Каменный

      Прошло уже три часа с тех пор как Ген и Сенку заблудились. Раньше всех это понял Хром, ведь друг так и не явился несмотря на то, сколько раз научник звал его. Он прошарился по всей деревне в его поисках, обошел все дома и имеющиеся «станции», но все безрезультатно. В голову проваливались самые разные версии случившегося и самая страшная из них никак не хотела покидать разум. Смерть. Перед глазами встала мрачная картина: в самом центре лежит изуродованное тело, под пушистыми ресницами блестят напуганные зрачки уже почти недвижных глаз, а розоватые губы слегка подрагивают, во рту четко отражается металлический привкус ярко-алой крови, эта же жидкость расползлась под пульсирующим телом и словно утягивает его за собой, впитываясь куда-то глубоко в землю. Хром пытался всячески выбросить возникший в голове образ. Что они будут делать если Сенку действительно погиб, за кем они теперь будут следовать?       После весть дошла и до Кохаку. Поскольку хоть Хром и пытался особо не подавать виду, что что-то не так, избегая лишней паники и шумихи, однако тревога и беспокойство за товарища, таки вынудили его прибегнуть к помощи, а Кохаку как раз оказалась рядом. Они вместе обыскали окрестности, но даже с ужасающе-мощным зрением девушки, им так и не удалось обнаружить ни единой зацепки, которую Сенку наверняка бы оставил. Ей богу они весь окрестностный лес вверх дном перевернули.       В курс дела также были введены Суйка и Тайджу с Юзурихой. А со слов Суйки стало понятно, что пропал ещё Асагири, с которым они должны были собрать разных пока ещё растущих трав. Дело с каждой секундой принимало все более ужасающие обороты. Но все старались действовать как можно тише, пытаясь максимально не привлекать к себе особого внимания.       Как оказалось позже, о пропаже менталиста и ученого догадался ещё и Рюсуй, впоследствии чего каждый день высматривал их пролетая на воздушном шаре и беспрерывно делая фотографии, которые могли бы послужить зацепкой. Не хотелось бы терять таких важных, как он считал, членов корпорации «Нанами». Два дня изнурительных вылазок в лес и наблюдений сверху, казалось, ни к чему не привели. Но лучик надежды все равно был, Рюсуй во время своих полетов делал фотографии и на одной из них был изображен едва заметный дым, вероятно от костра. Должно быть, Ишигами постарался. Все их силы были направлены на обыск леса, откуда был подан сигнал бедствия.

