Эти чувства

      Чувства, мысли и поступки этого парня никогда не вписывались в привычную ему жизненную колею. Вообще, буквально все в его жизни резко и бесповоротно переменилось. Эти странные шутки, эти дикие взгляды, унижения. Но только недавно Даня начал замечать, что ему спокойнее именно тогда, когда он находится рядом с этим неадекватным кретином.       Его поступки не дают покоя бедному воспаленному мозгу парнишки. Он то орет на него и бьет. То относится к нему, как к очередной глупой девчонке, попавшей в коварные сети обаяния этого парня. Ваня всегда представлялся Дане иконой мужской красоты. Он был весьма элегантен и смазлив. Неудивительно, что он бесится, когда в его окружении кто-то еще привлекает внимание девушек.       Даня давно понял, что с Элей ему ничего не светит. Они с Ваней слишком похожи. Они как эдакие искусители для всех. А на деле самовлюбленные детки. Парень, привык к подобным ситуациям в обществе. Поэтому влиться в эту струю ему было тяжко. Но не поступками, а состоянием. Осознание того, что он крутится в тех кругах, нравов которых никогда не понимал и не разделял. Его голова всегда была забита иным.       Знания и умения — вот истинные ценности. Но Даня понимал, что человек по своей натуре очень меркантильный. И он не исключение. И как тогда, в самый первый раз его пребывания здесь, сказал дед: «Я всегда знал, что деньги тебя испортят». Чистая правда. Деньги портят всех. А те, кого испортили деньги, продолжают портить спокойную жизнь другим.       Такого извечного мнения об этом обществе придерживался Даня, до того момента, как ближе узнал его. Погрузился в него.       Все стало выглядеть иначе. И казаться лучше и правильнее.       Значит, он уже испорчен.       Значит, этот процесс не остановить.                     На верхнем этаже послышался грохот падающих на пол вещей. Затем последовал стук закрывающейся двери.       Даня стоял в прихожей не решаясь сделать шаг в сторону. Ваня снова вел себя так. Словно тело и чувства Дани уже… Да и всегда, принадлежали только ему одному. Как же он бесил его! Но парнишка был объективен. Он словно смотрел на всю ситуацию со стороны. Решение о перемирии было самым правильным. Если Ване так не нравится находиться рядом с братом, а родителям это, естественно не нравится, из-за чего они, совершенно необдуманно, продолжают кидать Даню «на кулаки» брата, рассчитывая, что они от того станут лучше ладить. Не проще было бы дать им то, чего они хотят — мир. Но мысли Вани рождались точно не в голове. Отчего Дане было с каждым днем все труднее общаться с тем.       Наверху послышался грохот. И Даня тут же сдвинулся с мертвой точки и взлетел по узенькой лестнице вверх.       Дверь открылась стоило только пареньку коснуться ее. Перед ним предстал брат. Его кудрявые волосы были взъерошены — он был похож на ягненка, в которого по случайности, попала молния — на губах тут же нарисовалась эта необъяснимая улыбка. В следующий же миг рука Вани материализовалась на талии Дани и потянула в комнату. Уже через секунду дверь в комнату была захлопнута, светлый парнишка лежал спиной на нижнем ярусе двухэтажной кровати; над ним нависал брат.        — Что же ты не собираешься на речку, братик. — легкая непринужденная улыбка не сходила с его уст.        — А ты… — хотел было возразить Даня, но заметил, что Ваня был сейчас в одних плавках. Взгляд невольно скользнул на ключицы парня и прошелся по его прессу. Отметая все законы физики, никто бы не смог поверить, что этот пресс сможет пробить хоть что-то.        — Ты не отвлекайся, — Ваня проследил за взглядом брата, снова взял брата за подбородок и чуть толкнул, чтобы их взгляды встретились.        — О чем ты вообще? — приходя в себя возмутился парень.        — Я спрашиваю, почему ты до сих пор не в своих семейных плавках.        — Я как раз собирался, — невольно покашлял тот.        — Да, долго ты собираешься.       Ваня встал с брата, даруя тому свободу.        — Ну так давай.       В углу комнаты, у стола, стоял стул. Парень перенес его к двери и поставив спинкой в комнату, сел спиной к двери и лицом к Дане.        — Я жду.       Им снова овладел ступор. С чего это он должен переодеваться при… даже пусть брате. Даня медленно поднялся с кровати и отвернулся к сумке, что лежала под столом. Он чувствовал взгляд Вани — словно тот пытался увидеть что-то сквозь, но смотрел именно на него.       На дне сумки лежали плавки и полотенце. Достав их, парень кинул их на кровать. А после решительно повернулся к брату и так же решительно направился в его сторону.        — Ты не мог бы выйти? — Даня потянулся к дверной ручке. Его рука прошла прямо над плечом Вани. Тот тут же склонил голову в сторону, и она оказалась на локте парня. Парнишка тут же отдернул руку. Но брат схватил его кисть и вернул на место, прижимая ладонь к своей щеке.        — Куда ты собрался? Ты еще не переоделся. — хитрый взгляд парня смотрел на него из-под густых длинных ресниц — от которого по всему телу пробежали мурашки.        — Я переоденусь, как только ты выйдешь. — еле слышно произнес он        — Я выйду отсюда только с тобой, когда ты переоденешься. — проигнорировал брат.        — Ты издеваешься? — он с силой вырвал срою руку, царапнув ногтем щеку парня. — Ой, извини…        — Переодевайся, — он указал взглядом на кровать, на которой лежали вещи.       Даня вернулся к вещам. Он расстегнул пуговицы рубашки и спустил ту с плеч. Раздеваясь под пристальным взглядом парня, Даня чувствовал себя ужасно странно. Наверное именно такое испытывают девушки оголяясь перед прелюдией. Так он думал, так он себя чувствовал. Рубашка полетела на кровать, накрывая полотенце. Он начал расстегивать ремень, затем пуговицу брюк, и ширинку. Те резко спали, оголяя ноги. Парень наклонился, чтобы снять вещь окончательно. В этот самый момент за спиной парня послышался шорох и тихие уверенные шаги.       Даня резко выпрямился и в этот же момент почувствовал чужие руки на своей груди и животе. Его сердце забилось как бешеное. Это уже не выглядело, как шутка. Он почувствовал горячее Ванино дыханиена на своей шее и щеке. Ему не было противно, он чувствовал себя странно.       Даня никогда не относил себя к какой-то группе — он был человеком. Он не чувствовал ненависти или же неприязни к людям, испытывающим чувства к своему же полу. И никогда бы не стал уверять себя в чем-то. Но, откровенно говоря, он не думал что вообще когда-либо будет испытывать к кому-то чувства. Все это всегда было очень далеко от него. Учеба была его страстью. И возможно поэтому, сейчас, он не чувствовал себя так, как должен был бы.       Руки замерли на месте не решаясь двинуться в какую-либо сторону. Даня задержал дыхание.        — Вань?       Одна из рук устремилась вниз по животу. Другая пошла за спину и также устремилась вниз. По телу пробежала дрожь.