Близнецы Фаул

«Хорошие» (относительно) парни,

Остров Делки, Дублин, Ирландия

Три недели спустя

И вот перед нами Майлз и Беккет Фаул, которые встречали поздний летний вечер на частном семейном пляже. Если не обращать внимания на внешние различия — стиль одежды, очки, причёски и далее, — то вы заметите, что черты лиц мальчиков очень похожи, хотя и не абсолютно идентичны. Дело в том, что они — двуяйцевые близнецы, и к слову, это был первый зарегистрированный случай рождения неидентичных сиамских близнецов — они появились на свет со сросшимися от запястья до мизинца руками. Хирургу понадобился всего один взмах скальпеля, чтобы разъединить их, и, хотя операция прошла абсолютно успешно, у мальчиков остались тонкие розовые шрамы вдоль внешнего ребра ладони. Майлз и Беккет часто касались друг друга этими шрамами, что являлось их собственной версия «дай пять». Это было трогательная, и в то же время немного отвратительная привычка. Помимо внешних различий, близнецы были, как заметил один учитель, «совершенно разными зверьками». Уровень IQ Майлза составлял 170 единиц, и сам он всегда выглядел опрятно, «с иголочки»; в то же время IQ Беккета оставалось тайной, поскольку он разжевал результаты теста в шарики, слепил из них скульптуру хомяка, находившегося в крайне скверном расположении духа, и назвал её «Злой Хомяк». Также, Беккета никак нельзя было назвать чистюлей. На самом деле, для родителей уборка в его комнате являлось настоящей катастрофой и требовало после себя долгих успокоительных процедур. Уже с первых дней жизни было очевидно, что близнецы отличаются фактически во всём. Когда у них прорезались зубы, Беккет активно жевал пустышки, в то время как Майлз предпочитал задумчиво покусывать кончик карандаша. Будучи совсем малышом, Майлз любил подражать своему старшему брату Артемису, надевая крошечные, изготовленные на заказ костюмы. Беккет же предпочитал бегать свободно, как того хотела матушка-природа. Когда же его уговорили надеть хоть что-нибудь, он согласился лишь на синтетические тренировочные штаны, в карманах которых он хранил свои сокровища, в том числе и золотую рыбку Глуп (её назвали так из-за звука, с которым она плескалась в воде — по крайней мере, именно её и обвиняли в производстве этого шума). С возрастом различия между ними становились всё более и более очевидными. Майлз стал ещё более привередливым, ежедневно печатая на 3D-принтере новые костюмы и усмиряя дикие вихри волос цвета вороньего крыла гелем на основе морских водорослей, который одновременно увлажнял кожу головы и питал мозг. Беккет же не предпринял ни единой попытки справиться с блондинистыми кудрями, которые достались ему с материнской стороны; он всё так же продолжал дуться, когда его заставляли надеть какую-либо одежду. Единственное исключение представлял собой золотистый галстук, который когда-то был Глупом. Когда золотой рыбки не стало, Майлз придал ей форму галстука и заламинировал, и Беккет всегда носил её останки на своей шее. Это была трогательная, и в то же время чрезвычайно отвратительная привычка. Возможно, вам приходилось слышать о семье Фаул из Ирландии. Они довольно известны в узких кругах. Отец близнецов был когда-то выдающимся королём преступного мира, пока не превратился в рьяного защитника окружающей среды. Старший брат Майлза и Беккета, Артемис Второй, был преступным гением, разрабатывающим планы, которые включали в себя огромное количество золотых слитков, силы волшебной полиции и путешествия во времени — и это далеко не всё! К счастью для всех — кроме, разве что, инопланетян, — Артемис переключил своё внимание на бескрайний космос, и уже шесть месяцев находился в пятилетней миссии на Марс, преодолевая световые года на революционном самозаправляющемся космическом корабле, который построил в семейном сарае. К тому моменту, когда мировые власти, в том числе Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, Азиатско-Тихоокеанская организация по космическому сотрудничеству, Китайское