***

      Асагири проснулся посреди ночи из-за того, что чья-то тушка взгромоздилась на его плечо. Он вылез из укрытия и направился в сторону водоёма, возле которого как раз и был возведен их лагерь, чтобы попить воды, по дороге разминая затекшую руку. Озеро, отражая лунный свет, непонятно откуда взявшийся, сверкало в изумрудно-голубых оттенках и отзеркаливало прибрежные холмики, стволы и ещё не увядшую от холода растительность. В каких-то местах оно уже было укрыто пока ещё не очень устойчивым слоем ледяного покрывала, что гласило о том, что зима уж не за горами. Юноша какое-то время полюбовался открывшимся перед ним пейзажем, а после подошёл ближе и набрал в ладони пробирающей насквозь ледяной воды и уже было собрался пить, но его отвлек раздавшийся сзади голос.       — Ну и для кого я воду по твоему весь вечер фильтровал? — до этого укрывавшийся в тени человек подошёл к озеру и, зевая, прикрыл рот тонкой рукой. Это был Ишигами, проснувшийся почти сразу после того, как его бесцеремонно скинули с чужого теплого тела.       — Ах, Сенку-чан, так ты поэтому со мной вчера почти не разговаривал, я уже, как видишь, было топиться от отчаяния хотел, — наигранно говорил Асагири и, поднявшись, закружил вокруг Ишигами подобно проворной кошке, а после вытер свои холодные мокрые руки об его одежду. — Ладно, где там твоя вода? — менталист направился в сторону их скромной обитель, а Сенку, буркнув что-то про формулу на собственной одежде, покорно проследовал за ним.       — Вот, держи, — учёный протянул второму конусообразную колбу с более или менее чистой водой, тот с улыбкой ее принял и почти в тот же миг опустошил ее содержимое, — ну да, ну да о других не думаем… — научник забирает из чужих рук уже пустую ёмкость.       — Ох, не ты ли, Сенку-чан, заикнулся о том, что очищал воду как раз для меня? — промурлыкал Ген, самодовольно улыбаясь, но позже, взглянув на помрачневшего ученого, засунул эту свою улыбочку куда подальше.       — М-да уж, это и есть та ситуация, когда все, что вы скажете, может быть использовано против вас, да?.. — усмехнулся Ишигами и, не ожидая быть услышанным, выдохнул, явно коря себя за не осторожно использованные им слова.       — Да ладно тебе, давай теперь я тебе чистой водички наберу? — болтолог, перехватывая стеклянный сосуд из теплых рук, а после пряча его где-то в карманах своего кимоно, направился обратно к озеру, не дожидаясь момента, когда учёный соизволит ответить.       Набирать воду совсем у берега не особо хотелось, там было много всякой растительности, пить такую воду самому это одно, а вот давать ее кому-либо, особенно Сенку, совсем другое. Он шустро обошел водоём, а потом аккуратно ступил на корку льда, проверив его до этого на прочность, Ген ведь не дурак. Шел спокойно, размеренными шагами, не доходя до края присел для того, чтобы набрать чистой воды в колбу. Но стоило ему опуститься, как кромка льда с пронзительным треском начала идти по швам.       Асагири — менталист, благодаря своим познаниям в психологии, он почти идеально может контролировать свои чувства и эмоции. Но он почему-то явно не ожидал того, что лёд вот так резко и почти моментально обвалится, утягивая его пока ещё теплое тело ко дну. Его охватила паника. Судорожные попытки ухватиться за лёд. Беспорядочные движение. Явный шок. Ни единый звук не может сорваться с его синеющих губ. Вот так и он умрет, будет тихо дремать где-то там, на холодном озёрном дне. Провалится в вечный сон, так много еще не сделав. До окаменения, случившегося три тысячи с лишним лет назад, он слишком мало времени проводил близкими и любимыми людьми, с большей халатностью относился к своему собственному телу, предпочитая уделять каждую секунду своей жизни психологии. Да и после того как проснулся, он все равно так много ещё не успел сделать, не успел увидеть мир, который Ишигами Сенку построит собственными руками и знаниями, как он возродит цивилизацию, не успел разделить все грядущие горести и радости и еще не озвучил своих теплых, трепетных и нежных чувств любимому человеку.       Последний кадр — это такое дорогое сердцу обеспокоенное лицо, его теплые пусть и немного шершавые руки, неразборчивые крики. Потом темнота. Что-то такое тёплое и до боли знакомое обволакивает тело и дарит чувство небывалой лёгкости. Должно быть он умирает.

Конечный сон

Всегда ожидал я ее за углом,

В ночном переулке, где было темно,

На ясной поляне ядовитых цветов,

И в страшном капкане — долине собственных снов.

Я не лелеял те мысли о смерти,

Что так популярно озвучивать вслух.

Я просто знал, что однажды она подкрадётся,

Неся за собой тот праведный вздор, утащит куда-то где будет темно

Я не боялся, поверьте,

Всегда был готов утонуть с головой,

Не очнуться на утро

Или попасть под удар той пули шальной.

Пред ее неказистым лицом

Ее тонких рук я облик запомнил

И острие ее черной косы, горящей,

Как шар моей грязной души.

Лишь одно наводило панический страх,

Тот беловласый мальчишка, что нес мое мертвое тело в руках,

Его хриплый крик и тихая горечь

До сих пор не дают мне уснуть.