ночное озеро

На крохотной пристани у подножия замка было довольно темно. Свет из окон замка не доходил до сюда, так что легко было оступиться и упасть, однако использовать сейчас Люмос означало бы быть мгновенно обнаруженными. А потому два гриффиндорца почти на ощупь спускались к воде, таща за собой лодку — одну из тех, на которых привозили в Хогвартс первокурсников. — Не очень мне все это нравится, — ворчал Гию, радуясь только тому, что успел переодеться и теперь форма не будет испорчена. Он уже представлял, на что похожи его брюки и мысль об этом его не радовала — наверняка весь в грязи. Разумеется, очищающие чары хорошо были ему знакомы, но от этого легче не становилось. — Что тебе вообще в этой жизни нравится? — усмехнулся Сабито, осторожно опуская лодку на воду медленным движением волшебной палочки. Он явно не переживал ни о чем — на его лице красовалась вполне себе довольная и даже предвкушающая улыбка. В темноте этого, к сожалению, видно не было. — Ты. Сабито улыбнулся еще довольнее. — Тогда полезай на борт, красотка. Снова что-то недовольно пробурчав, Томиока все-таки зажег огонек на конце палочки — шагнуть мимо и упасть в воду не очень хотелось — и ловко запрыгнул в лодку, устраиваясь на скамье. Сабито залез следом за ним, усевшись напротив, и отчалил от берега. Вокруг было тихо и темно. Только шелест деревьев в отдалении нарушал трепетное безмолвие, да огни замка и звезд пробивались сквозь мрак. Гию плохо видел сидящего напротив друга, скорее чувствовал — лодка была не настолько большая, чтобы они не соприкасались коленями. Но вновь зажигать люмос не хотелось: казалось, у окон так и шастают зоркие учителя или же недоброжелатели, мечтающие доложить обо всем декану и добыть для них наказание. Сабито убрал палочку во внутренний карман куртки и на ощупь нашел чужие руки. Томиока был, как и всегда, холодным, словно сотканным изо льда — того, который был в его глазах, и который таял каждый раз, когда Гию плакал в детстве. Стоило вспомнить те времена, когда он хватался за мантию Сабито и отказывался ходить без него куда-либо, и на губы сама собой наползала улыбка. — Звезды очень красивы сегодня, — прошептал он, наклоняясь вперед, словно бы стараясь разглядеть перед собой хоть что-то. Гию поднял голову, чтобы посмотреть на небо, усыпанное мириадами звезд — пусть ученики Хогвартса и жили здесь круглый год, такую красоту редко доводилось увидеть. В конце концов, выходить на улицу в вечернее время было нежелательно, а из окна смотреть на звезды…было можно, но не слишком удобно. — Да, действительно. Ты прав. — А знаешь, что еще красиво? — продолжил Сабито, наклоняясь все ближе. — Знаю. Ты. Рыжеволосый недовольно отстранился. Томиока, как чистокровный волшебник, конечно, не был знаком с такой вещью, как интернет, и определенно не мог знать этого ставшего уже бородатой шуткой подката, но все равно был удивительно хорош в том, чтобы портить момент. С ним сложно было устраивать романтику — начинал либо ныть, либо ворчать, либо вот так обламывать. — Разве я красив? С таким-то шрамом? — фыркнул Сабито, отворачиваясь. Гию же, напротив, придвинулся ближе, чтобы провести рукой по чужой щеке — привычно почувствовать контраст между нежной кожей и шершавой коркой, — а затем поцеловать ненавистный рубец. — Мне ты кажешься красивым. Красивее, чем звезды, — тихо ответил Томиока. Быстрый поцелуй в губы, и он снова отстраняется, возвращаясь на свое место. — Люмос. Уж очень хотелось увидеть красное от смущения лицо Сабито. Он всегда строил из себя мачо-доминанта, кричал что-то про мужской характер и пытался водить Гию на красивые свидания, словно какую-нибудь глупую девицу, но его лицо неизменно начинало пылать каждый раз, когда инициативу проявлял не он сам, а его партнер. Так и теперь. Сабито изо всех сил старался казаться спокойным, но по румянцу на щеках было прекрасно видно, что он сейчас чувствует. — Выключи свою светилку. — Ладно. Гию послушно погасил свет и убрал палочку, чтобы ненароком не уронить ее в воду. Они снова остались в темноте. Здесь было, конечно же, красиво, но немного неудобно. Впрочем, выбор у них был невелик: выручай-комната постоянно была занята парочками, знай только составляй расписание. Зажиматься по коридорам не соглашался уже Гию — даже если казалось, что вокруг пусто, ему постоянно казалось, что кто-то выйдет из-за угла и увидит.