Нерелевантно

Когда оранжево-белый медбот пришел в себя, самым неприятным оказался тот факт, что он на корабле Десептиконов и прикован магнитными захватами к платформе. Нет, этого можно было ожидать, но почему-то, в тот момент, когда Саундвейв напал на базу Автоботов, он был уверен, что его оптика больше никогда не будет активирована по причине его же собственной дезактивации. Но, к удивлению Рэтчета, он был жив, а, значит, он был зачем-то нужен Мегатрону. Оставалось только выяснить, для чего он ему нужен и… что с остальными, что с базой. Судя по внутреннему хронометру, с момента, как на базу влетел Лазербик и напал на них, после же воссоединившись с Саундвейвом, прошло всего несколько часов. За это время, в принципе, Десептиконы уже могли разгромить и весь ангар, в котором располагались Автоботы, и всю правительственную базу людей. Но, возможно, Десептохлам решил все же повременить с уничтожением Автоботов, как то обычно и происходило: Мегатрон вечно медлил, предоставляя алозначным достаточное количество времени для того, чтобы придумать план и избежать неминуемой гибели. Чем в такие идеальные для победы в войне и уничтожения противника моменты руководствовался ведроголовый — одному Праймасу известно. Но факт остается фактом: лидер Десептиконов постоянно дает Автоботам время, чтобы уйти от смерти и растянуть войну еще на неопределенный срок. А вот и сам Десолидер. Стоило только вспомнить о нем, вот он и появился. Упомянуть бы одну человеческую поговорку на такой случай, но…  — Что тебе от меня нужно?  — Твоя помощь для решения проблемы в научном проекте. Он действительно думает, что Рэтчет согласится ему помогать? Насколько же это было наивно и глупо со стороны Мегатрона. Естественно, лидер фиолетового знака получил категоричный отказ. Но… он и не хотел добровольного сотрудничества. Ему вообще не нужно было сотрудничество! Словно из неоткуда появилась массивная фиолетовая тень с одной-единственной алой линзой вместо лицевой пластины. Абсолютное бесстрастие, безразличие и рационализм. Вымеренные до миллиметра скупые движения. Один манипулятор и угловатый вид в целом — все это в крайней мере сухие и неполные описания Десептикона, представшего перед медботом. Шоквейв. Безумный ученый Мегатрона, о способностях создавать оружие и проводить аморальные эксперименты которого знал практически каждый Автобот, когда-либо бывавший на войне. В пору было бы испугаться и ужаснуться — два до невозможного опасных Десептикона в одном отсеке наедине с абсолютно беззащитным сейчас ботом, тут просто нужно быть Оптимусом, чтобы не испугаться! — но медику удалось сохранить более-менее сдержанный вид. В единственном манипуляторе фиолетового чудовища заискрился какой-то провод. По началу колесник его даже не узнал, поддавшись мимолетной панике, но стоило немного успокоиться, как он понял — это кабель для психо-кортикального соединения. Да было уже поздно — свет для него погас во второй раз орн…

