You look at me

      Родители разрывают мой телефон звонками, пока я упорно стою на своем, сидя под дверью квартиры ДжаоЭня. Мне и самой сложно поверить, что без колебаний пропустила тренировку по танцам и сразу же после школы направилась к своему брату. Я могла бы взять ключи и войти внутрь, но не хотелось возвращаться домой не под каким предлогом.       Моя ненавязчивая идея того, что я не увижу своего брата очень долго — позволила тревоге в душе разрастись до колоссального уровня. Целый день в школе думала об утреннем разговоре отца и брата, и не могла вбить себе в голову то, что так и должно быть. Мой старший брат должен был принять семейный бизнес, но мне было не по себе именно от того, что меня вечно растили, как принцессу и позволяли слишком многое, а его держали в ежовых рукавицах.       Мне хочется разорваться, и я хожу возле двери кругами, уже давно сделав свое задание на завтрашний день. Он появляется через пять минут моих метаний, собранный и как обычно одетый с иголочки. Мой брат похож на принца с его хрупкими чертами лица, но его тяжелый взгляд почти черных глаз, не позволяет думать о нем, как о просто красивом мужчине. Он тяжело дышит, когда молча подходит к двери своей квартиры и открывает ее для меня. Он спешил ко мне, хоть в этом никогда и не признается. — Проходи, — мягко хлопает меня по спине и подбирает мою сумку с пола.       Он не ругает меня за своевольность, не осуждает за то, что жду его, и не называет капризным ребенком. — Дагэ, я не хочу, чтобы ты уезжал, — мои слова ничем не подкреплены, но я не хочу, чтобы он садился на этот самолет в другую страну и покидал меня, ради встречи, которую на самом деле, можно было устроить и по-другому. Не мне лезть в то, в чем я не смыслю, но упорно игнорирую это знание, руководствуясь совершенно других чувством тревоги, которое для меня в новинку. — Я ведь сказал тебе утром, что поездка займет не более трех дней, — брат проводит по моим волосам, а я в ту же минуту обнимаю его так крепко, насколько хватает у меня сил. Будто в меня вселилась полная нехватка любви, которую ощущала всегда больше, чем другие. — Ну, хочешь, я привезу тебе что-нибудь? Джилэй?       Не отвечаю, потому что не нуждаюсь ни в каких подарках. У меня летние экзамены на носу, соревнования через три дня, за которые он не вернется и полный хаос в душе, причины которого я не могу понять.       Он собирает свой чемодан, пока я ковыряюсь вилкой в своей еде, используя те столовые приборы, который брат положил для меня. Еда меня прямо сейчас интересует в последнюю очередь, так как я очень досконально изучаю билеты, которые лежат прямо передо мной на столе. Его самолет вылетает уже через десять часов, и я не уверена, хватит ли мне этого времени, чтобы уговорить родителей отправить меня в эту деловую поездку с ним.       Возможно, мое смятение началось из-за того, что увидела фотографию человека, которого отец представил, как сына его партнера, с которым они знакомы уже очень долгое время. Есть вероятность, что человек с того фото — мне не понравился, когда я увидела его мельком. Лишь на секунду мне показалось, что он может отнять его у меня. Была уверена, что все друзья моих родителей, хоть раз, но показывались в нашем доме, или же нас представляли друг другу на важных мероприятиях, но не того человека. — Дагэ, мне нужно практиковаться в корейском, — неожиданно даже для самой себя, говорю. — У тебя завтра занятия, и никто не станет потакать твоим прихотям, — мягко подтрунивает меня брат, точно бросая мне вызов, который я смогу принять. — Просто скажи, что ты бы взял меня с собой, если бы это было возможно. — Ты даже на три дня не готова со мной расстаться, — смеется он, когда я вполне серьезно прошу его ответить мне. А после со всей серьезностью, спрашивает: — Джилэй, серьезно, почему ты так ведешь себя?       Пожимаю плечами и смотрю на свои руки. Какие тут причины могут быть? И как объяснить брату, что в меня словно злой рок вселился и из-за такой обыденной вещи, как деловая поездка, прямо подколачивает. И что самое главное, я готова бросить все, чтобы предотвратить ее, но зная, что у меня ничего не выйдет, не могу усидеть даже на месте. Думать о завтра и на что-то надеяться в будущем.       Может, у меня хандра из-за того, что никто не поддержит меня через три дня. Может, я действительно уже не могу обходиться без мягкой улыбки своего старшего брата, без его постоянного присутствия рядом со мной. Ведь даже после переезда, он каждый день или забирает меня с занятий или отвозит на них. — Я не знаю, — вновь необдуманно произношу. И в тоже время, решаю, что если не могу сказать брату напрямую, что хочу поехать с ним, то, как смогу подобным огорошить родителей, потому после продолжительной паузы, выкладываю ему сотню своих душевных метаний.