национальное космическое управление и Государственная космическая служба Великобритании узнали о проекте и начали высказывать свои возражения, Артемис уже пролетел луну. У самих близнецов также было много приключений, и некоторые могли прикончить их (хотя и не навсегда), но конкретно этот эпизод случился спустя неделю после их одиннадцатого дня рождения. Майлз и Беккет гуляли по каменистому пляжу небольшого острова у живописного побережья Южного Дублина, куда семья Фаул недавно переехала в свой новый, современный, экологически чистый дом Вилла Эко. Отец близнецов пожертвовал усадьбу Фаул, их родовое поместье, кооперативу фермеров, выращивающих органические продукты, заявив: «Фаулам пора позаботиться об этой планете». Вилла Эко было чудом архитектуры, ради которого Артемису Второму пришлось немало попотеть перед советом графства, не желавшего давать разрешения на постройку. Сквозь мили волокиты и бюрократии Фаул продирался с помощью старых связей с криминальным миром, прежде чем местные советники наконец удовлетворили его прошение. И это здание стоило всех усилий. Абсолютную самодостаточность ей обеспечивали сверхэффективные солнечные батареи, а фундаментом служили дюжина геотермальных винтов, вторым назначением которых было извлечение энергии из недр земли. Каркас здания, изготовленный из переработанной из шести автомобилей стали, уже выдержала ураган во время строительства. Литые бетонные стены были изолированы слоями полиуретановой жесткой пены на растительной основе. Окна — само собой, пуленепробиваемые — успешно сохраняли необходимую температуру в здании благодаря покрытию из оксида металла. Современный дизайн с нотками утилитарности, отдавал дань уважения монашескому наследию острова, что проявлялось в изогнутых стенах хозяйственных построек, сделанных из соломенных тюков. Но настоящая мощь Виллы Эко была сокрыта, пока в ней не появлялась необходимость. Артемис-старший, Артемис-младший и Майлз Фаулы совместно работали над системой безопасности, способной одолеть даже самого технически подкованного грабителя, а множество защитных механизмов могли отразить атаку небольшой армии. Однако в этой системе была ахиллесова пята, обнаружить которую близнецам предстояло в самое ближайшее время, а именно — их собственная порядочность и нежелание обрушивать всю ужасающую мощь Виллы на кого-бы то ни было. Этим летним вечером мать близнецов читала лекцию в Нью-Йоркском университете со своим мужем. Несколькими годами ранее Анджелина страдала от того, что Шекспир называл «молчащей скорбью», и, пытаясь понять природу своей депрессии, получила докторскую степень по психическому здоровью в Тринити-колледже, и теперь выступала на конференциях по всему миру. За близнецами присматривал сам дом и созданная Артемисом НИНА, которая не сводила с них свих электронных глаз. Майлз собирал водоросли, чтобы использовать их ферментацию для геля для волос собственного изобретения, а Беккет пытался выучить язык тюленей у дельфина, находившегося недалеко от берега. — Нам пора, брат, — сказал Майлз. — Время спать. Нашим молодым телам требуется десять часов сна, чтобы обеспечить правильное развитие мозга. Беккет лёг на камень и захлопал руками. — Арф, — глубокомысленно изрёк он. — Арф. Майлз поправил пиджак, и его глаза недовольно блеснули за стёклами очков в толстой оправе: — Бек, ты притворяешься, что говоришь на языке тюленей? — Арф, — согласился Беккет, одетый в шорты по колено и в свой неизменный золотистый галстук.  — Это даже не тюлень. Это дельфин.  — Дельфины умные, — возразил Беккет. — Они знают всякое.  — Это правда, брат, но голосовые связки дельфинов устроены так, что они не могут говорить на языке тюленей. Почему ты просто не выучишь язык дельфинов? Беккет засиял:  — Да! Ты гений, брат. Шаг первый, меняем лай на свист. Майлз тяжело вздохнул. Теперь, когда его близнец начал что-то свистеть дельфину, шансов на то, что они лягут спать вовремя, было ещё меньше. Он опустил ещё горсть водорослей в своё ведро.  — Пожалуйста, Бек. Мой мозг никогда не достигнет своей оптимальной производительности, если мы не уйдём сейчас, — Майлз коснулся правой рукой черной пластиковой оправы для очков, активировав встроенный микрофон. — НИНА, помоги мне. Пожалуйста, отправь дробота, чтобы он доставил брата домой.  — Ответ отрицательный, — ответила система дома женским голосом со странным акцентом, который Артемис выбрал для аудиального воспроизведения ИИ. Почему-то близнецы инстинктивно доверяли этому голосу. Майлз слышал ответ НИНА через микрофоны в дужках очков, проводивших звук прямо через кости юноши.  — Абсолютно никаких полётов Беккета до дома за исключением чрезвычайных ситуаций, — продолжила НИНА. — Приказ матери, так что не спорьте. Майлза удивила излишняя витиеватость предложений НИНА. Казалось, что искусственный интеллект развивается как личность. Когда Артемис впервые подключил её, НИНА ограничивалась одними и теми же ответами. Теперь же она говорила Майлзу, чтобы тот не спорил с ней. Да, наблюдать за развитием личности искусственного интеллекта было бы интересно.  — «Если только она не станет слишком похожа на человека, » — подумал Майлз, который находил большинство людей излишне раздражающими. Во всяком случае, запрет мамы на короткие полёты Беккета был нелепым. В ходе испытаний дроны-роботы всего пару раз сбросили манекен Беккета, но мать настаивала на использовании роботов только в самой неотложной ситуации.  — Беккет! — позвал Майлз. — Если ты согласишься вернуться домой, я расскажу тебе историю перед сном. Беккет развернулся на скале:  — Какую историю?  — Как насчет захватывающего открытия радиуса Шварцшильда, которое привело непосредственно к открытию черных дыр? — предложил Майлз. Беккет не был особо впечатлён.  — Как насчет приключений Глупа и Злого Хомяка в Измерении Огня? Теперь настала очередь Майлза выглядеть невпечатленным.  — Бек, это нелепо. Рыбы и хомяки даже не живут в одной среде. И ни один из них не мог выжить в огне.  — Это ты нелепый, — отрезал Беккет и вернулся к свисту.  — «Сейчас его волосы будут сожжены ультрафиолетовыми лучами, » — обречённо подумал Майлз, и вслух произнёс. — Очень хорошо. Глуп и Злой Хомяк.  — И Дельфин! Он тоже хочет быть в этой истории! Майлз вздохнул.  — И Дельфин. Ну конечно же.  — Ура-а-а! — воскликнул Беккет, соскальзывая со скалы. — Время историй! Пять-запястьями? Майлз вскинул руку для их удара запястьями, усиленно раздумывая:  — «Почему, если именно я в нашей команде — гений, мы всегда делаем именно то, чего хочет Бек?» Майлз часто задавал себе этот вопрос. — Теперь, брат, — произнёс он, — скажи «до свидания» своему другу и позволь нам удалиться. Беккет повернулся, чтобы сделать то, что ему сказали — только лишь потому, что самого Беккета это устраивало. Если бы Беккет не повернулся, чтобы попрощаться с дельфином, то, возможно, можно было бы избежать целой череды последующих странных событий. Не было бы ни одного гнусного злодея, ни троллей с нелепыми именами, ни тайных организаций, ни допросов со стороны монахини (верьте или нет. но в разведке эти допросы носят кодовое название «исполведь монашке») и — определённо — никаких вшей. Но Беккет действительно повернулся, ровно через две секунды после того, как тролль выбрался на поверхность через рыхлый сланец у кромки воды и рухнул на пляж. Считается, что феи — это «маленькие, гуманоидные, сверхъестественные существа, обладающие магическими способностями», и это описание применимо к эльфам, гномам, спрайтам и пикси. Однако это человеческое определение, и, следовательно, оно столь же неточное, как и все человеческие познания в этой области. Формулировка самих фей звучит немного короче, и записана в Книге Фей, которая является их конституцией. Её оригинал находится за кристаллом в Храме Хей-Хей в городе Гавань, подземной сказочной столице. Там утверждается:

ФЕИ ИЛИ ФЕЙРИ: СОЗДАНИЯ ЗЕМЛИ. ЧАСТО МАГИЧЕСКИЕ. НИКОГДА УМЫШЛЕННО НЕ ТВОРЯТ РАЗРУШЕНИЙ.

