Писк моды

— Да этого быть не может, — качает головой начальник охраны, пропуская владельца склада в помещение, — у нас же камеры стоят повсюду. Да и здесь ночевало человек пять, — мужчина трёт затылок, — даже ваша лучшая швея. Дыра в потолке и три полностью опустевших стеллажа. Буччеллати не думает о баснословных суммах, которые он потерял. Его беспокоит то, что была украдена половина его последней коллекции, над которой он работал днями и ночами. С раннего детства Бруно Буччеллати считал моду своей страстью. Вырезки из маминых журналов, собственные рисунки, яркие плакаты со знаменитостями вдохновляли его. В один день он начинает шить по своим эскизам, и его замечает модный дом. Впрочем, отделившись, не без трудностей, он строит собственный бизнес, крайне в нём преуспевая. Бруно относится к своей работе с трепетом и любовью — он вкладывает душу в свои дизайны. А те, в свою очередь, приносят ему неплохой доход, что позволяет ему творить столько, сколько душе угодно. Конечно, трудностей в его жизни тоже немало. От уже давно прошедшей боязни общественного мнения до... до ограбления собственного склада. — Проверьте, уцелели ли хоть какие-то камеры, — тяжело вздохнув, Буччеллати подошёл к стеллажам. Никаких следов, только пустота, — а ещё, я надеюсь, вы вызывали полицию, — он разворачивается на невысоких каблуках, и, не открывая глаз, врезается во что-то плотное. Или в кого-то. — Господин Буччеллати, — начинает охранник, но внезапно появившиеся человек перебивает его. — Это место преступления. Вам не стоит здесь находиться, если вы не хотите разрушить улики, — доносится сверху. Таким тяжелым тягучим голосом. Бруно шумно сглатывает и поднимает взгляд. Кажется, он чуть не сшиб с ног полицейского. Просто прекрасно. Ну, то, что видит Бруно, действительно прекрасно. Строгая форма идеально идёт человеку, стоящему перед ним. Из под чёрной фуражки торчат несколько прядей серебристых волос. Взгляд голубых глаз Буччеллати задерживается и на губах полицейского. «На них отлично смотрелась бы какая-нибудь яркая помада», — думает он, после чего, наконец, делает шаг назад. Привычка видеть моделей в прекрасных людях, что его окружают, пожалуй, всегда будет при нём. — Разумеется. Полагаю, без допроса не обойтись? — Бруно обходит служителя правопорядка и садится на один из деревянных ящиков, в тайне надеясь, что костюм не зацепится за выступы на шероховатой поверхности. В коридоре раздаются быстрые шаги, эхо от которых слышно в самом складе. Полицейский не успевает ничего ответить — появляется один из его коллег. — Господин Буччеллати, здравствуйте, — начинает тараторить молодой человек, учтиво улыбаясь, — вам придётся только заполнить бумаги, не переживайте. Тихое фырканье первого полицейского слышно, пожалуй, слишком громко. — Аббаккио, неужели ты уже успел нахамить потерпевшему? — хмурится парень, снимая фуражку. — Он не... — Я допрошу его, — этот Аббаккио перебивает Бруно. Его лицо выглядит напряжённо-уставшим, а синяки под глазами сигналят о явном недосыпе. Или о неумении пользоваться подводкой, что уже вызывает добрую усмешку. — Только не в участке, Аббаккио, ты хоть знаешь... — больше Бруно не слышит ничего, но догадывается, что там шепчет второй полицейский. Это не первая ситуация, когда сотрудники государственных служб думают о его состоянии и месте в обществе. — Согласно протоколу это можно сделать и на месте, — с победной улыбкой говорит второй коп. Аббаккио тяжело вздыхает, но молча кивает. — Лейтенант, чего же вы ждёте? — вмешивается Бруно. Его показания всё равно почти ничего не решат. Но формальности есть, а раз их соблюдения жаждет некто весьма интересный... — мы можем пройти в мой кабинет, — он осторожно слезает с ящика, чудом не зацепившись ни за что, и подходит к Аббаккио. — Господин Буччеллати, — начинает второй полицейский, но его быстро перебивают. — Да, лучше сделать это сейчас, — кивает Аббаккио, — ведите в ваш кабинет, — со вздохом произносит он. Губы Бруно растягиваются в довольной улыбке. — Как скажете, лейтенант, — он касается плеча полицейского, стукнув ноготком по погонам, — здесь недалеко. Коридор из склада, хоть и кажется длинным, и правда заканчивается довольно быстро. Пара поворотов, развилка, ещё одна и вот, наконец, стеклянная именная дверь. Бруно чувствует себя здесь как рыба в воде. На секунду ему становится интересно, не заблудился бы здесь этот серьёзный коп в одиночку. Многие новые сотрудники частенько путают двери, но, быть может, опытный полицейский справился бы со столь сложной миссией? — И о чём вы собираетесь меня спрашивать? — тянет Буччеллати, устраиваясь поудобнее в чёрном кожаном кресле. Он кивает на диванчик перед столом, но Аббаккио, кажется, не торопится садиться. Он скрещивает руки на груди и задаёт, пожалуй, ряд самый стандартных вопросов. Бруно без запинки отвечает на