Его солнце

Обещанные десять минут Шелли вскоре растянулись до получаса, за которые Гарри весь извёлся от скуки, предприняв несколько попыток оторвать пуговицы с пальто Северуса и напомнив тем самым его владельцу, что стоило бы раздеться, перед тем как заходить в кабинет. Вешалка, стоящая у входа, не внушала доверия, так что, повесив на неё верхнюю одежду, мужчина наложил заклинание на пальто и незаметным движением убрал палочку в рукав, отмечая, что Гарри заинтересовало это необычное действие.       — И тебе такую же купим, как подрастёшь, — негромко пообещал мальчику Снейп, останавливаясь перед дверью кабинета. Сидеть на одном месте было некомфортно даже ему, так что решение размять ноги оказалось правильным. Как же он уже ненавидел это место… Вскоре из кабинета вышла женщина, после которой должны были быть они, а затем над дверью моргнула лампочка, призывая войти следующего пациента.       — Не прошло и года, — пробормотав это себе под нос и проверив наличие всех документов, Северус вошёл, зажмуриваясь от белизны, режущей глаза. Казалось, что даже ночью здесь можно будет не включать свет. Как такое обилие белого могло понравиться кому-то?.. Моргнув несколько раз, чтобы глаза хотя бы немного привыкли, зельевар поднял голову, встречаясь взглядом с терапевтом, который должен был осмотреть и зарегистрировать Гарри ещё «десять минут назад», по словам Шелли. Было видно, что этот мужчина явно очень любил следить за собой. Выглядел он лет на сорок, но Северус бы не удивился, если бы ему оказалось больше пятидесяти. Очки, белый халат, стетоскоп на шее и дежурная улыбка на губах — всё точно также, как и в фильмах, которые зельевар не смотрел уже около десяти лет, но, несмотря на это, прекрасно помнил оттуда отдельные моменты.       — Здравствуйте, проходите. Вы мистер Снейп, верно? — врач белозубо улыбнулся, указывая на кушетку. — Регистрация — это совсем не долго, не переживайте. Полчаса — и вы уйдете, счастливые, с рецептами на руках.       — У мальчика температура, может, перед тем как мы разберемся со всем этим, — Северус указал на бумаги на столе, которые мужчина увлечённо перебирал, — Вы его осмотрите? — оптимизм, который, казалось, никогда не иссякнет в этом враче, напрягал, заставлял нервничать, прижимать Гарри к себе сильнее и незаметно поправлять палочку в рукаве.       — Да, конечно. Здоровье ребёнка — прежде всего! Отдавать Гарри в руки незнакомому человеку не хотелось. Как он мог доверять кому-то после Тёмного Лорда и всего, что произошло в магическом мире? Заминка не осталась незамеченной врачом, но он лишь улыбнулся, понимающе покачал головой и тихо, будто сообщая секрет, сказал Северусу:       — Вы всё время будете рядом, не переживайте. Сжав зубы, зельевар всё-таки передал мальчика в руки доктора, костеря себя за то, что не получилось скрыть то, что он чувствовал. Такого не случалось очень давно. Он слишком расслабился. Раньше Снейпа держало в напряжении и призывало к постоянному контролю то, что Тёмный Лорд в каждую секунду мог вызвать его к себе, а сейчас?.. А сейчас от Волдеморта осталась лишь неровная татуировка на предплечье, в которой не было даже отголоска магии, что подтверждало, в который раз, смерть того, кто сломал жизнь многих людей. Сделав для себя определённые выводы, Северус принялся пристально наблюдать за манипуляциями терапевта, сжимая в напряжённой до предела руке волшебную палочку.

