Мать Севера: Голый край

      Я оглянулась на друида лишь на долю секунды, но этого короткого взгляда на его обеспокоенное лицо мне не хватило, чтобы понять, почему он так обеспокоен тем, куда мы приплыли. А между тем драккар, скрипя старыми досками, медленно наехал носом на песчаное мелководье. Весь корабль слегка тряхнуло, и через мгновение все вокруг затихло. Лишь соленые волны, мягко ласкающие мягкий серый песок своей пышной пеной, шумели вокруг, наполняя воздух влагой и мыслями о народах, живущих по другую сторону.       Я первая встала во весь рост, чтобы осмотреть берег, но, как ни погляди, с виду он был абсолютно безопасен, и можно было начинать сходить с корабля. Тем страннее то, что здесь до сих пор никто не поселился — место было отличным, как ни посмотри. Еще раз взглянула на Хьялдура, и, как оказалось, он все это время смотрел на меня в ответ, будто бы надеясь без слов уговорить не сходить на берег.       — Хьялдур, признайся честно. Что не так с этим местом? — напрямую спросила я.       — Гиблое, гиблое место. Здесь нет пахотной земли, только гиблые...       Не успел он договорить, как к нам сзади почти бесшумно подошла Офа и пару раз покашляла, дабы привлечь наше внимание. Удивительно было то, что она в конце концов согласилась бежать, несмотря на то, что ее муж, будучи старостой деревни, пожелал остаться в том побоище и сражаться вместе со всеми. Он, впрочем, и не пережил бы это плавание, в этом у меня не было сомнений.       — Я организую людей, и мы начинаем сходить на берег, — тихим ровным голосом произнесла она, чуть дыша.       Кивнула в ответ, а Хьялдур хотел было возразить, но вместо этого лишь молча поднял руку в воздух, а затем стал нервно чесать затылок, сбросив с себя оленью шкуру. Казалось, он сейчас прочешет дырку у себя в голове, поэтому я обхватила обеими руками его свободную ладонь, дабы успокоить.       — Мудрая Офа, позвольте мне с ученицей сойти на берег первыми, — сказал он, глядя куда-то вдаль, и после своих слов прикусил губу.       Офа молча кивнула в ответ.       — И... Подождите, пожалуйста. Не выводите людей из драккара. Дайте мне время, — добавил он.       На это Офа сперва хотела было возразить и даже оглянулась на стариков, сбившихся в кучку. Они больше всех устали от этого плавания, хоть и длилось оно недолго.       — Я постараюсь, но люди устали от моря и качки, — в конце концов произнесла она.       Хьялдур кивнул в знак благодарности и уже нормально взял меня за руку.       Напоследок обернулась на своих пиявок и жестом приказала им ждать в корабле. Если Хьялдур уводит одну меня, значит, дело важное и не терпящее посторонних глаз. Во всяком случае пока что.       И с этими мыслями я вслед за друидом, держась за его протянутую руку, спрыгнула с драккара прямо в воду. Ледяная вода раздражала бы меня раньше, но после многих часов в, по сути, одной позе она приятно освежала ноги и заставляла взбодриться.       Я снова оглянулась по сторонам. Рельеф этого берега был довольно сложным — по сути, нас окружали отвесные скалы, около пятидесяти лагов в высоту, а единственный проход наверх был впереди нас. Берег довольно быстро заканчивался, и песок сменялся почвой, покрытой ковром из желтоватого мха сфагнума, приятно проминающегося под ногами словно мягкое, пушистое одеяло. И с этого же места начинался довольно крутой каменистый склон, на котором кроме мха росли скрюченные хвойные деревья. Надо полагать, что их широкая корневая система в какой-то мере удерживает почву в этом месте, не давая этому склону полностью осыпаться, и это уже приводит меня к выводу о том, что эти деревья срубать нельзя — нас банально засыплет первым же оползнем, которого и ждать долго не придется.       