каждый. Кроме последнего. — Знаете ли вы, у кого могли быть мотивы совершить это преступление? — лейтенант смотрит на него немного иначе. Словно что-то изменилось в его взгляде, но Бруно не в состоянии его прочитать. Ему кажется, что его самого сканируют насквозь. — Возможно, — хмурится он, сжимая ладони в кулаки под столом, — у меня есть два предположения, но здесь обсуждать мне бы их не хотелось. — Буччеллати, вы не можете так отвечать на вопрос. Бруно на секунду улыбается. Лейтенант забыл обращение. — Кабинет могут прослушивать, раз уж такое случилось, — он пожимает плечами, — в этом бизнесе много денег и много нехороших людей, лейтенант. — Спасибо за предостережение, — с долей сарказма произносит Аббаккио. Бруно хмыкает в ответ, прикрывая глаза. — Но сейчас, считайте, мы наедине. Может, воспользуетесь моментом и спросите что-нибудь, что вам действительно интересно? — Буччеллати поднимается и ставит руки на стеклянную поверхность стола, смяв уголок одной из лежащих на нём бумаг. Лейтенант смотрит на него всё так же, серьезно и холодно, но ту самую искру Бруно замечает. Он мягко улыбается, разглядев в этом зелёный свет. — В рабочее время меня интересуют только ваши недоброжелатели, — тонкая прядь серебристых волос выпадает из фуражки. Длинная и блестящая, что удивляет Бруно. Он никогда ещё не видел полицейских с такими волосами. Аббаккио быстро заправляет её обратно, разжигая ещё больший интерес у Буччеллати. — В любом случае, для дальнейшего обсуждения дела нам лучше переместиться в более интимную обстановку. Не сочтите это за неуважение, но спокойно говорить о своих предположениях я смогу только дома. На лице Аббаккио, наконец-то, появляется лёгкое замешательство. Его бледная кожа покрывается чуть заметным румянцем. Скорее, даже, от недостатка кислорода, чем от этих провокаций. Вентиляцию в здании ещё не доделали. — Там не будет никого лишнего. И ничего лишнего, лейтенант, — Бруно обходит стол и присаживается на его край. — Мне нужно согласовать этот выезд. — Но тогда об этом узнают лишние люди, — Бруно качает головой, — не подумайте, что я не доверяю полиции. Ваше желание следовать протоколу, — он заминается, — пожалуй, действительно восхищает. Однако некоторые вещи могут быть куда запутаннее. — Буччеллати, вы пытаетесь... — Что вы, — быстро перебивает его Бруно, избегая ненужного конфликта с человеком, которому он решил доверить это дело, — тот факт, что вы решили соблюсти все формальности, несмотря на сложившуюся ситуацию и моё положение, внушает доверие. Мне бы хотелось знать, что такой ответственный человек знает все нужные детали, — Буччеллати кладёт ему руку на предплечье, — пожалуйста. Аббаккио делает шаг назад, всё ещё пребывая в явном замешательстве. Но его хмурое лицо явно смягчается. — Говорите, где ваш дом. Сказав что-то напарнику напоследок, полицейский направляется вместе с Бруно к выходу. Буччеллати кивает в сторону припаркованного спорткара, стоит им миновать стеклянные двери. Сказать, что эта машина прекрасна — ничего не сказать. Плавные изгибы корпуса позволяют воздуху идеально обтекать его при скоростной езде, а бело-золотистый дизайн явно позволяет владельцу машины выделяться на фоне остальных. И к любимому костюму Бруно подходит идеально, что уж тут. Аббаккио фыркает и молча направляется к одному из полицейских автомобилей, припаркованных с другой стороны. Бруно хмурится, не ожидая, что лейтенант откажется от поездки на его новенькой bellezza. Однако он ни разу не ездил на машинах полиции. Когда-то вёл образ жизни порядочного гражданина, а после... после, в общем-то, тоже. С крайне редкими исключениями. Аббаккио наигранно учтиво открывает перед ним дверь, едва ли не кланяясь. — Не стоило, лейтенант, — посмеиваясь, отвечает Бруно и садится на переднее сиденье. Его встречает целый букет своеобразных запахов. Бруно видит, как, вот, задерживают какую-то пьяную девицу, а та царапает бархатную обливку кресла длинными ногтями; как кто-то из преступников от злости прожигает сигаретой подлокотник; как кто-то явно нетрезвый заваливается в машину, сам не понимая, что угодил к полицейским. На переднем сидении крошки — не на водительском, а на пассажирском. «Хотя, может, и серьёзный лейтенант любит сладенькое?» — усмехается Бруно. Аккуратный вид кресла справа говорит многое о его владельце. Кто знает, может, он просто сразу же скрывает следы своих сахарных преступлений?.. Аббаккио хмурится, занимая своё место и заводя автомобиль. Его крепкие, но довольно худые руки ложатся на руль, и машина выезжает на дорогу. — Будет быстрее, если мы поедем вдоль побережья, — нарушает тишину Бруно, — и красивее, — полицейский на секунду замирает, словно хочет что-то ответить, но потом молча кивает, и полицейская машина с выключенными мигалками устремляется в сторону заходящего солнца. bellezza — красотка, красота.