин, оглядывая его с головы до ног. Чонгук одет в свою обычную повседневную одежду, его ноги босые, но больше всего внимание Чимина привлекает большая коробка в его руках, завёрнутая в чёрную бумагу с рисунком, который сложно рассмотреть в тусклом свете гирлянды. Сверху коробки прикреплён огромный оранжевый бант, настолько большой, что Чонгуку приходится склонить голову набок, чтобы увидеть Чимина.       — С днём рождения, — говорит Чонгук, переминаясь с ноги на ногу. В его глазах проскальзывает лёгкая паника. — Я ведь успел, да? Который час? — он опускает взгляд на своё запястье, как будто хочет проверить время, но морщит нос, когда понимает, что на нём нет часов. Чимин задаётся вопросом, почему он выглядит таким взволнованным, но на самом деле это даже довольно мило. Чонгук милый.       — Ты вспомнил, — говорит Чимин, улыбаясь. Крошечная трещинка в его сердце, образовавшаяся за последние несколько дней отсутствия Чонгука в его жизни, начала затягиваться, и приятное тепло волной прошлось по телу, согревая с головы до ног. Чонгук вовсе не собирался вновь становиться призраком. — И нет, ты не опоздал. Осталось ещё несколько минут.       — Ох, слава богу, — Чонгук облегченно выдыхает, и лёгкая дрожь проходит по его телу. Это заставляет Чимина вспомнить, что снаружи очень, очень холодно, а Чонгук босиком и в одной рубашке.       — Прости! — пищит Чимин, отшатываясь в сторону. — Проходи. Извини, у меня прохладно, я люблю спать при низкой температуре, но могу включить обогреватель, если ты замёрз.       Чонгук качает головой, его волосы слегка подпрыгивают, когда он проходит за Чимином вглубь комнаты и останавливается возле дивана.       — В этом нет необходимости, — говорит он и ставит подарок на стол перед Чимином. — Прости, что разбудил тебя, я надеялся, что ты ещё не спишь, хотя знаю, что далеко не все люди такие же ночные совы, как я… Я работал над этим последние несколько дней и потерял счёт времени, и я правда очень хотел, чтобы ты получил его до того, как твой день рождения закончится, — он морщится. — Он немного неряшливый и капельку незаконченный, поэтому, пожалуйста, не суди слишком строго.       Чимин пристально смотрит на коробку в то время, как мысли одна за другой проносятся в его голове. Он теребит пальцами ленточку огромного оранжевого банта. Теперь, когда они внутри, даже при слабом освещении он может разглядеть, что рисунки на бумаге, это маленькие тыквенные фонарики и лица Джека Скеллингтона, нарисованные серым маркером.       — Ты сам его сделал?       — Ага. По профессии я дизайнер, и иногда создаю такие вещи, но… ах, просто открой его и сам всё увидишь, только, пожалуйста, не слишком завышай свои ожидания, — говорит Чонгук, указывая на коробку. Он выглядит взволнованным, сидя на краю дивана и поджав под себя колени.       Чимин кивает, его сердце быстро стучит в груди. Чонгук и не подозревает, что даже если коробка окажется пустой, он уже давно превысил все его ожидания. Чимин аккуратно снимает ленту и кладёт бант на край стола, осторожно разворачивая оберточную бумагу и разглаживая её пальцами.       — Я хочу её сохранить, — смущённо говорит Чимин, замечая озадаченное выражение лица Чонгука. — Это очень мило. Ты сам нарисовал?       Чонгук кивает, прочищая горло.       — Угу.       Коробка оказывается тяжёлой, когда Чимин ставит её себе на колени, раскрывая и почти чувствуя, как от волнения кружится голова. Она доверху наполнена пенопластовыми шариками, так что Чимин ныряет руками внутрь, озадаченно хмуря брови, когда пальцы натыкаются на что-то твёрдое и холодное.       