Но больше меня волновало кое-что другое. Когда мы с друидом стали подниматься по крутому склону, я заметила слабый, но довольно неприятный запах. Запах гнили и разложения. И чем выше мы поднимались, тем отчетливее становился запах и тем плотнее сгущался туман, обнимающий стволы вековых деревьев.       Когда мы почти поднялись на вершину, уже пришлось зажать нос — запах разложения в этом месте был попросту невыносимым. Хьялдур пока держался, хоть и было видно, что ему здесь явно ничуть не лучше, чем мне. И когда мы наконец поднялись на самый верх этого склона, то я, наконец, поняла, что имел в виду друид, умоляя меня не селиться здесь.       Солнце было в зените и светило нам прямо в спины. И отблески его слепили меня, отражаясь от мутной поверхности гигантских размеров болота, раскинувшегося на добрые пару сотен гектаров. По сути, это была одна большая заболоченная равнина, окруженная со всех сторон скалистыми холмами. Даже с нашей стороны воде мешал уйти холм, на котором мы стояли.       Смрад и мертвые деревья — вот как встретил меня мой новый дом. И что хуже всего — комары даже здесь уже начинали пищать над ушами и так и норовили сесть куда-нибудь на щеки.       — Не дай комару укусить тебя, Майя, — серьезным тоном произнес Хьялдур.       — Почему?       — Это гиблое место. Гнилое. И гниет уже очень давно, — вздохнул друид и вдруг хлопнул меня по щеке открытой ладонью. Через мгновение он показал мне огромного комара с палец размером, севшего мне на лицо. — И из-за комаров начнут гнить и люди.       Я вздохнула и прикрыла глаза ладонью, пытаясь настроиться на нужную мысль.       Черт. Должен же быть выход?       — А что лежит дальше этих земель?       — Земли Скагена, леса, горы. Все плодородные земли давно поделены.       — Форр фан да... — вздохнула я, и за такие слова Хьялдур шлепнул меня по губам ладонью. — Извини.       Пока мы спускались обратно к берегу, я заметила, что Офа не послушалась друида, и люди уже постепенно перетаскивали свои пожитки на берег, разгружая корабль. Зря они поторопились — мы здесь долго не протянем, это точно. Пока что мысли только о том, чтобы идти в Скаген, но будем ли мы там кому-нибудь нужны? Как сказал Хьялдур, пахотные земли давно поделены между жителями этих земель, и нам нечего там ловить. Среди нас даже нет воинов, которые могли бы сражаться в дружине ярла, и уж тем более нет никаких мастеров или ремесленников, чьи навыки могли бы быть полезны в городе. Как ни посмотри, а сейчас мы кучка голодранцев, которые не могут найти себе место и средств к существованию. И это удручает.       — Офа, — Хьялдур издалека поднял руку. — Не надо было. Мы уплываем.       — Уплываем? — удивилась женщина. — Как это?       — Здесь нас ничего хорошего не ждет, — ответила уже я. — Нам надо плыть дальше, искать...       — Или возвращаться. — друид положил мне руку на плечо. — Дальше некуда плыть. Там только лед и вечная зима.       — Но мы не можем отплыть, — Офа оглянулась на драккар, и в этот момент я заметила, что тот носом чуть ли не зарылся в песок. — Драккар встал на мель. Нам нужно несколько дней, чтобы вытащить его обратно в море.       От целого вороха мыслей у меня разболелась голова. Я молча сняла с пояса Хьялдура мешочек с сушеной ромашкой и, похлопав его по ноге, ушла подальше от взрослых и от шума вокруг, пытаясь найти какое-нибудь тихое и спокойное место, чтобы подумать.       Присев на мшистый валун в отдалении от корабля я стала жевать горькие листья ромашки, глядя на людей, разгружающих драккар. Еды мы с собой смогли забрать крайне мало, и наверняка этого не хватило бы на всех. Не все смогут пережить эту зиму, а ведь за ней тоже не предвидится урожай — у нас даже нет земли для этого.       