***

      Я вела себя, как мышка, весь перелет. Пыталась даже заснуть и как только ДжаоЭнь вновь начинал ворчать, тем самым передавая свое волнение о том, что поступаю необдуманно — я смотрела на небо и слушала музыку. Ему было не обязательно знать, как я горда собой за то, что нахожусь рядом с ним.       И необязательно знать о том, что внутри меня все стихло, как только родители позволили сделать мне это.       Пока его компаньоны едут на такси заселяться в отель, мой брат решает взять напрокат машину. Когда я повсюду следую за ним, как тень, он уже даже не ворчит. Уверена, что прямо сейчас охраняю его от чего-то страшного и в тоже время, наслаждаюсь тем, что нахожусь в его обществе. У нас слишком давно не было таких обычных дней, которые мы могли бы полностью посвятить друг другу. — Ты действительно решишься бросить танцы, если мы не позволим тебе полететь с братом?       Мама была просто в ужасе, когда я добровольно отдала ей рычаг давления на себя прямо в руки. — Оставь, — спокойно произнес отец, впервые за весь разговор вмешавшись. — Я, все же, настаиваю, чтобы ты даже не думала бросать то, чем тебе нравится заниматься, — врывается в мои мысли брат. Вижу, как он пытается скрыть свою усталость за опекой, которой награждает меня ежедневно, но я уже приняла решения. И мой отец был прав, когда говорил о том, что в нашей семье, каждый способен принять верное решение, даже если оно повлечет за собой какие-либо не слишком желательные последствия. Последствия — это ответственность. И я не собираюсь проигрывать. Не в этот раз. — Но у меня всегда было лишь три желания, — невозмутимо произношу я.       Вижу его улыбку, в отражение зеркала, потому что эти желания не менялись с того времени, как мне исполнилось пять лет. — Ты совсем не меняешься, Джилэй, — качает он головой. — Зачем мне желать чего-то другого, если с тобой у меня будет все, о чем я только могу мечтать, — философски изрекаю, но что-то заставляет меня отвернуться к окну, а не смотреть на своего брата.       Мы стоим на светофоре в первом ряду, когда из магазинчика выбегает юноша, набрасывая на свою голову капюшон толстовки. Он мчится прямо к переходу, когда до движения остается всего считанные секунды. И я знаю, что сейчас произойдет. Вижу все дальнейшие действия, будто в замедленной съемке, и резко разворачиваюсь в ДжаоЭню, крича, чтобы он не двигался с места. Наша машина преодолевает всего метр, прежде чем он тормозит. Несколько водителей, которые не заметили парня, резко уводят свои машины в бок, создавая аварийную ситуацию на дороге, пока в нас врезается машина, подминая задний бампер. — Джилэй, ты в порядке? — тяжело дышу, не отвечая на вопрос брата.       По левую сторону от нас, машина, что вырвалась вперед, скользит по перекрестку, когда из-за угла на полной скорости вылетает на красный свет черный внедорожник, который тянет за собой цепочку машин с сиренами. Легковой автомобиль крутиться в воздухе, подмятый, по всей видимости, преступником. Этот блокбастер, которого я вижу вживую, куда страшнее любой экранной постановки.       Дрожащими руками отстегиваю ремень безопасности, и выбираюсь наружу, зная, что в той машине могли быть мы. Брат зовет меня по имени, но у меня некое дежавю на этот счет, будто представляла это действо ни один раз. Этот незнакомый город встречает нас броско. Кровью, полицией, жертвами. В моем желудке пустеет, но я сдерживаю себя, когда вижу того парня, над которым уже столпились люди, лишь меньшинство, потому что остальные следят за тем, что происходит возле столба дыма и полицейских машин.       Владелец или же работник магазина, из которого парень выбежал, кричит: «Вор!». Возможно, это единственное, что могу разобрать, оставив остальную часть слов для более взрослой и понимающей аудитории. Почему-то я уверена, что этот «вор», спас только что ни одну жизнь, хотя, стоит ли отметить то, что если бы не некая сила, которая заставила меня отвернуться от брата, мы бы тоже его не заметили? — Мы можем помочь ему? — спрашиваю я. Мой голос дрожит, и обхватываю себя руками. — Кому? Джилэй, ты в порядке?       Меня разрывает еще больше от того, что я могла бы потерять своего брата. Мои желания перестали бы существовать. Я стала бы потерянной. Почти никем.       «Хочу, чтобы братик всегда был рядом…»       Наивно повторяла это по три раза, зная, что никогда не захочу быть принцессой в детстве, потому что у меня уже был принц, и я ей уже являлась. В подростковом возрасте, когда решила, что хочу танцевать, но мне нужна была лишь поддержка брата, свои крылья я могла получить сама. А сейчас… Я просто понимаю, что у меня все еще есть будущее, потому что он рядом. — Он спас нас…