Ни слова про «маленькие» или «гуманоидные». Люди могли бы сильно удивиться, узнай, что когда-то их тоже причисляли к феям, и они обладали некоторой магией. Однако со временем многие представители человеческой расы сбились с пути, творя разрушения, и потому магия на протяжении веков покидала людей, пока не растворилась совсем, и лишь изредка в ком-то, то тут, то там, проявлялись способности к эмпатии и телекинезу. Тролли классифицируются как феи самими феями, но не подходят под человеческое определение, поскольку не обладают магией — только лишь сверхъестественным долголетием. Однако, они несколько дикие, и их эмоциональный диапазон немногим больше, чем у среднестатистической собаки. Так же исследователи выявили ещё один интересный факт относительно троллей — они очень чувствительны к химически спровоцированному психозу, и их тянет к химически загрязнённым местам — в принципе, так же, как людей тянет к медленно отравляющему организм сахару. Химические вещества так же вызывают у троллей нехарактерное для фей агрессивное поведение и неконтролируемую ярость — опять же, что очень похоже на людей, испытывающих недостаток сахара. Но этот тролль не был больным, вялым или агрессивным — на самом деле, он находился в отличной физической форме, начиная от накачанных конечностей и закачивая кривыми клыками. Он следовал второму, самому сильному своему инстинкту: ДОСТИГНУТЬ ПОВЕРХНОСТИ

Первый, самый мощный инстинкт троллей звучит вполне определённо: ЕШЬ, ГЛОТАЙ, ПОЖИРАЙ. Кровь этого тролля была чистой — он никогда не переплывал через насыщенное хромом озеро и никогда не рыл свою нору в богатой ртутью почве. Тем не менее, будь он здоров или нет, этот образец никогда бы не попал на поверхность, если бы земная кора под островом Дэлки не была исключительно тонкой, всего две мили с четвертью. Тролль втискивался в трещины, способные вызвать клаустрофобию, и отчаянно извивался в них на пути к поверхности на протяжении четырёх солнечных циклов. Казалось бы, что после такого медленного процесса, потребовавшего от него титанических усилий, Вселенная могла бы отсыпать парню немного удачи, но нет — ему не повезло выскочить прямо между близнецами Фаул и вооружённым телескопическим монокуляром Тедди Кровветчи-Суши, шпионившего за островом Делки с материка и ставшим третьим углом непреодолимого рокового вихря судьбы. Так тролль впервые и явился верхнему миру, будто восстав из пепла, с рычанием и скрежетом костей. И, несмотря на почти полное отсутствие сил, искра триумфа заставила его подняться на ноги для победного воя, когда лорд Тедди, следуя своим дьявольским и неизвестным на тот момент планам выстрелил в него. Едва прозвучал выстрел, вся связанная с троллями суматоха стала ещё более суматошной. Спустя микросекунду, в течение которой НИНА обнаружила звуковой удар пули, она, не тратя время на витиеватые предложения, молча изменила статус безопасности с бежевого на красный; раздался сигнал тревоги, и Вилла перешла в осадный режим, активировав систему безопасности. Два бронированных дробота покинули свои зарядные станции, чтобы немедленно забрать близнецов, и с миниатюрных портов на крыше было запущено сорок ловушек для противодействия любым ракетам с инфракрасным наведением — неважно, вторгались они на территорию Виллы или нет. У близнецов было примерно двадцать секунд свободы на земле, прежде чем их утащили бы в вечернее небо и спрятали бы в ультрасекретной комнате безопасности эко-дома, чертежи которой не фигурировали ни в одном из планов. Многое могло произойти за двадцать секунд. И многое произошло. Во-первых, давайте обсудим стрелка. Когда я сказал, что лорд Тедди стрелял в тролля, это, возможно, могло ввести в заблуждение, хотя утверждение соответствует истине. Он стрелял в тролля, но не обычной взрывной пулей, которая проникла бы в шкуру тролля и, возможно, убила зверя из-за болевого шока. Это было последним, чего хотел лорд Тедди, поскольку это разрушило бы все планы. Эта конкретная пуля представляла собой личинку целлофанового