Предвкушение настолько велико, что Чимин даже не беспокоится о беспорядке, когда хватается за основание… чего-то и вытаскивает из коробки, раскидывая пенопласт по всему полу. Чонгук подаётся вперёд, забирая коробку с его колен, чтобы он смог как следует рассмотреть свой подарок.       Когда Чимин понимает, что перед ним, его губы удивлённо распахиваются.       Это снежный шар. Купол сделан из прозрачного стекла с серебряными блёстками, запечатанными внутри, а основание окружено металлическими анемонами, раскрашенными вручную фиолетовой и красной краской. Но самая поразительная часть — сцена внутри шара. Это любимая сцена Чимина из «Кошмара перед Рождеством» — Джек и Салли, держащиеся за руки на вершине спирального холма, а у них под ногами — пушистое снежное одеяло.       — Боже, — Чимин выдыхает, рассматривая шар со всех сторон. Это определённо ручная работа: в нескольких местах смазана краска (улыбка Джека немного кривая, и некоторые анемоны слегка неряшливы), но Чимин думает, что это делает его только ещё более совершенным, если это вообще возможно. Тепло в его груди растёт, заполняя каждую клетку. — Ты сделал его… сам?       Чонгук слегка подаётся вперёд. Его плечи напряжены, и он теребит свой рукав, сжавшись и словно уменьшившись в размерах.       — Ага, это… прости, я на самом деле никогда раньше не делал снежные шары своими руками. Обычно я просто создаю дизайн, а кто-то другой собирает всё вместе, но у меня было очень мало времени, поэтому пришлось собирать его самому, и так как я никогда не делал этого раньше, я просмотрел, наверное, тысячу видеоуроков в интернете, чтобы он выглядел более-менее прилично, — он замолкает. — Надеюсь, всё не так плохо.       Чимин подносит шар на свет и с восторгом замечает собаку Джека — Зеро — в снегу у подножия холма. Она соединена с ним тонкой проволокой, так что создаётся впечатление, будто собака парит в воздухе.       И Чимин… Чимин никогда не испытывал таких чувств.       Никто и никогда в жизни не делал для него ничего подобного.       И прежде, чем Чимин успевает взять себя в руки, его глаза наполняются слезами, он роняет шар на колени, закрывая лицо руками, чтобы Чонгук не видел, как он плачет. Ему кажется, что он вот-вот лопнет из-за переполняющих его эмоций, он чувствует что-то похожее на радость, облегчение и ещё бог знает что, но этого так много, что просто он не в силах сдержать себя.       — Ох… — бормочет Чонгук, и Чимин слышит, как справа от него раздаётся шорох, а затем Чонгук опускается на диван рядом с ним. Его пальцы робко скользят по пояснице Чимина, и когда тот не уклоняется от прикосновения, Чонгук опускает полностью свою тёплую ладонь, успокаивая. — Хён? Ты в порядке? Тебе не понравилось? Прости, что он выглядит не очень красиво. Как я уже говорил, я дизайнер, а не художник, и я не очень силён в этом, так что…       Чимин громко всхлипывает, почти задыхаясь от собственных рыданий, и быстро вытирает слёзы, резко поворачивая голову. Глаза Чонгука широко распахиваются, когда их взгляды встречаются, и он слегка приоткрывает свои губы.       — Не могу поверить… господи, Чонгук, нет, он прекрасен. Совершенен. Ты удивительный. Спасибо тебе огромное, — Чимин смеётся, не прекращая плакать. — Прости, я просто… я просто потрясён. Не знаю, что сказать. Мне очень нравится.       Взволнованное выражение лица Чонгука сменяется улыбкой, из-за которой в уголках его глаз появляются небольшие морщинки. Чимин только сейчас замечает, что они сидят гораздо ближе друг к другу, чем он предполагал, соприкасаясь бёдрами и разделяя один и тот же воздух.       Взгляд Чонгука скользит вниз к его губам, быстро, почти незаметно, и Чимин крепче сжимает подарок в своих руках.       — Я рад, что тебе понравилось, — мягко произносит Чонгук. — Но я… я не знаю, как ты можешь называть что-либо ещё совершенным, когда… когда ты — это ты, — он тяжело сглатывает, словно пытаясь проглотить слова обратно. — Ты совершенство, — робко добавляет Чонгук, понижая голос до шёпота.       Чимин моргает. Пара слезинок срываются с его ресниц и падают на щёки, Чонгук убирает их большим пальцем свободной руки, и его улыбка становится шире.       — Чёрт возьми, — шепчет Чимин, делая глубокий, прерывистый вдох. — Поцелуй меня.       Они одновременно подаются навстречу, цепляясь руками за плечи друг друга и жадно соединяя губы в поцелуе. Чонгук на вкус как горький кофе и нежная ваниль, его губы мягкие, податливые и такие, такие сладкие. Они целуются снова и снова, раскрывая губы, сталкиваясь зубами и отстраняясь, жадно глотая воздух в перерывах. Чимин придвигается ближе, углубляя поцелуй, и рука Чонгука скользит вдоль его спины вверх, ложится на шею, притягивая их невероятно близко друг к другу. И только когда у обоих начинает кружиться голова, они отстраняются, чувствуя себя немного пьяными даже без капли алкоголя.       — Вау, — выдыхает Чонгук. — Вау, это было… даже лучше, чем я себе представлял.       Он касается своими губами губ Чимина, нежно целуя его в уголок рта.       Чимин смеётся, подушечками пальцев массируя плечи Чонгука.       — О, правда? — дразнится он. — Ты представлял наш поцелуй?       — Намного чаще, чем мне будет не стыдно в этом признаться, — говорит Чонгук, и они оба смеются, сталкиваясь лбами. Глаза Чонгука блестят, словно два бездонных озера, переполненные искренней нежностью и ещё чем-то, что Чимин не может разобрать. Чонгук похож на открытую книгу, содержание которой он пока не знает, но с нетерпением ждёт момента, чтобы прочесть.       Время словно замедляется. Чимин ведёт пальцами по шее Чонгука, пропускает сквозь них волнистые пряди его волос и слегка царапает ногтями кожу на затылке. Чонгук вздрагивает, рука на талии Чимина напрягается, но он даже не моргает, когда Чимин сжимает пальцы в его волосах и тянет, переставляя колено и практически седлая его бёдра.       В следующую секунду всё меняется словно по щелчку пальцев. Они вновь сталкиваются губами, но на этот раз их поцелуй больше не похож на невинное исследование друг друга с затаившимся от предвкушения дыханием, их поцелуй нетерпеливый и жадный, и Чонгук скользит руками вниз к бёдрам Чимина, кладёт на них ладони, большими пальцами вырисовывая круги на тазовых косточках.       Член Чимина в штанах заинтересованно дёргается в ответ на прикосновение, и он прогибается в пояснице, выдыхая в поцелуй:       — Так хорошо, — шепчет он прямо в рот Чонгука. — Твои руки такие тёплые.       Чонгук делает глубокий вдох, дыхание касается влажных от слюны губ Чимина, и он хватает его под ягодицы, тянет на себя до тех пор, пока тот не опускается сверху, седлая его бёдра.       Чимин выгибается и переставляет колени, устраиваясь удобнее, наслаждаясь тем, как приятно ощущаются твёрдые и сильные бёдра Чонгука под его собственными. Чонгук выдыхает сквозь зубы, когда задница Чимина прижимается к его твердеющему члену. Он такой чувствительный, такой возбужденный только от одних его прикосновений и такой, такой отзывчивый. Колени Чонгука дёргаются, когда Чимин проводит ладонью по груди, мизинцем задевая сосок через тонкую футболку. Он прижимается бёдрами, медленно двигаясь вдоль члена Чонгука сквозь его тонкие спортивные штаны. Чимин чувствует, как он твердеет и наливается кровью под его ягодицами, и осознание, какой эффект оказывает на Чонгука всего лишь парочка его простых движений, кружит ему голову.       Он прижимается сильнее, и Чонгук стонет, запрокидывая голову назад. Чимин пользуется этим, запуская руку ему в волосы и притягивая к себе, соединяя их губы в поцелуе, вылизывая его рот и проводя кончиком языка по нёбу.       — Чимин, — выдыхает Чонгук. — Чимин, ты такой… — его слова превращаются в хныканье, когда Чимин скользит рукой под рубашку и проводит ногтями вверх по его животу, касаясь холодными руками разгорячённой кожи.       — Какой? — дразнится Чимин, цепляя зубами нижнюю губу Чонгука.       — Я не… мой мозг не способен соображать прямо сейчас, — признаётся Чонгук, и его слова растворяются в тихом смехе. — Думаю, я сказал достаточно.       Чимин улыбается, жмётся губами в простом поцелуе, прежде чем отстраниться, всё ещё путаясь пальцами в прядях чужих волос. Губы Чонгука распухшие и мокрые от слюны, его рубашка влажная в тех местах, где их тела соприкасались друг с другом, а грудь высоко вздымается от тяжёлого дыхания. Он выглядит таким красивым, таким разбитым, и Чимин…       Чимин хочет его.       Он слегка приподнимается, и Чонгук недовольно стонет из-за отсутствия контакта, когда прохладный воздух скользит по влажной от пота одежде. Чимин сцеловывает этот звук с его мокрых губ и касается их языком. Руки Чонгука скользят к его бёдрам, он давит на них ладонями, пытаясь опустить вниз, и выгибается сам в попытке столкнуть их снова, но Чимин непреклонен. Он оборачивает ладони вокруг запястий Чонгука, чувствуя его горячую, как в лихорадке, кожу, и спускается губами вниз, к подбородку, проводя языком по линии челюсти, прежде чем снова втянуть его в ещё один мокрый поцелуй, оставляя тянущиеся ниточки слюны между их губами. Чимин сжимает запястья Чонгука в своих ладонях, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс.       — Хочу больше, — бормочет Чимин. — Хочу… я хочу тебя.       — Всё что угодно, — выдыхает Чонгук ему в рот. Его руки скользят по талии Чимина, пробираются под рубашку, ногтями царапая кожу под ребрами в такт его дыханию, словно пытаясь проложить себе путь внутрь его грудной клетки. — Всё что захочешь.       Чимин отпускает запястья Чонгука, оборачивая руки вокруг его шеи и прижимаясь к его груди, отпускает бёдра, сталкивая их вместе. Чонгук судорожно выдыхает ему в губы и стонет, пропуская вибрацию сквозь грудь Чимина. Они оба твёрдые, их члены скользят друг против друга сквозь тонкую ткань штанов, и это чувство ошеломляет, нарастая и приближая их к пику до тех пор, пока Чимин не издаёт отчаянный стон, превозмогая от желания кончить. Чонгук раздвигает ноги, толкается бёдрами вверх, и Чимин почти задыхается, представляя, как он берёт его прямо здесь, прямо вот так, но он отбрасывает эту мысль. Они смогут сделать это в следующий раз, они могут сделать всё что угодно в следующий раз, но сейчас просто чувствовать друг друга вот так достаточно.       — Пожалуйста, — стонет Чонгук ему в рот. Его дыхание прерывистое, словно он задыхается, желая Чимина так же сильно, как Чимин желает его в ответ.       И Чимин больше не может сдерживаться, он хочет большего, хочет почувствовать Чонгука кожа к коже. Он скользит ладонью вниз, к кромке его штанов, цепляет пальцами пояс и замирает, поднимая взгляд вверх в немом вопросе: всё в порядке? не слишком ли они торопятся?       Чонгук выглядит как самая порочная его мечта; он смотрит мутным взглядом и кажется таким разбитым, хотя они толком ещё ничего не делали. Его губы красные, а волосы в полном беспорядке из-за пальцев Чимина. Чонгук толкает свои бёдра навстречу его руке, говоря, да, всё что захочешь, прикоснись ко мне.       Чимин стаскивает штаны вместе с бельём, высвобождая его член; Чонгук стонет от ощущения прохладного воздуха и откидывает голову назад, на спинку дивана, обнажая загорелую, влажную от пота кожу шеи и пульсирующую точку пульса под ней. Он так прекрасен в тёплом оранжевом свете ламп, такой восхитительный… Чимин стягивает штаны Чонгука до колен и подаётся вперёд, проводя языком влажную дорожку по коже на его шее, чувствуя её солоноватый привкус, смешанный с ароматом ванили.       