Рисунок

      С последнего тихого дня в Четвертой прошло еще три особо шумных. Все как с цепи сорвались, а Курильщику это было только на руку, ведь под чужие громкие крики он мог незаметно улизнуть куда-нибудь, где потише и никто не будет мешать. Туда, где он мог спокойно делать наброски.       Эти дни парень рисовал нечеткий силуэт и выделял в нем лишь яркие, осенние глаза, смотря в которые, он забывал обо всем и погружался в свой собственный маленький мирок, где его никто не мог достать. Все мысли сводились лишь к обладателю этих волшебных глаз. Эрик очень хорошо и надолго запомнил этот день, когда Македонский увидел его рисунок. Конечно, после этого колясник долго размышлял, обдумывал все и в частности реакцию дракона, но ответов ни на один вопрос, возникающих в голове, не находилось.       С Маком они больше не разговаривали. Пересекались в комнате и в коридоре, Курильщик пару раз случайно на него наехал, но больше ничего. Было как-то немного обидно, но Фазан просто боялся начать разговор первым, а Македонский и не пытался.       Сейчас Эрик как обычно сидел за Домом, в шалашике, где не видно совершенно ничего. Держа в руках фонарик, он выводил ровные или наоборот изогнутые линии, отрывисто чиркал, закрашивал и стирал лишнее. На листе постепенно появлялся четкий рисунок, не похожий на другие. На этот раз он выделил не только глаза, но и все тело полностью.       Парень рисовал по пояс довольно худой силуэт. Тело и руки были покрыты мелкими царапинами, едва заметными синяками, волосы спадали на лицо, но даже так видно глаза. Это было самое главное, ведь над ними брюнет старался больше всего.       На улице уже успело стемнеть и в связи с этим, было довольно прохладно. Хоть Курильщик находился внутри небольшого строения, ветер все равно просачивался через щели, заставляя ежится, но уходить Эрик не собирался. В комнате сейчас наверняка спорят Лорд и Табаки или, быть может, последний решил всех помучить и даже начал петь, а Курильщик знал, как поёт Табаки. Слышал пару раз и чуть не оглох, поэтому рисковать не хотелось.        К тому же на улице, несмотря на холод, было довольно хорошо. Неяркий лунный свет, как и ветер, пробивался в шалаш, правда толку от него не было.       Тихое щебетание птиц на ветках деревьев и чьи-то тихие шаги. Кто в такое время будет выходить на улицу, когда в доме такое веселье? Ответ на этот вопрос был очень интересен Курильщику. Может быть, это кто-то такой же, как он? Тот, кому не нравится шум и пение Табаки.       Шаги были все ближе и неизвестный, по всей видимости, направлялся к шалашу.       Фазан быстро закрыл альбом, сунул карандаш за ухо и, посветив фонариком перед собой, наполовину выглянул из своего убежища. Видно было плохо и света фонаря не хватало на дальнее расстояние, из-за чего Эрику пришлось покинуть подобие домика, отъезжая от него дальше.       — Эй? Кто здесь? — тихо спросил мальчик, щурясь и вглядываясь в темноту.       Впереди почему-то никого не оказалось и, проехав дальше, Курильщик начал думать, что ему просто померещилось, но тут на его плечи сзади легли две теплые ладони.       — Аа! — Фазан взвизгнул и попытался развернуться, но руки с плеч легли на коляску, крепко удерживая ее.       — Пусти ме… — брюнет не успел договорить, так как ему резко закрыли рот рукой, а сам незнакомец наклонился к уху своей «жертвы».       — Тшш, будет плохо, если кто-то услышит нас в такое время, — голос звучал тихо, спокойно и как-то успокаивающе, отчего чувство тревоги сразу пропало и появилось ощущение некой защищённости.       — Мм.мх. — Эрик пробормотал что-то неразборчивое, после чего рука, закрывавшая рот, спустилась на плечо.       — Македонский?.. — после недолгой паузы прошептал он, поворачивая голову, отчего их лица оказались на опасно близком расстоянии.       — Я снова напугал тебя. Прости, — Мак виновато улыбнулся и совсем не спешил отстраняться, а Курильщик благодарил всех богов за то, что в темноте не видно его алых щёк.       — Что ты здесь делаешь? Уже поздно, — мальчишка смотрел в одну точку, словно заворожённый и боялся повернуть голову в сторону, чтобы ненароком не оказаться в еще более неловком положении.       — Позволь я задам тебе такой же вопрос, — улыбка с губ парня не сходила, но теперь она была какой-то загадочной.       — Я здесь потому, что это единственное тихое место. Теперь твоя очередь отвечать.       — Я искал тебя, — произносит Македонский, и у Эрика перехватывает дыхание.       — Меня? Зачем? Что-то случилось? — брюнет старается сделать так, чтобы его голос звучал максимально естественно и не выдавал хозяина, но тот вел себя как настоящий предатель.       — Нет, просто уже поздно. Всем стоит вернуться в комнаты, чтобы не было проблем.       — О. Вот как, да, конечно. Я так увлёкся тишиной, что не уследил за временем, — честно врет Фазан, улыбаясь, как идиот.       — Ты снова рисовал? — интересуется Македонский, толкая коляску вперед и медленным шагом направляясь в Дом.       — Как ты узнал?       — У тебя в руках альбом и карандаш за ухом. Вряд ли ты здесь оригами занимался, — с усмешкой отвечает парень.       — А вдруг, — брюнет хитро щурится, неизвестно зачем, и хмыкает.       — Ты сейчас светишь фонариком, и свет частично попадает на твои руки. Пальцы испачканы в карандаш, видимо ты что-то закрашивал и потому испачкался. Ты никогда не делал ничего из бумаги, ну, если только комки, чтобы заткнуть Табаки, — рыжий снова усмехнулся и продолжил:       — И возвращаясь к карандашу. Когда ты рисуешь и на что-то отвлекаешься, всегда кладешь его за ухо, в данной ситуации ты отвлекся на меня, — завершает Мак, победно улыбаясь.       — Браво, Шерлок, я в восхищении, — с сарказмом произносит Эрик, медленно хлопая в ладоши.       — Мне приятно, — дракон улыбается. — Покажешь рисунок? — интересуется он.       — А. Ну, — пару секунд Курильщик думает, не решаясь. А вдруг Македонский все поймет? Он ведь тогда со стыда сгорит.       — Что же ты там такое секретное рисуешь? — обычно тихий Мак, которого мало что интересует в Доме, кроме помощи всем вокруг, сейчас был полон любопытства, хоть и полностью этого не показывал.       Этот вопрос, кажется, застал Фазана врасплох. Он действительно не знал, что ответить и что сделать, а щеки тем временем краснели все больше. Ребята были все ближе и ближе к Дому.       — Ты правда хочешь узнать, что я рисую? — тихо спрашивает мальчик, слегка откидывая голову назад, чтобы увидеть лицо парня, но в темноте это получается плохо. Тот на вопрос лишь утвердительно кивает.       — Хорошо, тогда. — на губах Эрика на мгновение появляется довольная и хитрая ухмылка.       — Завтра. В это же время, в шалаше. Договорились?       — Как таинственно, — улыбаясь, произносит дракон и входит внутрь Дома, — Договорились.       На том и порешив, оба отправились спать. Кто-то уснул сразу, а кто-то остался сидеть в темноте, смотря через окно на красивую луну в ожидании завтрашней ночи.

***

      Утро, день и вечер в Четвёртой проходили как обычно. Почти. Лорд и Табаки, как оказалось, поссорились вчера и потому не разговаривали, из-за чего в комнате было гораздо тише, правда вокруг нее летала зловещая аура, отчего находится там было как-то не комфортно.       Сфинкс и Слепой пытались активно решить эту проблему. Точнее, Сфинкс пытался. Слепой ему лишь изредка поддакивал и кивал. Судя по всему, он даже был рад тому, что эти двое замолчали.       — Я не буду извиняться, я был прав! — вдруг послышался громкий писк Шакала из угла.       — Сколько еще раз повторять, что это не так, — злобно прошипел в ответ Лорд из другого угла.       Причину ссоры и споров никто из присутствующих не знал, да и сами обиженные вряд ли помнили, почему спорят, но им это не мешало. Выяснять не стали и решили оставить все как есть, считая, что это такой подарок в виде относительной тишины.       Ближе к вечеру напряженная атмосфера между двумя парнями пропала, и они сидели на одной кровати, о чем-то «воркуя». Слепой в шутку (а может и нет) назвал их супругами и удалился из комнаты по делам, о которых никто не знал.       