Тем более, все эти портреты — они были хуже базарных бабок. Все видели, слышали, и пересказывали на разные лады. Вот и приходилось изобретать новые и новые способы побыть вдвоем, вдали от чужих глаз. Непонятно только, почему для Томиоки было куда более приемлемо нарушить с десяток правил школы, чем попросту спрятаться за угол в подземелье, где нет портретов, чтобы поцеловаться. — В общем… — Сабито раздраженно вздохнул. После всего этого настроиться на нужный лад было сложно, особенно когда он представлял себе эту глумливую улыбочку Гию, которая наверняка сейчас красовалась на его губах. — Веди себя хорошо и будь паинькой, а то я тебя отшлепаю. В темноте послышался смешок. Это заставило рыжеволосого вновь покраснеть и яростно броситься вперед, хватая Томиоку за грудки и дергая на себя. Лодка опасно закачалась от резкого движения, но парни не обратили на это внимания. — Ты что, сомневаешься, а? — почти угрожающе прошептал Сабито в самые губы Гию. Тот уже явно не улыбался, затаив дыхание в предвкушении продолжения. — Ни капельки… — И правильно. Сабито подался вперед и коснулся своими губами чужих, начиная наконец чувствовать себя уверенно. Когда Гию не издевался над ним, проявлять чувства было куда легче — а проявить ему было что. Всю ту любовь, страсть и нежность, что были в его горящем сердце, он старался передать через прикосновения. Хотелось обнять, прижаться всем телом, чтобы почувствовать чужое тепло, которого так не хватало в холодных стенах замка, чтобы согреть и самого Гию, с его вечно ледяными руками. Вот только в узкой лодке это все было делать неудобно. То и дело посудина норовила перевернуться, каждое резкое движение заставляло ее качаться, и потому не было совершенно никакой возможности нормально «пообжиматься». Отстраняясь, Сабито услышал чужой разочарованный вздох и снова довольно улыбнулся. Приятно было понимать, что не только он один тут хочет близости. — Вернемся в замок? — прошептал он, рукой поглаживая коленку Томиоки. — Серьезно? Мы тут и десяти минут не просидели… — последовала новая порция ворчания. Гию то ли совсем был тупым, что не понимал намеков, то ли настолько упорно издевался над своим парнем, раз постоянно отвечал подобным образом. — А тебе тут так нравится? — Я просто не понимаю, зачем тогда надо было тащиться сюда… Сабито в который раз вздохнул. В чем-то Гию был прав, но в то же время на лодке даже толком не поцелуешься. Идея была хороша для каких-нибудь невинных влюбленных второкурсников, которые и в самом деле только любовались бы звездами, но для них — так себе. В конце концов, «притащились» они сюда именно потому, что не могли уединиться в замке. Едва только юноша вновь взял в ладони руки Томиоки — это было уже почти привычкой, греть его руки — с берега послышался голос, эхом разнесшийся над озером: — Асцендио! Лодку подбросило над водой, а упав обратно, она перевернулась. Ее пассажиры немедленно оказались в озере, но им не потребовалось много времени, чтобы забраться обратно и начать гневно выискивать глазами виновника происшествия. — Шинадзугава, это ты?! — злобно кричал Сабито. — Люмос Максима! До них донесся только довольный смех. Шарик света догнал удаляющуюся уже фигуру беловолосого юноши, а затем растаял в темноте. — Я до тебя еще доберусь, ублюдок! Словом, свидание было испорчено. Видимо, даже если они пойдут в Запретный Лес, все равно не удастся скрыться от чужих глаз.