вируса, выращенного в лабораториях японской компании по производству боеприпасов Майоши, ещё официально не представленного на рынке. На самом деле, продукты Майоши редко запускались в массовое производство, поскольку Иши Майоши, основатель и генеральный директор компании, заработал немало не обложенных налогом долларов, предоставляя технологическое преимущество мировым преступным лидерам. Герцог Силли был его близким другом и, возможно, его лучшим клиентом, и большая часть экипировки Тедди была проспонсирована Иши Майоши в знак благодарности за помощь сбыта продукта в преступной паутине. Группа разработчиков назвала пули ЦВ «самосжимающейся обёрткой»: при ударе цель мгновенно покрывалась толстой оболочкой из целлофана — достаточно пористой, чтобы дышать, но довольно прочной, способной сломать одно или два ребра. Так же особого внимания заслуживает физиология самого тролля. Есть много пород троллей: от огромного Антарктического Синего, высотой в девять футов до бесшумнго убийцы джунглей — Когтя Амазонки. Тролль на пляже острова Делки был аномалией, которая встречалась один раз на миллион. По форме и пропорциям он был идеальным Гребнеспинным, с характерным густым гребнем с острыми волосами, простирающимися от бровей к копчику, и серым мехом с голубыми прожилками на груди и руках — всё, как и должно быть. Но это существо не походило на жестокого убийцу. На самом деле, он был довольно крошечный. Высота тролля составляла всего восемь дюймов, и он относился к сравнительно новым породам, которые начали появляться в последние тысячелетия с тех пор, как феи спрятались глубоко в мантии планеты. Почти так же, как у собак породы шнауцер были миниатюрные аналоги, известные как «карликовые» шнауцеры, у некоторых пород троллей также были свои уменьшенные разновидности, и этот тролль был одним из полудюжины существующих карликовых Гребнеспинных и первым, кто когда-либо достиг поверхности. Лорд Тедди ожидал увидеть совсем не это. При виде шрамов брата Колмана, герцог предполагал, что его добыча будет несколько больше. Когда фигура тролля отобразилась в тепловом окуляре, словно мармеладный мишка, герцог воскликнул:  — Боже мой! Может ли этот малыш быть нужным мне парнем? Он, безусловно, соответствовало описанию брата Колмана, за исключением размеров. По правде говоря, герцог не мог не чувствовать себя немного разочарованным. Он ожидал чего-то более существенного. Это маленькое существо не выглядело так, как будто оно могло произвести достаточно яда, чтобы продлить срок жизни хотя бы песчанки.  — Тем не менее, — пробормотал герцог, — поскольку я проделал весь этот путь… И он нажал на курок снайперской винтовки. Сверхзвуковая целлофановая пуля, издав характерный чавкающий звук, ударила игрушечного Гребнеспинного в солнечное сплетение, высвободив сверкающую массу, которая мгновенно растянулась по всему телу существа прежде, чем тот смог издать писк негодования. Беккет Фаул заметил катящегося по пляжу, как колесо, крошечного тролля, и сразу обратил внимание на его шерсть и клыки.Естественно, что первая мысль, пришедшая ему в голову, оформилась в два слова. — Злой Хомяк! Мальчик тут же осёкся, вспомнив, что Злой Хомяк был скульптурой, созданной им из жёванной бумаги и телесных жидкостей, и поэтому не являлся живым существом, поэтому ему пришлось изменить своё предположение относительно природы происхождения данной фигуры. К тому времени тролль остановился у его ног, и Беккет мог схватить его и внимательно изучить, так что не было никакой необходимости гадать. Не живой, предположил он. Игрушка, может быть. Беккету сперва показалось, что фигурка двигалась сама по себе, и, возможно, даже издала какой-то визг, но теперь он видел, что это — фантастическая двигающаяся игрушка с защитным пластиковым покрытием.  — Я назову тебя Свистуном, — прошептал он в острое ухо тролля. Мальчик выбрал это имя, однажды мельком услышав его на любимом новостном канале Майлза — кажется, так называли громко визжащих людей. Да и к тому же Беккет не был человеком, который тратил много времени на принятие решения. Беккет повернулся, чтобы показать Майлзу свою находку, хотя всегда, когда дело доходило до игрушек, Майлз проявлял исключительную незаинтересованность, утверждая, что они для детей — несмотря на то, что он сам был ребенком и оставался бы им ещё несколько лет.  — Смотри, брат! — воскликнул Беккет, размахивая фигуркой. — Я нашёл нового друга! Майлз ожидаемо усмехнулся и уже открыл было рот, чтобы выдать уничижительное замечание в духе «Серьёзно, Бек, нам уже одиннадцать лет, и время оставить эти детские глупости». Но его презрительная речь была прервано серией оглушительных сигналов. Сигнал тревоги. Справедливо полагать, что едва ли существует более тревожный звук, чем сигнал тревоги, сообщающий о надвигающейся катастрофе. Большинство людей реагируют на него крайне отрицательно. Кто-то кричит, кто-то падает в обморок. Есть те, кто бегает кругами, заламывая руки, в чём, правда, тоже мало смысла. И есть люди, которые реагируют на звук непроизвольным справлением нужды, о чём, к счастью, сейчас не шло и речи. Реакция близнецов могла показаться стороннему наблюдателю странной — Майлз выбросил ведро с морскими водорослями и воскликнул одно слово «Наконец-то!», в то время как Беккет счастливо говорил своей новой игрушке:  — Ты слышишь это, Свистун? Мы полетим! Этот момент стоит прояснить: проектирование системы безопасности оказалось довольно забавным проектом для Майлза, Артемиса и их отца, и потому Майлз был крайне заинтересован в испытании дроботов в боевых условиях, так как раньше опыты проводились только с манекенами. А Беккет же просто до смерти хотел, чтобы его на высокой скорости подкинули наверх и запустили в желоб трубы безопасности, и он горячо надеялся, что поездка продлится намного дольше, чем прогнозируемые тридцать секунд. Майлз и думать забыл о том, чтобы лечь спать вовремя. Он вошёл в боевой режим, и вспышки выстрелов ракет, фейерверком взрывавшихся над его головой, ярко освещали проплывающие мимо кучевые облака. НИНА передала сообщение прямо на маленькие экраны в стёклах его очков, и Майлз прочитал его Беккету максимально драматичным тоном — он знал, что только на такой тон его брат отреагирует, почувствовав себя искателем приключений. Также, у самого Майлза была тайная слабость к мелодраме, которую, как он сам понимал, следовало контролировать, так как драма — это враг науки.  — Красная тревога! Позиция к эвакуации! Близнецов так часто тренировали именно этой конкретной позиции, что Беккет послушно отреагировал на команду — а это не то слово, которое можно найти в его школьном табеле. Эта позиция выглядела следующим образом: подбородок низко опущен, руки вытянуты над головой, а челюсть расслаблена, чтобы зубы не треснули.  — Десять секунд, — Майлз опустил очки в карман пиджака. — Девять, восемь… Беккет тоже что-то положил в карман перед тем, как принять позицию — Свистуна.  — Три, — продолжил Майлз, — два… Затем мальчик расслабил челюсти и не сказал больше ни слова. Два дробота вылетели из-под карниза виллы и устремились точно к близнецам. Они летели на высоте в шесть футов от земли, корректируя свой курс винтами и общаясь с помощью кода из щелчков и звуковых сигналов. С убранными шестерёнками они напоминали ничто иное, как маленькие кепки с пропеллерами, которые когда-то носили дети, катаясь на велосипедах. Дроботы, приблизившись к близнецам, замедлились, опустили свои микро-сервокабели и на манер лассо обвили их вокруг талии мальчиков, предварительно надув противоударные сумки (чтобы поместить в них ценный груз, разумеется).  — Кабельная петля на месте, мешки надуты, — прокомментировал Майлз, опуская руки. — Довольно эффективно. Теоретически, поездка предполагалась настолько гладкой, что на костюме не должно было появиться ни единой складки.  — Никаких научных разговоров! — нетерпеливо воскликнул Беккет. — Погнали! И они погнали. Серво-кабели плавно втянулись в дроботов, поднимая близнецов в воздух. Майлз отметил минимальную нагрузку на позвоночник, что было удивительно — ускорение от нуля до шестидесяти миль в час заняло всего 4 секунды, но подъём шёл очень гладко.  — Пока что всё идёт хорошо, — пробормотал Майлз. Обернувшись на Беккета, он увидел, что тот напрочь игнорирует инструкции безопасности, размахивая руками будто на «американских горках».  — Сложи руки на груди, Бек! — строго прикрикнул он на брата. — И скрести ноги в лодыжках. Ты увеличиваешь собственное сопротивление! Возможно, Беккет не слышал инструкций, но существовала вероятность, что он просто игнорировал их и воспринимал экстренную эвакуацию как аттракцион в развлекательном парке. Путешествуйте закончилось почти сразу, как началось. Близнецы очутились в двух узких, похожих на дымоходы, трубах, расположенных в задней части дома. Дроботы аккуратно опустили их и запечатали трубы собственными панцирями. Лицо НИНЫ появилось в летающем жидком зеркальном шаре, который удерживался в воздухе благодаря электрическому заряду:  — Может, пора использовать ЭМИ? Я же знаю, ты до смерти хочешь его опробовать. Майлз обдумывал это, отстегивая кабель сервопривода. Вилла Эко была оснащена локальным генератором электромагнитных импульсов, который выводил из строя любую электронную технику в воздушном пространстве острова. Электроника самих Фаулов не пострадала бы — в стены виллы была встроена огромная клетка Фарадея, а все системы имели резервные копии, которые бегали по оптическому кабелю. Немного старомодно, но, если клетка выйдет из строя, благодаря кабелю система будет работать до тех пор, пока не минует опасность. — Хмм, кажется, это немного радикально, — сказал Майлз. — Какова природа угрозы? — Обнаружен звуковой удар, — ответила НИНА. — Я предполагаю, что выстрел был произведён из мощной винтовки. Теперь НИНА предполагает, подумал Майлз. Она и вправду развивается. — Предположения мне не свойственны, мадам. Учёные не предполагают. — О, разумеется. Учёные строят гипотезы. В таком случае, я выдвигаю гипотезу, что причиной звукового удара была мощная винтовка. — Так лучше, — отметил Майлз. — Насколько ты уверена? — Разумно, — ответила НИНА. — Если говорить в процентах, я бы сказала семьдесят процентов. Звуковой удар мог быть вызван по множеству причин, и большинство из них были безвредны. Тем не менее, у Майлза был веский предлог для использования ЭМИ, что ему было запрещено без крайней на то необходимости. Это было, к слову, довольно спорным решением. Беккет, который о время доставки каким-то образом перевернулся с ног на голову во время перелёта, скатился на пол и спросил:  — ЭМИ не повредит моим насекомым? Беккет хранил свою обширную коллекцию жуков в безопасном сейфе, поэтому она была в безопасности.  — Нет, только если них нет роботов-насекомых, — ответил Майлз. Беккет придался лицом к стеклу террариума и что-то прочирикал.  — Никаких роботов, — наконец, заявил он. — Активируй ЭМИ! На этот раз Майлз был согласен с братом. Возможно, звуковой удар был следствием довольного безобидного явления, но он также мог предвещать прибытие вражеских сил, одержимых жаждой мести тому или иному Артемису. Лучше нажать на кнопку и остаться в живых, чем не сделать этого и горько пожалеть прямо перед смертью.  — «Я должен активировать ЭМИ, — решил Майлз. — Но сперва…» Майлз начал рыться в стальном мусорном баке, пока не нашёл что искал — комок алюминиевой фольги, которую он использовал как мишень во время практики стрельбы из своих многочисленных лазеров. Он обернул в фольгу свои очки, после чего опустил их на дно мусорного бака. Это было сделано с целью защитить демоверсию НИНЫ, что жила в очках, на слуйчай, если обе её резервные копии будут уничтожены.  — Подтверждаю, — сказал Майлз. Активируй ЭМИ, НИНА. Узкий радиус, низкая интенсивность. Не нужно вырубать весь материк.  — Активирую ЭМИ, — ответила НАНИ, и тут же лужей стекла на пол — её собственная электроника не была преобразована в оптический кабель.  — Видишь, Бек? — Майлз продемонстрировал мокрое пятно на своей чёрной мокасине. — Это то, что мы, учёные, называем дефектом конструкции.