Чисто технически мы могли бы использовать прибрежный склон, засеять его частью семян, что мы привезли с собой, и хоть как-то компенсировать потери, но для этого нужно будет выкорчевать корни деревьев, а это наверняка приведет к сели. Нет, такой вариант нам, к сожалению, тоже не подходит. Что же тогда делать? Нужно как следует обдумать все варианты, придумать какую-нибудь штуку, которая решит все проблемы...       — Бу! — Кира бесшумно подкралась со спины и хлопнула меня, отчего я с криком упала с камня. — Ах-ха-ха!       — Кира, форр фан да! — вскрикнула, поднимаясь на ноги, но не успела я толком встать, как эта рыжая бестия облила меня водой из глиняного стакана.       — Умойся и смой с лица эту хмурость, Майя! — хитро ухмыльнулась она.       Однако когда она увидела мои нахмуренные брови, то сделала ход конем и крепко обняла меня. Черт бы побрал эту девчонку, ну не могу я сопротивляться такой милахе! Но надо хотя бы создать видимость того, что злюсь, иначе из меня получится очень плохой командир отряда хулиганов.       — Ну, Кира..! — наигранно вздохнула я и нехотя отстранилась от нее. — Теперь сушиться надо, и все из-за тебя!       — Пф-ф, а что такого? — улыбнулась она, запрыгивая на валун и болтая короткими ножками. — Просто высуши.       Минутку.       Стоп.       Что?       — Что ты сейчас сказала? — я резко бросилась к ней, схватив девочку за плечи.       — Ну, просушить. Одежду.       — Просушить! Высушить! Кира, ты умница! — радостно закричала и крепко-крепко обняла ее хрупкое детское тело.       — Да я знаю, сестренка. — ехидно ответила она. — Так что ты тоже давай догоняй!       — Догоню, не сомневайся! — улыбнулась я и наконец отпустила ее. — Мне надо бежать! Есть идея!       Кира лишь улыбнулась мне в ответ, когда я уже убегала прочь со всех ног. Нужно было найти Хьялдура и поделиться своей мыслью! Такого соленый ворон еще не делал, да и, скорее всего, еще никто в этих краях не пытался.       — Хьялдур! Хья-я-ялду-у-ур! — во весь голос закричала я, издалека завидев, как он разговаривает с одной из вдов. — Болото!       — Что с ним? — он удивленно поднял бровь.       — Я его осушу! — гордо выкрикнула я в ответ.

***

      Вечерело. Пока что люди остановились недалеко от берега, в тени высоких деревьев. Кто-то уже успел разбить некое подобие лагеря — тут и там мерцали меж стволов отблески костров, где-то стояли простенькие палатки из того, что было. Шкуры, конопляная ткань — в ход шло все, что могло гарантировать хоть какую-то защиту от дождя, если погода все-таки испортится ночью. Разумеется, для всех места попросту не хватало, но сейчас это было последнее, о чем я думала.       — Мам, а чем пахнет? — услышала голос маленького ребенка. На самом деле мальчик был всего на год младше меня, но в силу обстоятельств я все же ставила себя немного выше и позволяла себе смотреть на него свысока.       — Ворона спроси, — нервно ответила его мать и исподлобья посмотрела на меня, а затем отвернулась.       Это заметила моя мама, но не проронила ни слова. Она лишь молча помешивала густое варево в нашем котелке. Я могу ее понять — слишком много произошло, чтобы она вот так просто могла сейчас встать на мою сторону. Слишком много потрясений для одной жизни, для одной девушки.       Если подумать, она ведь была очень молода. Могла бы родить еще много детей, могла бы быть счастлива в своей спокойной, размеренной жизни в безымянной деревне на краю мира. Но в ее жизни появилась я, и с тех самых пор все пошло наперекосяк. Мне было действительно жаль маму. Но сейчас я ничем не могла ее поддержать — наверняка, что бы ни сказала ей в этот момент, это лишь нанесло бы ей еще большую рану. Поэтому пока что решила оставить ее в покое.       И отец. Я не думала о Борте лишь тогда, когда была занята какой-либо работой, будь то размышления о будущих проектах или ручной труд. Но сейчас, сидя у костра, вспоминала его широкую улыбку в тридцать два пожелтевших зуба, его большие руки и колючую бороду, которой он царапал мне лицо, когда целовал в щеки.       