Большие проблемы, уже не маленького Питера

      — Где ты, щенок?! — тяжёлые шаги, доносящиеся из коридора вынуждают Питера залезть дальше под кровать и прижаться боком к холодной стене.       …Он здесь один… здесь безопасно, и здесь ему никто не причинит зла… один… один… один.       … Тише, Питер, ты тут один…       Тяжёлые шаги отца стихают, когда мужчина уходит к лестнице и Питер болезненно выдыхает в панике, боясь, что любой, даже самый тихий звук может его выжать. Питеру страшно и холодно. А ещё больно, так как синяки по всему телу дают знать о себе.       Питер открывает глаза и понимает, что пары минут на то, чтобы успокоится, будет мало. Ему потребуется довольно большое количество времени, чтобы его дыхание восстановилось до нужного показателя, как и сердечный ритм, тогда можно будет судить о том, отступила ли паническая атака или же ещё нет.       Эти сны. Снова. Снова они ворвались в его жизнь, хотя с событий, о которых они напоминали, прошло почти двенадцать лет и сейчас, как казалось Питеру, они стали совсем невыносимыми. В детстве, когда Мэй водила его по всяким психологам, эти тёти и дяди с учёными степенями, занимающие уютные кабинеты с дорогим паркетом и кожаной мебелью, сходились во мнении, что детская психика ребёнка нашла такой способ самозащиты. Питер забыл всё. Всё то, что происходило с ним на протяжении четырёх лет, прошедших в доме родителей, пока те не попали в аварии и Питера не отдали брату отца — Бену и его жене — Мэй.       Но даже сейчас в жизни Паркера было мало чего хорошего. Это и дало сбой в его защитном механизме. Питер вернулся туда, где было страшно, холодно и больно.       — Питер, малыш, завтрак! — бодрый голос Мэй был пожалуй, одним из немногих светлых лучиков, что освещали путь Питера, служа путеводными звездами, не давая сбиться с верного пути. Того, который он сам себе наметил. У Питера и Мэй были отличные отношения, хотя они не могли уделять друг другу достаточного времени, хотя нуждались в поддержки друг друга, после смерти Бенджамина. Но тётя стала единственным добытчиком в семье, где итак всегда были финансовые проблемы.       На ряду с Мэй в жизни Питера были два верных друга: Нед и Мишель, ну или как ей назвали друзья — Эм-Джей. Они много времени проводили после уроков, готовя домашку или играя в настольные игры. Ещё ходили на всякие факультативы. Друзья старались поддержать его, но понять Питера они не могли, ведь оба росли с родителями, в любящих семьях.       Ещё была тайна, самая важная тайна в жизни Питера. И знало о ней всего несколько человек. Друг Нед, Хеппи Хоган и Железный Человек, он же, Тони Старк. Питер Паркер был дружелюбным соседом Человеком-Пауком, который помогал таким же, как и он, обычным горожанам, спасая их от грабителей, насильников и тому подобных личностей.       Он стал таким недавно, но не мог не помогать. Благодаря этому Питер стал знаком с Тони Старком лично и даже помогал ему в одном деле связанном с Мстителями. Но сейчас Тони обычно общался с ним на более простые темы, вроде уроков и помощи с научными проектами. Питеру хватало и этого, если не нарушать обозначенной дистанции.       — Питер, я начинаю волноваться, у тебя всё хорошо? — Мэй робко постучала в дверь. Питер встрепенулся. Он всё ещё лежал под одеялом.       — Да, я уже всё, встаю, — отозвался подросток и потёр заспанные глаза. Сегодня был довольно тяжёлый день. Тест по испанскому, контрольная по геометрии и эссе по литературе, потом Старк просил заехать на базу и поучаствовать в работе над новой штуковиной. Какой именно, он не обозначил, но Паркер заведомо знал, что это должно быть невероятно круто.       — Ты такой бледный, Пит, — обеспокоенно отмечает тётя, когда Питер появился в небольшой кухне, — ты не выспался? — она касается губами его лба, чтобы проверить температуру. Чайник уже закипел и послышался лёгкий щелчок.       — Всё хорошо, Мэй, — он вяло улыбнулся и почти сразу отстранился от женщины, направившись к чайнику, — я буду довольно поздно, Мэй, — предупреждает ребёнок.       — Хорошо, ладно, — она понимает, что это такой возраст. Питеру хочется погулять, потусить с друзьями, — только напиши мне, как будешь дома, — сегодня у Мэй снова ночная смена в госпитале, где она работала медицинской сестрой. Она довольно часто брала ночные смены, так как за них платили куда больше.       — Угу, — кивает Питер и откусывает тост, намазанный клубничным джемом. Мэй хмурится, она варила для него кашу, но Питер снова ест тосты. С ним невозможно спорить.       — Всё, мне пора, — она коротко целует его в макушку и уходит, а Питер ест, стараясь не думать о снах.