***

Помещение, в котором Рэтчет оказался теперь, было абсолютно пустым. Ни каких-либо предметов интерьера, ни чего-то или кого-то еще. Да и на тюремную камеру этот отсек не был похож — слишком большой и просторный. Раз уж он и теперь был жив, значит, Мегатрон не нашел в его голове того, что искал. Тогда… снова встает вопрос: если Мегатрон не нашел то, чего хотел, почему он снова оставил Рэтчету жизнь? Или он снова медлил, тянул время? Что вообще у него происходит в голове и что он хочет сделать?! Ну, вот, помяни черта… В абсолютно пустое помещение вошла целая делегация: Мегатрон, Саундвейв и Старскрим. Оба советника Десолидера шли чуть позади по обе стороны от своего Повелителя, точно две его тени. Вообще, рядом с пепельным любой Десептикон выглядел как его тень. Нет, встречались фиолетовозначные, что рядом со своим лидером смотрелись столь же внушительно и пугающе (тот же Шоквейв, к примеру), но таковых было очень мало. И, к сожалению или счастью, оба первых помощника Мегатрона были не из их числа. Да, оба были весьма и весьма известны, оба натворили много ужасного, но… нет, не дотягивали до уровня своего Хозяина. Именно Хозяина — рядом с серебристым Старскрим и Саундвейв выглядели, как его игрушки, в то время как… как какие-нибудь Шоквейв или Оверлорд были похожи на полноправных партнеров, а не марионеток в руках экс-гладиатора. Синтетический энергон. Неужели, Мегатрон считает, что он так просто может придти и попросить о том, чтобы Рэтчет по доброте душевной доработал формулу синт-энергона для Десептиконов?  — Даже если бы я мог закончить формулу, ты думаешь, я бы отдал тебе возможность безграничных запасов топлива и вооружения, которые ты направишь против Автоботов?  — О, ты меня не понял, дорогой Рэтчет: мне нужна эта формула для созидания, а не разрушения, — вот это уже заинтриговало оранжево-белого. Механоид повернулся лицевой пластиной к Десолидеру, всем своим видом показывая, что он готов его выслушать. А серебристый только этого и ждал: — Мы обнаружили, что твой синтетический энергон в сочетании с КНК может стать основой для киберматерии.  — Ты… ты и правда собираешься восстановить Омега-замок! — пораженно произнес колесник, осознавая, что его недавняя догадка оказалось правильной. Те нападения на секретные базы людей, похищенные технологии… Мегатрон всегда хватался за технологии древних, которые было сложно понять и сравнить с самыми передовыми технологиями современности. А сейчас он пытался восстановить самую невероятную и необходимую в нынешнем положении технологию, от которой зависит будущее их расы, их планеты. Юникронов выродок! Знает, как и чем нужно убеждать. Но… нет. Нет! Мегатрон — не тот, кому можно доверять. Если он получит возможность восстановить Кибертрон, то он использует это в политических целях, выставив себя героем, а Прайма — идиотом, что уничтожил первый Омега-замок, уничтожив возможность восстановления своего родного мира. А после он объявит вне закона всех Автоботов. Нет, не так. Он заявит что-то вроде «Все Автоботы могут вернуться на Кибертрон и стать полноценными членами общества, но только после того, как присягнут на верность Делу Десептиконов». Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Но еще один шанс восстановить дом…  — Сотрудничать с теми, кто разрушил Кибертрон? Нет уж, спасибо.  — Тогда я даю тебе выбор: завершить свою работу, — механоид приподнял левый манипулятор, указывая на стоявшего позади него Старскрима, что тут же с важным видом сложил на груди руки, — или… Из тени по правый манипулятор серебристо-пепельного выплыл Саундвейв. Как только связист подошел на достаточное расстояние, на его непроницаемом визоре появилось изображение Рафа, Мико и Джека. Серый истребитель на заднем фоне тихо усмехнулся, пробормотав что-то о слабом звене. Медик, конечно, попытался сделать вид, что он не знает этих детей, даже заявил об этом, но вышло настолько неправдоподобно, что слов не подобрать, чтобы описать, насколько же неправдоподобно звучали его слова. А еще и дрогнувший голос, волнение в оптике… Мегатрону ничего не стоило уловить все противоречивые чувства медбота. И точно также ему ничего не стоило подлить масла в огонь, напомнив о том, что Десептиконам известно местоположение базы Автоботов.  — Прими мое предложение, и я позволю твоим товарищам и человеческим питомцам остаться в живых. Подумай об этом, доктор, — с этими словами лидер Десептиконов, в сопровождении своих подчиненных, покинул место заключения оранжево-белого бота. В процессоре бились сразу две противоречивых мысли. С одной стороны, он не мог позволить Десептиконам закончить Омега-замок и уж тем более не мог сам им в этом помогать. С другой же стороны… это была единственная надежда на возрождение Кибертрона. И на кону были жизни его друзей… Но он не мог слепо довериться Мегатрону. Он — лжец! Кто знает, может, он уже уничтожил базу и теперь же всего лишь показывал старые снимки, не более того? Где доказательства и гарантии, что он сдержит слово? Нет, ему нельзя верить. Нельзя было раньше, нельзя и сейчас. Нужно было придумать, как сбежать. Причем срочно. Мегатрон и его пешки могли вернуться в любой момент за ответом или за тем, чтобы… нет. Он нужен Десолидеру, он не убьет его до тех пор, пока не получит то, что ему нужно. Бывший гладиатор никогда не оставлял в покое тех, от кого ему было что-то нужно. К тому же, чисто теоретически, если он сможет сбежать, то… куда идти? Что если база и другие Автоботы уже уничтожены и он остался совершенно один на всей планете? А если другие еще живы, то как только он окажется вблизи базы, Мегатрон сразу же спустит с цепи своего нового питомца, предакона, который тут же разнесет все на своем пути, не оставив и камня на камне.  — Думай, Рэтчет, думай! — хмурясь, сказал медик, сжимая кулаки и судорожно пытаясь найти выход из ситуации. Кстати говоря, можно было попробовать тянуть время до тех пор, пока не станет известно, живы другие Автоботы или нет. Он мог просто делать вид, что сотрудничает с Мегатроном, что помогает ему завершить Омега-замок, мог даже и правда немного продвинуться в разработке синт-энергона, но все это только до того самого момента, пока не станет ясно: есть ли смысл пытаться сохранить себе жизнь ради воссоединения с товарищами и срыва планов Десептиконов или же нет этого самого смысла. К тому же, если остальные живы, рано или поздно они придут за ним. В размышлениях о насущных проблемах медбот даже не заметил, как прошло полтора часа и за ним явились два вехикона. Видимо, их Господин отправил за ним, чтобы не идти самому. Или же он что-то задумал и решил отправить посредников только для того, чтобы подготовить все для своего плана. Шлаков ублюдок. И действительно. Гладиатор решил купить Рэтчета демонстрацией своих технологий, своим якобы доверием, освободив его от магнитных захватов, своим… своим длинным и хорошо подвешенным языком. Нечего было отрицать, Мегатрон умел убеждать и умел говорить. Еще бы только делал это, говоря только правду. Как жаль, что столь поразительный дар убеждения принадлежал такому лжецу и манипулятору, как Мегатрон!  — Мегатрон, ты просто снова попытаешься захватить Кибертрон, уничтожив всех, кто встанет у тебя на пути.  — Конечно, попытаюсь, а твои товарищи буду пытаться меня остановить. Но, по крайней мере, у нас снова будет дом, планета, за которую стоит бороться!  — Возможно… но на этом ты не остановишься! Земля станет следующей… если не первой. Какие гарантии, что ты не тронешь человечество и не убьешь меня, как только получишь желаемое?  — Никаких. Какая поразительная честность. Точно так же он говорил и тогда, когда Земле угрожал Юникрон. Он сказал правду, сказал то, что от него ожидали услышать, тем самым убедив в своем искреннем желании помочь спасти планету.  — Мы оба знаем, что я — Десептикон, и любые данные мною гарантии будут бесполезны. Но это не отменяет того, что ты, быть может, единственная возможность Кибертрона возродиться. Шарк, шарк, шарк! Этот оплавок знал, что он должен сказать, знал, куда ему нужно надавить и как все подать. Кажется, Мегатрон смог бы даже мертвого уговорить воскреснуть, квинт возьми! Экскурсия по «медотсеку тире лаборатории» Шоквейва еще больше склонила чашу весов в сторону того, чтобы согласиться на «приглашение» Мегатрона. Эти… эти красноглазые твари и правда знали толк в технологиях. А их лидер умел получать самое лучшее. Он смог заполучить даже оригинальный прототип квантового крио-индуктора! Это просто невероятно. Как? Как у него все это получалось? Финальным доводом «за» помощь с завершением работы над формулой синтетического энергона стала демонстрация Мегатроном самого Омега-замка, точнее, реконструированной Десептиконами версии.  — Во имя всех Искр… вы сделали это!  — Технологии Десептиконов, — не без гордости в голосе заявил Мегатрон, внимательно наблюдая за реакцией медика Автоботов. Он все время следил, чтобы знать, когда и что лучше сказать… — Прежде, чем Омега-замок станет полностью работоспособен, пройдет совсем немного времени. Все, что нам нужно для восстановления нашего мира — киберматерия, пропущенная через него.  — Нуждающаяся в стабильной формуле синтетического энергона, — закончил Рэтчет, понимая уже сейчас, что проиграл этот бой со своей совестью.  — Я верю в тебя, доктор. Пауза в полклика. Оранжево-белый нахмурился, зажмурив оптику и сжав ладони в кулаки. Было тяжело это признать, но он уже сдался и уже согласился на сделку с Юникроном. Рэтчет не сможет солгать, обманув Десептиконов и заставив их ходить вокруг да около. Он создаст стабильную формулу, сделает все, чтобы восстановить Кибертрон, чего бы ему это ни стоило. А почему? Потому что у него не было такой сильной выдержки и такого сильного желания защитить Землю, как у Прайма, что без колебаний разрушил единственный шанс Кибертрона на жизнь. Он слишком сильно любил свой дом и слишком сильно тосковал по нему, чтобы бросить все ради чужого мира. Оптимус ему никогда не простит…  — Я сделаю это. Но ты уже и так это знаешь? Как же был противен сейчас этот самодовольный оскал. О, Праймас, помоги мне…