Я не знаю, был ли он хорошим человеком. Почти ничего о нем не знаю. Но уверена в том, что он умер именно так, как и хотел — с оружием в руке и боевым кличем в глотке. В конце концов, пока не появилась я, так он и жил, если слухи не врут.       Обхватила колени, пытаясь согреться. Холод был не физическим — костер вполне мог согреть меня, но все еще было холодно внутри. За эти шесть лет я настолько привыкла к этому огромному мужику за спиной, настолько привыкла к тому, что в трудную минуту он всегда первым придет на помощь и вытащит меня из самой глубокой задницы, что сейчас чувствовала себя абсолютно беззащитной и крохотной посреди темной пустоты, усеянной кострами и призраками тех, кто нас защитил. Черт бы тебя побрал, Борт. Снова я плачу из-за того, кто всегда был пьян и убивал людей, словно даже не замечал их.       Мне плохо без тебя, папа.       — Вороненок... — услышала я тоненький детский голос.       Я с трудом подняла голову, чувствуя, как прохладный ночной ветер обдувает мокрые от слез щеки. Передо мной стоял малыш, которого мать отправила ко мне за ответом. Что мне теперь ему сказать?       — М? — тихо ответила.       — А почему тут пахнет?       — Это не я, — слабо усмехнулась.       — Папа даже так не пахнул... — задумчиво протянул малыш. — Но он скоро придет, и вы вместе построите нам с мамой новый домик, да?       Да, черт бы вас всех побрал, северный народец. Я всего лишь шестилетняя девочка. Я всего лишь ребенок. Я не думала, что будет так сложно нести на себе ответственность за целый народ.       — Д-да, дружище, — изо всех сил старалась не расплакаться, глядя в его невинные чистые глазенки.       Да вашу мать! Кто я, в конце-то концов?! Соленый я ворон или нет?! Возьми себя в руки, Майя! Ты обещала им всем, что больше никто не будет плакать! Значит иди и построй малышу новый дом!       — Да, — улыбнулась ему. — Я тебе обещаю, мы здесь построим очень хороший и светлый домик. И все тут будут очень-очень счастливы.       Малыш улыбнулся мне в ответ и уверенно кивнул, соглашаясь с таким ответом. Пусть я и не сказала ему всей правды, но, черт возьми, приложу все усилия, чтобы ни один ребенок больше не заплакал. Я заставлю их всех улыбаться, чего бы мне это ни стоило!       Мальчик, быстро семеня короткими ножками, побежал обратно к своей матери и, бросившись к ней в объятия, стал что-то шептать ей на ухо. Женщина же все это время искоса смотрела на меня, но я нашла силы и на то, чтобы и ей подарить одну маленькую улыбку.       Я спасу их. Я спасу их всех, а затем сделаю так, чтобы все были счастливы. Я не знаю, что для этого потребуется, и сколько раз еще мне придется соврать маленькому ребенку, но я, форр фан да, это сделаю.       И начну с того, что накормлю всех и каждого. Осушу чертово болото, дам людям землю и пищу, и хрен мне кто помешает. Нужно лишь придумать, как это сделать.       Нужно лишь придумать как.       Глаза медленно слипаются. На гнилой фьорд опустилась кромешная ночная темнота. Мама пару раз постучала деревянной ложкой по котелку — она всегда так делает, когда каша уже готова. Я присаживаюсь поближе и, убивая зевоту, беру у нее из рук горячую глиняную тарелку с безвкусной кашей. Горячий пар, исходящий от нее, поднимается ввысь, растворяясь в небе, усеянном чужими звездами. Кажется, созвездие кролика почуяло аромат, и ушастый зверек побежал по темному полотну вслед за запахом. Но вот за ним вслед побежал звездный волк. А в него пустил стрелу Морьол — герой из детской сказки. Созвездия закружились в танце, ускоряясь и сливаясь в паутину из переливающихся линий. Все звуки стихли, будто бы в уши мне попала вода, а темное небо покраснело. И снова все то же самое.