Курильщик все это время не находил себе места и не знал чем заняться, он все ждал наступления ночи и иногда прокручивал у себя в голове предстоящий диалог. Было немого страшно, а еще самую малость стыдно — от одной мысли щёки быстро краснели и Эрика это бесило, но сделать он ничего не мог. Природа, чтоб ее.       Наконец настала долгожданная ночь. Уйти, чтобы никто не заметил, уже не получится, и потому нужно было что-то придумать. Фазан взял свой альбом, сунув его под верхнюю одежду, и положил рядом с собой фонарик. Выдохнув, он сказал, что ему нужно отойти по делам, и Табаки естественно засыпал его вопросами, остальные лишь косо посмотрели. Колясник десять минут отвечал на допрос, а после его все-таки отпустили и то, только благодаря Лорду, который, случайно или нет, разбил один из пузырьков Шакала. Мальчишка мысленно пожелал ему терпения и быстро направился на выход.       Македонский уже ждал его на месте, скучающим взглядом осматривая заднюю стену Дома.       — Привет, — тихо поздоровался Курильщик, светя фонариком на стоящего впереди парня.       — Привет, — Мак улыбнулся, шагнув ему навстречу.       — Почему именно здесь? Темно ведь и не видно практически, — поинтересовался он.       — Здесь тихо. И нет лишних глаз, — ответил брюнет, вытаскивая альбом из-под футболки и протягивая его вместе с фонариком дракону.       — Постой, прежде чем ты увидишь, я хотел сказать. — и тут все мысли из головы вылетели и мальчик просто замер.       — Курильщик? Все в порядке, это ведь просто рисунки.       — Нет, нет, не просто. На этих рисунках тот, кто… Кто для меня играет очень важную роль. Он заботится и помогает, всегда, когда это необходимо, — пока Курильщик говорил, Македонский медленно перелистывал страницу за страницей, рисунки были разные, но с каждым разом становились все четче, линии более уверенные и яркие.       — Он такой тихий и спокойный, я иногда даже терял его, находясь в одной комнате, — продолжал Эрик, сминая край футболки, а дракон тем временем дошёл до последнего рисунка.       — А еще, у него очень красивые глаза. Я влюбился в них и часто рисовал, они такие живые, наполненные чем-то. Волшебным и когда я смотрю в них, забываю обо всем на свете, — тут Мак поменялся в лице, прижимая к груди альбом.       Не понять, о ком идет речь, мог только дурак, а Македонский дураком не был.       — Курильщик, я. — сложно описать словами, что чувствовал парень в этот момент. Никто и никогда еще не был с ним таким искренним, как сейчас Эрик.       А он молчал. Теперь его очередь быть тихоней, да и добавить было нечего.       Дракон собрался, шагнул ближе и присел на корточки перед мальчиком. Положив альбом на его колени, он взял чужие руки в свои.       — Хочешь, я расскажу тебе свою тайну? — с улыбкой спрашивает рыжий.       Фазан согласно кивает, закусывает губу и ждет.       — Я влюблен. Влюблен в одного мальчишку, который постоянно рисует. Бросает на меня неловкие взгляды и думает, что я этого не замечаю. В того самого мальчишку, который любит тишину и часто сбегает из Дома, чтобы побыть в одиночестве.       — Ты знал? — вдруг спрашивает Курильщик, заливаясь краской. Он думал, что хорошо прячется*и побеги ему даются легко, а оказалось, что все это время один человек знал. Знал и молчал.       Македонский улыбается и слегка кивает.       — Я наблюдал за тобой. Как ты рисуешь, как кусаешь кончик карандаша, когда задумываешься и как ты возмущаешься из-за того, что он ломается.       — Я...Я ведь даже не замечал этого. — Фазан хлопает ресницами и кусает губу.       — А твоя привычка закусывать губу, когда ты смущён или злишься, всегда сводила меня с ума, — Мак чуть приподнимается вперёд, выдыхая в губы мальчишки.       — Я влюблен в тебя, — ответить на столь желанную фразу Курильщику не дают чужие губы, которые накрывают его собственные. Колясник затаил дыхание, широко распахнув глаза. Поцелуй длился не долго, но этого хватило, чтобы голова пошла кругом, а температура резко поднялась.       — А я влюблен в тебя, — на выдохе отвечает Эрик, обнимая парня за шею и расплываясь в довольной улыбке.       Вот так вот наш юный художник, очарованный глазами цвета осени, нашёл свое счастье в этом шумном месте и теперь заберёт его в свой мир, где им никто не смеет помешать.