***

Покинули они медицинское заведение лишь через час, на улице солнце уже начинало потихоньку садиться, до темноты было около четырех часов.       — Ну что, за лекарствами и домой? — Северус поудобнее перехватил коляску, не первый раз за день поправляя Гарри капюшон. Мальчик был очень утомлённым и сонным, ничего не осталось от той энергичности и веселья, которыми тот фонил с утра. Вдруг на глаза попался небольшой книжный. Гарри привлекали книги, так что не стоило ограничивать его в этом. Решив отправить сюда эльфа, когда мальцу станет получше, Северус пошёл дальше, оглядываясь по сторонам в поисках аптеки. Когда они подошли к дому, то мальчик уже спал, время от времени ворочаясь и пытаясь устроиться поудобнее. Тихое сопение вызывало улыбку, которую приходилось сдерживать до самой калитки, чтобы не пугать людей, но Северус всё-таки открыто улыбнулся, когда до двери осталась пара метров. Здесь-то его не увидят… Поставив коляску у входа, мужчина аккуратно поднял Гарри на руки, чтобы не разбудить, кидая заклинание в коляску, отчего та сама сложилась, встав на своё место и открывая дверь лёгким пасом. Сейчас он уложит Гарри и приступит к готовке. Руки уже чесались что-нибудь порезать и сварить. Вот только кое-что он не учёл, входя в гостиную. Дамблдор. Этот старик сидел в кресле у камина, листая книжку, которую, вероятно, притащил с собой, так как таких ярких обложек у Северуса отродясь не было на полках.       — Северус!.. — директор вскочил с кресла, с громким звуком захлопывая книгу и удивленно наблюдая за тем, как зельевар, одарив его одним единственным взглядом, не предвещающим ничего хорошего, аккуратно начал подниматься по лестнице, тихо прошипев: «Секунду, Альбус». Когда они остались вдвоём в гостиной, освещённой лучами осеннего солнца, Северус перестал себя сдерживать, перед этим накинув звукоизолирующее заклинание на комнату.       — Альбус!.. — после этих слов директор поднял руки, будто защищаясь, и практически незаметно улыбнулся в бороду, что не ушло от внимания Снейпа. — Да ты же знал!       — Извини, я не хотел. Когда я записывал, не думал, что в свидетельстве Гарри записан как Поттер, — Дамблдор понял его с полуслова, что удивляло и заставляло сомневаться в его словах.       — А как он ещё может быть записан, если его отец Джеймс Поттер?       — Не подумал, Северус, извини, — старик выглядел так, будто он не директор, а провинившийся ученик, который отчитывается перед строгим учителем. — Это доставило проблем?       — Если честно, то всё обошлось. Но, если!..       — Больше такого не повторится, это точно. Скоро у тебя на руках будет свидетельство об усыновлении, так что не переживай.       — Хорошо. Так что ты хотел мне сказать? — Северус, устало потерев глаза, сел в кресло, наблюдая за тем, как Альбус повторяет это же действие. Буквально за мгновение всегда весёлое лицо директора стало таким серьёзным, что зельевар действительно напрягся, подаваясь вперёд в недоумении. И через секунду, после взмаха палочки, на столе появился «Пророк», который Снейп не получал уже очень давно, не желая трепать себе и так расшатанные нервы. Все важные новости всё равно — рано или поздно — расскажет Дамблдор, что прямо сейчас выжидающе смотрел на него, кивком головы указывая на газету.       — Всё настолько плохо? — мужчина аккуратно взял в руки вчерашний выпуск, останавливая взгляд на первой полосе и ощущая, как при виде заголовка закипает ярость внутри. «Тёмный Лорд погиб, забрав жизнь годовалого мальчика и его матери. Карлос Поттер — избранный?».       — Он… — все слова застряли в горле, а голос резко осип. — То есть, он сбагрил своего сына практически незнакомым людям и через пару дней уже утверждает, что Карлос — избранный, а Гарри мёртв?! — Северус вскочил на ноги, начиная метаться по комнате. Воздух вокруг потяжелел из-за магии. Он сейчас практически не мог её контролировать. Слишком опасно. Особенно по отношению к дому и ребёнку. Дети прекрасно чувствовали любое изменение в обстановке, так что спустя минуту злобного шипения мужчины, сверху послышался плач. — Твою мать… — с этими словами он быстрым шагом направился к лестнице, пытаясь успокоиться за пару секунд, в течение которых будет подниматься наверх.       — Северус… — Альбус всё это время сидел в кресле, давая зельевару выплеснуть эмоции и сдерживая свои, которые неумолимо рвались наружу, но сейчас поднялся, приближаясь. — Не стоит. Я сам. Тебе нужно успокоиться.       — Он сказал, что его ребёнок мёртв! Мёртв, Альбус! — Снейп запустил руки в волосы, взлохмачивая их и, коротко кивнув поднявшемуся старику, схватил пальто, выбегая на улицу. Ему нужно было остыть. Слишком много эмоций для того, кто их сдерживал практически всю свою жизнь.