***

Лорд Кровветчи-Суши был вдвойне раздасован и втройне шокирован событиями на острове Делки. Шок номер один: Брат Колман говорил правду, и тролли действительно ходили по земле. Шок номер два: тролль был крошечным. Да кто вообще когда-нибудь слышал о крошечном тролле? Шок номер три, на данный момент — последний: летающие мальчики унесли его добычу.  — Что, чёрт возьми, это было? — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал герцог. — Похоже, Фаулы готовы к полномасштабной войне. У них огневые контрмеры. Дроны улетают с людьми. Кто знает, что ещё? Не удивлюсь ни противотанковым ружьям, ни дрессированным медведям. Даже Черчилль не смог бы взять этот пляж. Лорду Теди пришло в голову, что он мог бы взорвать весь остров просто так, назло — в конце концов, ему была присуща капелька злобы. Но после недолгого раздумья он отбросил эту мысль. Идея была весёлой, но человеком, на которого в конечном счёте пала бы тень, стал бы герцог Силли, то есть его аристократическое «я». Пока что он придержал огонь, но как только эти ребята покинут свою крепость, он будет наготове со своей верной винтовкой. В конце концов, Тедди являлся замечательным стрелком, что и доказал его последний выстрел. За пределами поля битвы неприлично было стрелять во что-либо кроме фазанов — разве что, на дуэли. Пистолеты на рассвете и всякое такое. Но он сделает исключение для тролля и этих едва повзрослевших мальчиков — Фаулов. Лорд Тедди зарядил винтовку традиционными пулями и положил ее на пол балкона, направив дуло в сторону острова.  — «Вы же не можете вечно торчать в этом проклятом доме, ребята, — подумал он. — И как только вы высунете нос из укрытия, Лорд Тедди Кровветчи-Суши будет готов». Он мог подождать. Он был готов прождать несколько часов. Как часто говорил себе герцог, нужно потратить время, чтобы выиграть время. Тедди лежал, зажатый между ковриком для йоги и камуфляжной завесью, которая уже почти месяц служила ему чем-то вроде шкуры, и осматривал остров в монокуляр ночного видения. Все помещение было освещено, как ярмарочная площадь, с блуждающими прожекторами и массивными галогенными лампами. Здесь не было ни одного квадратного дюйма пространства, где мог бы спрятаться незваный гость. Умные ребята эти Фаулы, подумал герцог. У отца, должно быть, много врагов. Тедди сел, выудил из рюкзака щетку из кабаньей щетины и приступил к вечернему ритуалу — прочесать бороду сотню раз. Когда он расчесывал бороду, она колыхалась и блестела, как шкура выдры, и Тедди не мог не поздравить себя. Борода требовала большого ухода, но, силы небесные, она того стоила. Он провёл по бороде только седьмой раз, когда боковым зрением герцог заметил, что что-то изменилось. Внезапно стало еще темнее. Он поднял глаза, ожидая увидеть, что на острове Делки выключили свет, но правда оказалась куда более страшной. Остров исчез. Лорд Тедди проверил весь горизонт своим монокуляром. В мгновение ока весь остров Делки исчез, и только заброшенная деревянная пристань намекала на то, что резиденция Фаулов, возможно, когда-либо существовала на другом его конце. Лорд Кровветчи-Суши был удивлен до крайности, но его манеры и воспитание не позволяли ему этого показать.  — Послушай, — мягко сказал он сам себе. — Это уже не по правилам, верно? До чего же докатился мир, что славный парень не может прикончить тролля без того, чтобы не исчезли целые массивы суши! Нижняя губа лорда Тедди Кровветчи-Суши отвисла, что придало его стопятидесятилетнему лицу довольно угрюмое выражение. Но герцог не позволил себе долго барахтаться в собственных мыслях, сосредоточившись вместо этого на загадке исчезнувшего острова.  — Невольно задаешься вопросом, старина Тедди, — задумчиво проговорил герцог, глядясь в зеркало на обратной стороне расчёски, — если вся эта болтовня про троллей и впрямь правда, то правда ли и все остальное? Что сказал брат Колман об эльфах, пикси и гномах, что веками слонялись вокруг нас? Существует ли на самом деле в мире магия? Лорд Тедди решил исходить из предположения, что магия действительно существует, следовательно, логично поверить в то, что существуют и магические существа. — И поэтому вполне разумно предположить, — сказал Тедди, — что эти волшебные ребята захотят защитить своих и, возможно, пошлют свою маленькую кавалерию, чтобы спасти крошку-тролля. Возможно, кавалерия уже прибыла, и этот трюк с исчезающим островом на самом деле является каким-то магическим заклинанием, наложенным волшебником. Герцог не ошибался насчет кавалерии. Кавалерия фей уже прибыла. По крайней мере, одна фея. Но он был совершенно не прав насчет волшебника, сотворившего заклинание. Фея, ответственная за трюк с исчезающим островом, была очень далека от того, чтобы быть волшебницей, и не могла сотворить заклинание, как лягушка не могла превратиться в принца. Она за долю секунды приняла решение использовать единственное имеющееся в ее распоряжении оборудование, и теперь была совершенно уверена, что ее выбор был абсолютно неверным.