***

      Мой брат зол, а в таком состоянии его можно увидеть не часто. Время идет, но я знаю, что он ведет себя так не из-за того, что встречу придется отложить. Мы оба понимаем, что она бы вообще не могла состояться, если бы не этот парень. Хотя, есть вероятность, что ДжаоЭнь мне подыгрывает, не желая доводить все до ссоры. Однако, он уже разобрался с владельцем магазина и сейчас пытается объяснить работникам больницы, что готов поручиться за того «воришку».       Слышу обрывки их фраз и напугана не меньше. — У него нет страховки и средств на лечение… — Полиция сказала, что у него нет родственников… — Нам вообще о нем ничего неизвестно.       Меня душат слезы от сочувствия. Сжимается сердце в тиски, но я всего лишь несовершеннолетняя девочка, которая может лишь полагаться на своего брата. В чужой стране, с незнанием законов и правил. Чувство беспомощности проходит лишь тогда, когда брат садится рядом со мной на скамейку и приобнимает за плечи. — Разве, жизнь это не самое важное? Разве это не то, что мы должны ценить? — Все правильно, Джилэй. Все правильно… — Ты злишься на меня?       Разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо, и нахожу в его глазах все ответы. Мне не нужно произносить вслух, что я люблю его. Я больше не задыхаюсь. Я, кажется, вновь живу.

