Выход

Кажись на этом и всё. Полёт с четвёртого этажа до асфальта был коротким, но весьма насыщенным на события. За это время я успел осознать, что мой отряд был полностью уничтожен, что субъект, на устранение которого нас послали, был явно выше того уровня, с которым может справиться отряд подавителей, а ещё то, что броня полностью отказала и сейчас представляет из себя тяжеленный кусок мёртвого груза, надетый на меня. Удар был болезненным. По инерции я ещё прокатился по дороге и асфальту. Как же дерьмово-то… Лежу на спине. Боль в теле постепенно отступает. Видимо остатки автоматики ещё живы, раз ввели обезболивающее. Хоть помру спокойно, спасибо за это нашим инженерам. Слышу как что-то неподалёку приземлилось, почти бесшумно ударившись об асфальт. А затем приближающиеся шаги, остановившиеся рядом с моей безвольной тушкой. Ну вот и оно. — А ты неплохо продержался. — В голосе слышна то ли усмешка, то ли некая грусть. Скорее первое. Сразиться я мог бы и получше. Впрочем, всё-равно исход бы был один и тот же. Пинок в бок, сопровождающийся мерзким хрустом и жалобным стоном металла, и я вновь лечу. Врезаюсь в другой дом и шлем слетает. В глазах всё плывёт и хочется блевать. Просто добить не судьба, да? Тонкая фигура вновь неспешно подходит. Играется, гадина. Помучать перед смертью это святое… — Оу, да ты жив. Извиняюсь, сейчас закончу. Зрение возвращается в норму. Да, хорошо она меня приложила — старая пятиэтажка покрылась трещинами, и покосилась, так и норовя развалиться. Ещё больше шрамов заброшенному району… Чувствую, как на грудь наступили. Вот и она. Одета в странную серо-чёрную одежду, на лице белая маска, явно искажающая голос, голову закрывает капюшон. Субъект 87-13-H, пол женский, особые признаки… Да к чёрту их. Даже имени не дали. Интересно, какой уровень угрозы присвоят? Хех… Что угодно в голову лезет. Только не то, что надо. Пошевелиться не могу, да и вообще хоть что-нибудь сделать, даже голову повернуть. Во рту солоноватый и металлический привкус. Кровь значит. Перед смертью, говорят, вся жизнь перед глазами проносится. А мне, видимо, не слишком повезло. Ничего в голову не идёт. Давление на то, что некогда было грудной защитной пластиной экзоскелета, начало нарастать. Дышать становится труднее. Вот оно как. Решила медленно задушить? Невольно ухмыляюсь и откидываю голову назад. Быстрее бы всё закончилось… — Как тебя зовут? — Слышу её искажённый помехами голос. Зачем ей это? Больше помучать? Какая к чёрту разница, скажу. — Р-рик я. — Голос хриплый, едва не давлюсь тем, что было во рту, от чего выплёвываю кровь со слюнями на дорогу. Смерть значит редко бывает опрятной? Это уж точно… Она молчит и смотрит на меня. Нога до колена расплывается серебристым металлом, образуя лезвие. Так значит у неё ещё были приёмы? Никто про это не узнает… Почти ничего про нового врага… Это полное поражение… — Прощай, Рик. — Лезвие пробивает броню как бумагу и погружается в меня. Кажись вот и… Стальное лезвие вспарывает солдату брюхо. Но умирает он до того, как жуткая боль завладевает его телом. Девушка достаёт окровавленное лезвие из парня, возвращая ему свой привычный вид. Она смотрит на убитого. Обдумывает то, что предстало перед ней. Парень улыбался. Очень спокойно и расслабленно. От этого, обычно хладнокровный убийца, ненадолго замешкался. А затем развернулся, с нечеловеческой скоростью уходя от места боя. Над неспокойным городом начался дождь. Кровь бойца текла вместе с потоками воды, уходя в водостоки, лужей расплываясь по асфальту. Где-то недалеко, в соседнем здании, лежали такие же убитые, с проломленными и смятыми черепами, уничтоженными точечными ударами внутренними органами, сломанными и доведёнными до невозможного к восстановлению состоянию экзоскелетами. Отряд подавителей, в количестве 8-ми человек, был полностью уничтожен превосходящей их во много раз угрозой.