Новогодние байки

      Наверняка люди в силу собственной природной глупости полагают, что животные никак не реагируют на приближение праздника. Смею доказать обратное. Все звери от мала до велика обладают разумом и, следовательно, способностью к чувствам: мы можем гневаться, любить, сопереживать и радоваться. В канун Рождества я (представлюсь для новоприбывших читателей моего дневника – Мышь) ощущала именно радость, преисполняясь предвкушением грядущего праздника.       Я до того была добра и счастлива, ей-богу, как крошечный мышонок, что решила навестить своих растяп: самца с мордой, частенько заросшей черной шерстью, и самку тоже с шерстью, только светлой и на голове. В предыдущих записях я упоминала, что некоторое время обитала в доме самца, который летает в металлическом скафандре, его самки с головой, покрытой рыжей шерстью, и их забавного детеныша. В преддверии Рождества на меня нахлынула ностальгия. Глядя на пушистые белые хлопья, неспешно падавшие с неба, на елки, мигающие огоньками, и веселых двуногих, я вспомнила свои приключения в доме растяп. Не сказать, что хотела бы вновь пережить все те ужасы, кои выпали на мою долю, однако были и приятные моменты: например, поедание капустного пирога, который принес друг растяп. И в силу предрождественского настроения мне захотелось осуществить визит к ним.       Итак, добравшись до растяпского жилища, я обнаружила, что оное пустует. Неужели я не увижу самца и самку? Жаль, весьма жаль. Признаться, я по ним даже соскучилась. Однако не настолько, чтобы вновь испытывать мою нервную систему на прочность. Лишь гляну на этих двуногих и обратно – к Мышу и деткам.       По-хозяйски прогулявшись по комнатам, в ванной я потеряла бдительность и упустила момент, когда мои растяпы зашли в дом и расположились в спальне. Я со всех лапок припустила туда, дабы затаиться в укромном месте и оттуда лицезреть человеков. Резко затормозив на повороте, я поскользнулась и едва не проскочила мимо нужной комнаты. И лучше бы сие произошло, ибо моим чутким ушам и острым глазам предстало поистине кошмарное зрелище.       Самец подмял по себя самку и творил с ней нечто жуткое. Самка извивалась, вопила как резаная, обзывала самца животным и – что самое ужасающее! – требовала еще и еще! Святые мышиные угодники! Угораздило же меня явиться к растяпам во время убийства! Ошалев от захватившей все мое существо паники, я заметалась по спальне. Не дай мышиный бог, самец меня заметит и прикончит как свидетеля его преступления!       Прошла целая вечность, как я наконец-то выбежала из спальни и, подгоняемая криками и стонами самки, а также рыком самца, ринулась прочь из того гнезда криминала.       Ох, при написании этих строк мое сердце так и колотится, так и колотится от воспоминаний… Хотя после посещения растяп я как можно скорее обняла Мыша и детишек в надежде, что в кругу семьи в Рождество тот кошмар быстро и бесследно исчезнет из моей памяти.       А успокоившись, я задалась двумя вопросами. Не сказать, что слишком жажду ответов на них, но все-таки интересно: убил ли самец самку и почему они оба были голые?