***

      Очнулась утром, когда мать, видимо, поняла, что я не просто уснула, а потеряла сознание, и позвала Хьялдура. Резкий запах тлеющих пахучих трав ударил в нос, и от него я вскочила на ноги, как ошпаренная. Каждый раз эта дрянь бодрит как в первый!       — Так, ну-ка ложись обратно, — строго сказал друид. Мать кивнула, соглашаясь с ним.       — Нет времени на это, — наотрез отказалась. — Мне надо много чего проверить.       — Например? — вздохнул друид.       — Ну... глина! Там же глина, у болот, мне нужна глина!       Не успел лекарь мне возразить, как я, показав ему язык, уже побежала со всех ног искать моих верных пиявок. Не то, чтобы я не могла разведать болота одна, но их помощь мне точно пригодится, когда буду прикидывать, как можно осушить огромное болото.       Проще всех было найти Киру. Вернее сказать, этот рыжий дьяволенок сам увязался за мной, и при этом ни вам доброго утра, ни как самочувствие — только задорная ухмылка и все тот же злой взгляд ее больших глаз.       Варс и Снорри же помогали матери — сейчас они выкладывали вокруг палатки камни, чтобы хотя бы создать видимость того, что они защищены от дождя. Подбегая к ним, я помахала рукой, и младший из братьев улыбнулся и помахал мне в ответ, в то время, как Снорри лишь снова что-то пробурчал себе под нос.       — Пиявки, общий сбор! — задорно прикрикнула.       — Опять ей неймется... — вздохнул Снорри. — Как голова?       — Удивительно, что я слышу это от тебя, — ухмыльнулась в ответ.       — Не льсти себе, я просто тебе должен.       — Не суть важно. Ребята, мне нужна ваша помощь. Вот прямо сейчас.       Все трое взглянули на меня, и особенно беспокойный взгляд был у матери братьев. Ее можно понять — ни разу общение со мной не заканчивалось ничем хорошим.       — Мы идем за глиной. Давай-давай, пошустрее!       С этими словами махнула им рукой и стала взбираться вверх по крутому склону, то и дело хватаясь за ветки и кусты, чтобы не упасть вниз. Нужно будет сделать здесь нормальную дорогу, ступеньки или на крайний случай выкопать серпантин, чтобы беспрепятственно спускаться к морю, но все это дела, которые пока можно отложить в долгий ящик.       Мать братьев, может, и воспротивилась бы, но те уже побежали за мной, побросав обустройство семейного гнездышка и оставив ее одну. Да и ее слова ничего бы сейчас не изменили — все прекрасно знали, что непутевая троица прилипла ко мне, как банный лист. Мне это, впрочем, было на руку, да и в целом приятно ощущать хоть какую-то поддержку у себя за спиной.       — Так зачем тебе... Уф... Глина? — сквозь одышку спросил меня Варс, хватаясь за руку брата, который помогал ему взбираться наверх.       — Мне и не нужна глина, это чтобы вашу мать не волновать.       — А что тогда?       — Мы будем... Как бы это сказать... Смотреть на слои. Просто не забивай голову, хорошо?       — Ну ладно...       В целом я не соврала ему. Просто не могла подобрать нужных слов на этом языке, чтобы объяснить, что такое геологическая разведка. А ведь по сути дела именно ей мы и будем сейчас заниматься.       Пока я была в отключке, мне снились сны с гамбургерами из старого мира. Все они сделаны, если так можно выразиться, из слоев и ведь и земля тоже! Со школьной программы по географии я помню, что в разных областях разный состав этих самых слоев, которые откладывались там с течением времени. И от поездок на дачу с бабушкой помню, что среди прочих там есть так называемый водоносный слой. Мое предположение простое — в этих местах водоносный слой находится слишком высоко, из-за чего и происходит затопление долины. Таким образом, мне просто нужно убрать этот слой. В теории это звучит достаточно просто, хоть и трудноосуществимо на практике без наличия свободной рабочей силы.       Однако даже если моя теория верна, я все еще не могу просто начать копать траншею, чтобы куда-то слить лишнюю воду — для начала мне нужно узнать, а что, собственно, предстоит копать? Продвинутых инструментов у нас нет, про технику вообще молчу, а значит это будет не самый простой процесс, и лучше бы мне заранее узнать, с чем предстоит столкнуться при осуществлении плана.       Спустя несколько минут мы добрались до вершины, где Варс начал отчаянно зажимать нос, чтобы не чувствовать отвратительного запаха местных болот. Его можно понять — самой хотелось лишь побыстрее уйти из этого места, но увы, у меня здесь были дела.       — Так, народ, — обернулась к ребятам. — Нам нужно спуститься вниз, к болоту. Идите строго за мной, след в след.       Все трое кивнули в ответ, стараясь не раскрывать лишний раз рот в таком смраде.       Чтобы двигаться дальше, нужно было заиметь инструмент, который позволил бы мне определять, куда вообще здесь можно ступать. Не хватало еще провалиться в трясину и так бесчестно сгинуть в таком раннем возрасте.       