Каменный

      Ген даже не дрожит, это означало то, что ситуация обрела критический характер — значит, каждая секунда на счёту. Действовать нужно было с крайней скоростью и чем быстрее, тем лучше. Сенку донес Гена, который находился где-то на границе сознания до их лагеря, избавился от его промокшей насквозь одежды настолько быстро, насколько это только было возможно при внутренней борьбе где-то там, в собственной голове, где его мысли пересеклись в смертельной схватке мнений, решалась судьба Гена. В итоге было определено, что отогревать парня придется теплом собственного тела, ведь они находятся в полевых условиях и теплой ванны у них тут, увы, нет. Ишигами тоже поспешил раздеться, терять последнюю почти сухую одежду желания не было, да и Гена нужно было вытереть насухо, а одежда этого юноши явно с этой задачей бы не справилась. Ну вот, теперь и одежда Сенку вся мокрая и отправляется лежать рядом с кимоно где-то рядом с их убежищем. Прижал холодное тело к себе поближе и укрыл их единственной способной спрятать от бушующего холода одеждой — своей курткой. Положил товарища на себя так, чтобы его голова оказалась на плече Сенку, а все для того, чтобы таки разжечь костёр, ведь когда Ген очнётся его нужно будет напоить чем-нибудь горячим и сладким, также нужно высушить мокрую одежду, да и как источник тепла костёр как раз сгодится. Соорудил конструкцию из двух изогнутых бревен, такую, что бы поленья лежащие на другом конце наклоненных бревен скатывались вниз, когда догорало предыдущее полено, это костер, вид которого, называют «камином». Потом внутри этой не особо хитроумной постройки вырыл небольшое углубление и сложил там пару небольших веток в форму напоминающую звезду, а в центр сложил совсем мелкие сухие веточки. Дотянулся до своей одежды и вытащил оттуда баночки с марганцем и глицерином. В кучку марганца насыпанного поверх палочек капнул пару капель глицерина и, пуф, огонь загорелся. Дела однозначно уже идут в гору.       Ночь длинная, а лечь спать или напротив заняться чем-нибудь учёный не может — нужно беспрестанно следить за состоянием Гена. Как это балбес мог быть таким неосторожным? Как сам Сенку смог допустить подобное, когда они и без того не в лучшей ситуации? Сенку гулял где-то в раздумьях, задаваясь кучей подобных вопросов — это было единственным, что он мог сейчас делать, но и они продлились не долго, поскольку тот решил, что винить кого-либо или метаться среди вопросов типа «а если бы все было иначе?» или же «как бы я мог этого не допустить и почему я этого не сделал?» — абсолютно пустая трата времени, которого у него пусть и предостаточно.       Взгляд невольно опустился на плечи оказавшегося рядом тела. Кажется, Сенку, наконец, нашел себе занятие на ближайшее время. Да, именно, — это разглядывание обнажённого товарища, находящегося без сознания, Сенку — ты, мать его, чертов гений. Взгляд нерасторопно скользит по светлой, и кажущейся почти прозрачной коже, очерчивает хрупкие ключицы и идёт выше, хочется заглянуть на лицо, но то ли совесть, то ли ответственность и толика самоконтроля не дают оторвать голову от собственного плеча, взгляд просто идёт к половинчатой макушке. Одна сторона цвета вороньего крыла, другая же напротив белая, совсем как снег, на вид мягкие и шелковистые, рука сама так и тянется взъерошить и растрепать эти волосы, пряди которых, должно быть лоснятся на солнце и отливают тем самым солнечным золотом. Привлекательный, черт его дери, да, крайне привлекательный. Явно душу кому нечистому продал за своё исключительное изящество. Внезапно пришло осознание, а вместе с ним стыд и непонимание. В голове гудит один единственный вопрос «Какого собственно хрена?». Проще всего сказать, что принялся за разглядывание из-за того, что делать было нечего, а вот объяснить образовавшийся стояк было довольно трудно…       Любовь? Быть может. Но в его случае любовь это явно не та бесконечно-прекрасная блевота розовой феи из сладкого счастливого королевства. В его случае любовь — это скорее смертельная болезнь или даже тяжёлый наркотик… Сначала хорошо хочется ликовать и радоваться, много блаженства, восторга, вас просто распирает от чувства легкости, внезапной мотивации и комфорта во всем, а потом? Потом опустошение, словно трезвеешь после бурной попойки, резкое осознание собственной беспомощности, приходит жёсткий такой абстинентный синдром. Односторонняя любовь. Довольно печально, что никто из них так и не решится открыть другому свои трепетные чувства, сразу же отметая наилучший исход событий, решив оставить свои страдания при себе и сохранить те связи, что уже есть. Да и вообще, Сенку не верит во всю эту вашу любовь. Любовь — это всего-навсего смесь нейромедиаторов — адреналина, дофамина и серотонина, и гормонов — окситоцина и вазопрессина, и следующие после всего этого безобразия химические реакции, не более.       После пробежавшей мимо мысли Ишигами прижал к себе такое дорогое тело ещё ближе, чем до этого. Перевел фокус двух алых огоньков на костер, подумал о том, какой чай даст Асагири и что они будут есть, он видел в этом лесу разные травы и, что удивительно, они пока ещё не замёрзли, очевидно мороз ударил по этому лесу только совсем недавно. Также заметил пару зайцев и других грызунов и на крайний случай грибы. Так, в зависимости от того какие травы он добавит в чай, такие эффекты он и будет содержать, вот только какие эффекты нужны будут менталисту, когда тот проснется? Немного валерианы, мелиссы и чабреца — самое то для успокаивающего чая, нужно будет собрать, как только болтолог начнет подавать хоть какие-нибудь признаки жизни. Так же нужно будет высушить одежду и, наверное, развести ещё один костер подле того самого злополучного озера, там как раз будет виден дым от него.