Чимин держит ладонь на бедре Чонгука, кончики его пальцев скользят между ног, царапая ногтями кожу так, так близко к тому месту, где он нуждается в прикосновениях больше всего, но одновременно так далеко, потому что Чимин не касается его. Вместо этого он засасывает кожу на его шее, оставляя после себя красные следы, и легко царапает зубами линию его подбородка. Чонгук издаёт разочарованный, нуждающийся стон, когда Чимин в очередной раз едва ощутимо скользит ногтями по его мошонке, а затем отстраняется, так и не коснувшись члена, и смеётся, шепча, какой же Чонгук милый, прижавшись губами к его коже.       — Я и понятия не имел, что ты любишь дразниться, — говорит Чонгук на выдохе. — Знаешь ли ты, насколько прекрасен, хён? Какой ты красивый? — он цепляет пальцем подбородок Чимина и притягивает к себе, касаясь его губ в простом поцелуе и проводя по ним языком в слишком невинном жесте, учитывая уровень их возбуждения. — Ты такой, такой красивый. Прекрасный Чимин. Хочу тебя, хочу тебя так сильно, — бормочет Чонгук ему в губы, толкаясь бёдрами в воздух.       — Да? — шепчет Чимин, проводя носом по скуле Чонгука и задевая его кожу кончиками ресниц. — Чего ты хочешь? Скажи мне, малыш. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал.       — Прикоснись ко мне, — просит, или даже скорее умоляет, Чонгук. — Прикоснись ко мне, п-прикоснись ко мне.       — Всё что пожелаешь, — говорит Чимин и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на родинке под губой Чонгука, а затем, отстранившись, упирается ладонями в спинку дивана по обе стороны от его головы. — Раздень меня.       И Чонгук выдыхает, делая глубокий, глубокий вдох, забирая в свои лёгкие весь воздух в комнате, звуча с таким облегчением и изнывая от предвкушения одновременно. Он вновь ведёт ладонями по бёдрам Чимина, подцепляя большими пальцами резинку на поясе его штанов, и тянет их вниз. Прохладный воздух касается выступившей на головке члена смазки, и Чимин вздрагивает, опускает руки на плечи Чонгука, сжимая пальцы и впиваясь ногтями. До него вдруг доходит, что он одет в свою дурацкую фланелевую пижаму с рубашкой на пуговицах и рисунком в виде тыквенных фонарей, но то, каким взглядом на него смотрит Чонгук — так, словно он высечен из камня или вырезан из стекла, — заставляет отступить всю неуверенность. Чонгук заставляет его чувствовать себя таким нежным и одновременно сильным, таким прекрасным, таким желанным, таким нуждающимся… никто и никогда не заставлял его чувствовать себя так, и Чимин не уверен, что кто-либо ещё сможет. Он не уверен, что вообще хочет, чтобы кто-то другой пытался сделать это.       Чимин стряхивает штанину с ноги и прижимается своим лбом ко лбу Чонгука. — Всё хорошо? — спрашивает он, просто чтобы убедиться. Его член полностью твёрдый, тяжёлый меж ног, всего в нескольких сантиметрах от члена Чонгука, так близко, что он может чувствовать исходящее от него волнами тепло.       — Лучше, чем хорошо. Л-лучше, чем хорошо, хён, пожалуйста, — говорит Чонгук, чувствуя, как от возбуждения сводит челюсть. — Продолжай.       Чимин кивает, но слегка колеблется, чувствуя внезапно охватившее его волнение, однако желание оказывается сильнее, и поэтому он опускает свои бёдра вниз одним быстрым движением, прижимая их члены друг к другу.       