***

      Два дня сижу в палате больницы, не в силах сомкнуть глаза. Я часто сижу рядом с этим незнакомцем, слишком юным, чтобы быть вором, и таким красивым, что мое сердце внутри начинает биться чаще. Дагэ приходит ближе к вечеру, кормит меня, и мы разговариваем о возвращении домой. Он говорит об этом, пока я молчу, все больше привязываясь к человеку, который лежит на больничной кровати, не открывая своих глаз. — Джилэй, ты должна подумать о будущем. О себе, — он подбирает каждое слово, но я чувствую, как во мне все уже изменилось. У меня нет слабых мест. Больше нет. — Завтра мы возвращаемся домой, и ты должна попрощаться.       Но я не могу.       Хочу, чтобы он открыл глаза и назвал свое имя. Хочу утешить его, сказав, что операция прошла успешно, и его нога никогда не будет его беспокоить в будущем. Хочу, чтобы оно было у этого человека. Не таким, каким я его видела, когда мы встретились.       Дагэ уходит, не получив от меня ни одной реакции. Не знаю, что со мной происходит, когда я смотрю на это безмятежное лицо. Чувствую к нему все тоже, что и по отношению к брату, хотя даже такая безграничная любовь не может строиться так беспочвенно.       Мои руки затекают от тяжести головы, когда просыпаюсь от того, что меня будят. Даже не помню, как вцепилась в его руку во сне. Мне казалось, что я просто не хотела его отпускать. Не хотела прощаться. Усталость дурманит, и я не сразу фокусируюсь на лице напротив.       Он смотрит на меня изучающе, и когда в его глазах отражается солнечный свет, делая их почти тигровыми, понимаю, что узнать его имя будет совсем недостаточно. — Кто ты? — бархатный голос, которого я еще ни у кого не встречала ранее. Красивый, как и он сам.       Такой же голос, как из моего сна. — Синь Джилэй, — называю свое имя, а после добавляю: — Как ты себя чувствуешь?       Вижу, как он стискивает зубы и уводит взгляд. Вырывает свою руку и пытается сесть. Лишь на миг мне становится страшно, а после, когда он не может устоять на своих ногах, я понимаю, что сделала все правильно. — Тебе нужно время, после операции. — Это не твое дело. И у меня нет денег, чтобы оплатить все это, — грубо отвечает он. Мне вдруг становится смешно из-за его упрямства, когда он пытается встать вновь и вновь. Отчего-то он не кажется намного старше меня. Мы, скорее всего, даже ровесники.       И мне кажется, что знаю его всю свою жизнь. Эти глаза, которые горят противоречием. В которых застыло смятение и не озвученный вопрос «почему». — Тебе и не нужно, — подбирая каждое слово, говорю я.       Я изучила так много за это время и разыграла столько сценариев, зная, что он проснется. Но в итоге, не знаю как вести себя.       Никогда не задумывалась над тем, как правильно вести себя. Знаю, что это с ним не сработает. — Джилэй, — мой брат входит в палату весьма не вовремя. Хмурюсь, видя, как плечи парня напрягаются. И я не хочу, чтобы наступало то время, когда пора уезжать. Хочу остаться.       И эта же последняя мысль пугает меня до чертиков, потому что невозможно вот так просто начать что-то чувствовать к совершенно незнакомому человеку.       Но я уже чувствую.       Мой брат не хочет читать мои желания, не в этот раз. Уйдя, он дает мне время, чтобы… попрощаться.       Обхожу больничную кровать, становясь напротив него, когда он внезапно спрашивает: — Ты уходишь, Лэй? — не знаю, что именно в этом вопросе заставляет меня расстроиться еще больше: интонация, с которой он был задан или его, проверяющий меня на прочность, взгляд. Или же все дело в том, как он ненавязчиво произнес мое имя.       Только он называл меня так.       Мурашки бегут по коже, а сердце начинает биться чаще. Не могу сделать и шага в сторону, но и не знаю, что сказать ему. Вряд ли, мне хватит всего лишь узнать его имя. Я все равно буду его помнить. — Ты красивый, — ляпаю я, и смущаюсь своей же непосредственности, краснея до кончиков ушей.       И он почему-то опускает голову, а на губах его блуждает странная улыбка. Хочу убежать, но лишь для того, чтобы попросить у брата еще немного времени. Мне нравится то, что я испытываю к парню впервые. Хочу разобраться с этим, со своими чувствами и я не хочу… отпускать его. — Тэхен. Мое имя Ким Тэхен.       С этого момента и начинается наша история.       Та, которая принадлежит только нам.