***

Прийти в себя удалось далеко не сразу. Перед этим Северус несколько раз обошёл город, успев заглянуть даже в тот самый магический отдел, который до этого момента казался довольно подозрительным, но в итоге оказался самым обычным переулком с семейными магазинами, в который также был вход с Косой аллеи, так что прохожих было довольно много. Ничего интересного. Руки сжимались в кулаки от желания разбить нос Джеймсу, который, наплевав на собственного ребёнка и жену, что погибла ради него, начал искать в этом выгоду. Привлекать прессу, зарабатывать популярность на смерти родных. Что бы сказала Лили, узнав это? Мужчина, посильнее закутавшись в пальто, в попытке скрыться от промозглого ветра, усмехнулся, отбрасывая очередную сигарету в сторону, и пошёл дальше. Она бы его простила, как всегда, как и тогда — в школе. Он уверен. Нет, Северус ни в коем случае не винил Лили. Любовь застилает глаза, заставляя видеть в человеке лишь самое лучшее, скрывая всю гниль, которая есть. Если бы он влюбился, то не факт, что всё прошло бы также гладко, как показывают в сопливых фильмах. Так не бывает никогда. Взять хотя бы его мать… Нет, не стоило этого всё-таки делать. Воспоминания затопили, не давая сделать и вздоха. Гнев ушел, оставив вместо себя лишь разочарование и усталость, лёгшую тяжёлым грузом на плечи. Как же хотелось домой, к Гарри, к его звонкому детскому смеху… На губах, неожиданно, появилась неуверенная, но радостная улыбка, а в груди расцвело тепло. Этот мальчик для него действительно был лучиком света, прогоняющим всю тьму в душе прочь и заменяя её своим детским непосредственным светом. Вернулся в дом Северус спустя два часа. Для него они пролетели, как десять минут. Но это только для него.       — Что случилось? — расслабленная улыбка тут же сползла с лица, когда, войдя в прихожую, он услышал громкий плач Гарри, с которым Дамблдор явно не мог справиться.       — Северус, мальчик мой… — было видно, что директор устал, погремушки в его руках лишь усугубляли ситуацию, а на ласковый старческий голос мальчишка совсем не реагировал, сидя на полу и вытирая слёзы сжатыми кулачками. Пол вокруг был выжжен, а воздух пропитался запахом гари и озона.       — Альбус, это?..       — Да, у него был магический выброс, но всё… — дослушивать фразу мужчина не стал, осознание того, что именно он совершил, словно выстрел пронеслось в голове, когда сквозь плач Гарри мужчина услышал зовущее его «Севрус». Оказавшись в два шага рядом с мальцом, зельевар поднял его дрожащими руками, прижимая к себе как можно крепче и чувствуя, как намокает от слёз и натягивается от крепкой хватки маленьких ручек тонкая ткань кофты.       — Всё хорошо, Гарри, я здесь. Я больше никуда без тебя не уйду, — Мерлин, как же необдуманно Северус поступил, оставив ребёнка, который недавно сменил несколько обстановок, с человеком, которого тот видел не больше семи раз в жизни. — Прости. Воздух постепенно становился чище, а дышать — легче. Мальчик начал успокаиваться, а его магия — оседать и растворяться в пространстве, вместе с энергией, затраченной на магический выброс. Первый магический выброс. Дыхание Гарри постепенно становилось всё спокойнее, а судорожные всхлипы, от которых вздрагивало маленькое тело, вскоре затихли окончательно и зельевар смог наконец-то выдохнуть, запустив руку в густые спутанные волосы, поглаживая.       — Альбус, что произошло? — мужчина, уложив Гарри, вернулся в гостиную, накинув перед уходом на ребёнка следящие чары.       — Всё было в порядке первый час, а потом Гарри захотел к тебе, видимо, что-то показать — и понял, что рядом только я.         — Чёрт.       — Не переживай, ты вернулся почти сразу же, — директор сжал жилистое плечо в знак поддержки, понимая, что ничего больше Северусу сейчас и не надо. — Кстати, я хотел тебе сказать, что вам с Гарри нужно походить на массаж, так как у него довольно слабые ноги для такого возраста.       — Но!.. — Снейп вскинул голову, пытаясь сформулировать возражение, но Дамблдор его обогнал, покачав головой и дополнив фразу:       — Я знаю, что он встал практически сам, но этого недостаточно. Пойдёте на приём через месяц, я не смог выбить время раньше.       — Спасибо, Альбус.       — Поверь, мальчик мой, время пролетит незаметно.       — Не думаю, Альбус, не думаю…