Хорошо, даже слишком хорошо, возможно, это лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. Оно похоже на взрывающийся в груди фейерверк, кончики пальцев немеют, и мозг посылает сигналы, заставляющие закипать его кровь. Чимин на пробу толкается вперёд, наслаждаясь нуждающимися звуками, которые срываются с губ Чонгука, и его бёдра дрожат, словно он пытается сдержать себя от ответных толчков, позволяя Чимину задавать темп. Руки Чонгука скользят по телу Чимина в попытке отвлечься, пальцы очерчивают линии и впадины его мышц, пытаясь запомнить каждый сантиметр его кожи.       — Мне нужно… — произносит Чимин, но замолкает, не зная, как закончить предложение, потому что ему нужно что-то, но что именно — он не знает, его мозг слишком перегружен, чтобы работать нормально. Но Чонгук, похоже, понимает его желания лучше него самого, потому что в ту же секунду, как слова слетают с его губ, он тянет Чимина на себя за плечи и целует его снова, целует его так, будто Чимин — это единственный воздух, которым он может дышать. Их поцелуй грязный, они сталкиваются зубами, и слюна, смешиваясь, стекает по их подбородкам, но им обоим всё равно. Они глотают стоны друг друга, двигаясь бёдрами навстречу, наращивая темп.       Чимин отстраняется, жадно глотая кислород, и Чонгук касается пальцем его губ, проводит ногтем по дорожке слюны на подбородке, а затем прижимает подушечку большого пальца прямо по центру пухлой нижней губы. Чимин с громким стоном раскрывает рот, позволяя пальцу Чонгука проскользнуть внутрь, и чувствует вкус ванили с примесью соли на своём языке. Он проводит кончиком языка по подушечке пальца, а затем крепко обхватывает его губами, посасывая. Чонгук дрожит, задыхаясь, и толкает бёдра вверх в поисках трения. Это чувство ошеломляет, он так возбужден, что почти что больно, и удовольствие только нарастает, когда их движения становятся быстрыми и беспорядочными, пуская безумие по новому кругу.       Горячо. Слишком горячо, кажется, кровь закипает прямо в венах, член Чонгука по ощущениям как тысяча градусов по шкале Цельсия, и с каждым его движением жар внутри Чимина растёт, концентрируясь в паху, становится сильнее, больше, горячее и…       — Чёрт, — стонет Чимин, приглушаемый пальцем Чонгука в своём рту. — Я близко, близко.       — Я тоже, я тоже, — твердит Чонгук и проталкивает свой палец глубже в жар чужого рта, так глубоко, что подушечка пальца давит на заднюю часть чиминова языка, и тот почти что давится, чувствуя, как от этого жеста его встряхивает, пуская новую волну желания по его телу. Чонгук скользит рукой между их телами и обхватывает ладонью оба члена, двигаясь в такт с беспорядочными толчками, и ускоряет темп. Он жмётся губами к основанию шеи Чимина и шепчет ему, чтобы он кончал, Тыковка, кончи для меня, я так хочу тебя услышать.       Слова Чонгука срабатывают как щелчок переключателя. Удовольствие внезапно достигает своего пика и выплёскивается через край. Ослепляющий жар, который постепенно становился сильнее, высвобождается, подгоняемый скользящей по члену теплой ладонью Чонгука. Палец выскальзывает изо рта Чимина с влажным хлопком, и их губы жадно накрывают друг друга, глотая стоны и собственные имена, когда оргазм настигает обоих, и горячая сперма выплёскивается на живот Чонгука.       Они приходят в себя, тяжело дыша, их кожа быстро остывает, становясь липкой от пота. Чонгук ослабляет хватку в волосах Чимина, проводит по ним ладонью, осторожно приглаживая растрепавшиеся пряди, и притягивает его лицо к изгибу своей шеи. Чимин вдыхает запах его кожи с нотами мускуса и ванили.       — Вау, — шепчет Чонгук.       — Вау, — соглашается с ним Чимин.       — К слову, этого не было в моих планах, — говорит Чонгук. — Просто не хочу, чтобы ты думал, будто я какой-то дилер снежных шаров, который обменивает их на сексуальные услуги.       Чимин смеётся, утыкаясь лицом в его шею.       — Ну, я так не думал, но теперь да, — говорит он.       — Эй, — в голосе Чонгука проскальзывает недовольство. — На самом деле, я… я хотел сказать, что ты мне нравишься и я действительно хочу пригласить тебя на свидание. На настоящее свидание без наших страдающих друзей, которые чувствуют себя лишними, пока я весь вечер флиртую с тобой. И я не хочу, чтобы ты думал, что я пришёл к тебе домой на ночь глядя, только чтобы залезть к тебе в штаны, потому что даже если это и было… — он останавливается, делая глубокий вдох, — удивительно. Типа, потрясающе, чертовски невероятно и вообще десять из десяти, но я также просто хочу узнать тебя лучше. Правда.       Улыбка Чимина такая широкая, что ему кажется, будто его щёки вот-вот лопнут.       — Я тоже этого хочу, — говорит он, прижимаясь носом к шее Чонгука.       — Ох, слава богу, — выдыхает Чонгук, и Чимина охватывает новый приступ смеха.       — О! Чуть не забыл, — восклицает Чимин, отстраняясь. — Как ты назвал меня в конце? Тыковка?       — Ох, эм, — Чонгук опускает взгляд вниз, нервно облизывая губы. — Да. Я… когда я впервые встретил тебя и увидел… ну, ты знаешь, — он тянет Чимина за прядь его волос. — Я сразу же подумал о тыкве, и это вроде как приелось. Я никогда не спрашивал, можно ли тебя так называть, прости.       Чимина пьянит чувство эйфории, растекающееся по венам. Он не понимает, каким образом Чонгуку удаётся становиться лучше с каждой проведённой вместе секундой. Всё это действительно похоже на сон.       — Мне нравится, — говорит Чимин. — К тому же, это действительно мне подходит. Потому что я Джек, а ты Салли, и кроме того, я ещё и Тыквенный Король.       — Эй, — хнычет Чонгук. — Как так вышло, что ты стал Джеком?       — Потому что я и есть Джек, — произносит Чимин так, словно говорит самую очевидную в мире вещь. — Я даже рисую изображение его лица рядом со своей подписью на всех документах. Разве ты подписываешь документы лицом Джека?       — … Нет.       — Вот именно, — самодовольно говорит Чимин. — Скажи, что я Тыквенный Король.       Чонгук усмехается.       — Нет.       — Скажи это.       — Ни за что. Это я Джек, а ты…       Чимин прерывает его, соединяя их губы в простом поцелуе. Когда он отстраняется, Чонгук всё ещё дуется.       — Когда-нибудь тебе придётся это признать, — говорит Чимин. — Просто подожди.

______________________________________

      Две недели спустя они приходят на ежегодную вечеринку Тэхёна по случаю Хэллоуина, оставив позади двухнедельный спор о том, кто из них будет Джеком, а кто — Салли. Чимину приходится несколько раз размахивать своим ID и паспортом у Чонгука под носом, демонстрируя свою подпись в попытке доказать ему, что из них двоих именно он — Джек, а Чонгук может засунуть своё мнение себе в…       — Давай заключим сделку, — говорит Чимин в ночь перед вечеринкой, когда их костюмы уже куплены и не подлежат возврату. — Так уж и быть, я любезно уступлю тебе Джека в следующем году, но только если ты признаешь, что я Тыквенный Король.       — Вот уж точно нет, — отвечает Чонгук.       Это повторяется каждый год. Чимин упрям, но Чонгук вполне способен составить ему конкуренцию. Каждый год Чимин перевоплощается в Джека, а Чонгук надевает дурацкий рыжий парик Салли, потому что он не может позволить Чимину выиграть.       (Это стоит того, потому что улыбка Чимина ослепительно сияет каждый раз, когда он надевает костюм. И Чонгук так сильно, так сильно в него влюблён.)       [Пять лет спустя, на их свадьбе в ночь Хэллоуина, клятва Чонгука обращена к Тыквенному Королю, что вызывает смех у всех гостей. Чимин плачет.       И на следующий год Чимин всё ещё Джек, а Чонгук — его Салли.       — Ты сам сказал, что я Тыквенный Король. А клятвы обмену и возврату не подлежат. Может быть в следующий раз тебе повезёт больше.]