***

      Всю ночь Ишигами так и не довелось и глаза сомкнуть. Утро тоже было не из легких, сначала долгое метание между тем оставлять Гена одного, который начал таки ворочаться когда время уже близилось к утру, или взять с собой, ведь мало ли какое зверьё тут водится. В итоге, взвесив все «за» и «против», болтолог таки остался спать в лагере. Потом Сенку повесил кимоно менталиста сушиться, а на себя накинул все ещё мокрую одежду и отправился на поиски провизии. Вернулся с небольшой связкой грибов и необходимыми травами и сразу же принялся за готовку. И тут сразу возникла проблема с посудиной, из разного вида посуды у них с собой была лишь стеклянная химическая ёмкость. Пришлось сначала аккуратно нагревать всю колбу над огнем, а потом уже дожидаться кипячения воды и трав вместе с нею. Чай готов, когда Ген очнётся Сенку просто подогреет жидкость. А вот грибы он не особо торопился делать, опять же проблема с посудой. Отложил их пока. Занялся другими делами, а точнее отправился снимать высохшие за время его вылазки за провизией вещи. Аккуратно сложил их и положил возле чёрно-белой макушки. Опять отошел, прихватив с собой немного огня с первого костра. Теперь уже направился в сторону озера и установил там, то что в дальнейшем поспособствует их возвращению в деревню. Да, это ещё один костёр, правда теперь он направлен больше на то, чтобы просто создавать дым. Потом ещё несколько вылазок в попытках найти что-нибудь или кого-нибудь кроме чертовых грибов. Не особо удачные. Потом, когда стало потеплее, высушил и свою одежду, наконец-то сухо. А ещё немного позже Ишигами опять погрузился в свою лесную суету.       Раздумья. Дела. Раздумья. Дела. Шум.       Именно, где-то невдалеке послышался шум, должно быть, Ген очнулся!       — Утречка, спящая красавица, пусть уже и давно перевалило за двенадцать!