Иными словами тут мне понадобилась сила Снорри, который по моей просьбе легко отломил длинную ветку от гниющего мертвого дерева. С этой палкой можно было идти вперед и не бояться утонуть — знай себе иди да проверяй землю впереди.       И мы медленно стали спускаться вниз, где запах был еще хуже, а дышать становилось довольно трудно. На полпути нам пришлось приостановиться, потому что желудок Варса не выдержал такой пытки и исторгнул все, что было съедено сегодня на завтрак. Кира злобно рассмеялась над ним, за что Снорри обещал оторвать ей нос, а мне оставалось лишь осуждающе покачать головой на всех троих и продолжить путь.       Мы продвигались медленно — в таком месте лучше не спешить. Три раза я проверяла впереди себя палкой, и лишь потом ступала ногой на твердую почву. Шаг за шагом мы приближались к густым зарослям камышей и громкому кваканью лягушек, пока наконец палка не опустилась в мягкую, хлюпающую грязь на целый добрый лаг. Дальше дороги нет. Оглянулась на ребят и присела, разглядывая почву вокруг. Она действительно была довольно глинистой, что я заметила еще в первый раз, когда оглядывала это место с Хьялдуром, а это сильно упрощало задачу.       Вернее будет сказать, что глинистым был слой почвы выше и ниже водоносного слоя, а вот примерно на уровне воды был мягкий песок. В целом это тоже не было проблемой, так как песок можно было легко выкопать, однако глина в этом случае была бы сподручнее.       — Так... — вздохнула я и взглянула на пиявок. — Кто готов поработать руками?       Нехотя братья согласились, и все мы начали копать.       Вокруг болота тут и там виднелись овраги, однако на подходе к холму, за которым начинался спуск к берегу не было ничего подобного. Здесь скорее почва в определенный момент просто превращалась в хлюпающую зловонную жижу, так и норовящую затянуть вглубь себя незадачливого путника. Интересно, сколько людей уже утонуло в этом месте?       Сейчас мой план был прост — мне нужно было посмотреть, возможно ли то, что я задумала. А задумка была проста как две копейки: вырыть канал, по которому вода будет уходить к берегу и впадать в море, а затем соединить этот канал с водоносным слоем. Разумеется, для того, чтобы вода стала уходить вниз по этому каналу, он должен будет находиться ниже водоносного слоя, и здесь мы упираемся в проблему — холм. Как преодолеть его?       Пока что я не нашла ответа на этот вопрос, однако, выкапывая руками комки вязкой глины, продолжала думать над этим. В голове первым делом появился вариант с прокладкой трубы прямо под холмом, но чисто технически это было бы тяжело сделать. Однако, выкопать весь холм будет объективно еще сложнее.       Из моих размышлений меня выдернула боль в пальце. Я зашипела и заметила, что порезалась об странный пористый камень рыжеватого цвета. Ранее уже замечала такие в процессе копания и теперь могу точно сказать, что они станут проблемой — об них будут ломаться палки и будут резать пальцы потенциальные рабочие, а раны в этом месте — штука опасная.       Прижав порезанный палец к ладони я прикусила губу от боли, глядя на то, как стекает по руке струйка крови, и со злости швырнула этим бесполезным куском породы в болото — там ему и место.       И так мы продолжали работать около часа, пока не вырыли довольно глубокую траншею. В длину она была всего полтора-два лага, но это не имело значения, ведь это был всего-лишь эксперимент.       Итак, момент истины. Взяв свою палку покрепче, я подошла к воде на максимально близкое безопасное расстояние и стала бить в своеобразную глиняную плотину, ломая ее. И, к моему счастью, мой план сработал, вода быстро устремилась вниз, в канал, заполняя его! Выходит, таким образом, мы действительно можем осушить болото.       Впрочем, все еще оставалась проблема с рабочей силой. В этой ситуации у меня ее попросту не было, а даже если бы я сутками напролет эксплуатировала братьев, на рытье каналов у меня ушло бы с добрый десяток лет.       С такими мыслями я уже спускалась вниз по склону, возвращаясь к берегу и предвкушая обед, который наверняка уже готовила мама. Если так подумать, кроме болота оставалась проблема с провизией, так что нужно было решить и ее. Надо бы расставить ловушки, попробовать поймать рыбы, в целом разведать то, что творится вокруг... Дел невпроворот и абсолютно нет времени на самокопание. Такой расклад меня более чем устраивает.       Я уже почти спустилась к берегу вместе с ребятами, когда заметила, что все люди зачем-то собрались на нем, у самой кромки воды, и невысокие волны то и дело омывали ноги некоторых из них. Они все, как загипнотизированные, смотрели в море, что-то в нем высматривая.       Спустившись еще ниже и подойдя поближе, я все поняла.       Из-за серых скал фьорда к нам приближался драккар.