***

Работать с Шоквейвом и под его непосредственным надзором было просто невыносимо. Он постоянно делал какие-то замечания, что-то записывал, стоял над Искрой, наблюдая за ходом работы и еще умудряясь делать какие-то весьма уместные и нужные замечания. В определенный момент даже хотелось все бросить, развернуться и уйти, сказав «раз ты сам все знаешь, так значит сам и делай», но, увы, это было просто невозможно. Но было кое-что забавное и интересное: если Рэтчету было что-то нужно, о чем он сообщал Нокауту, а тот, в свою очередь, отказывался это предоставить, откуда ни возьмись появлялся Шоквейв, приказным тоном отправлявший алого спорткара за нужным предметом. Каждый раз. А еще… медбот поймал себя на мысли о том, что ему было приятно и интересно вступать в научные дискуссии с тем, кто понимал все, что бы он ни сказал. С этим одноглазым чудищем было приятно разговаривать, но, к сожалению, только на научные темы. Любой другой вопрос, не относящийся к науке, либо игнорировался фиолетовым коном, либо назывался нелогичным, а, следовательно, не требовал ответа с его стороны. Должно быть над ним круто поработали, раз он потерял какой-либо интерес ко всему, кроме Дела Десептиконов и науки. Да, без сомнений — Шоквейв был жертвой теневых игр, распространенных во времена Автоботской Империи. И… было даже интересно, кем он был и каким он был раньше. Наверное, раз уж сейчас он был столь одержим наукой, то и до всего этого был ученым, разве не логично? Возможно, он был даже известным ученым. Но вычислить одного репрессированного и исчезнувшего со сцены ученого из сотен, узнать в нем Шоквейва… это не представлялось возможным. До начала войны, в последние несколько ворн, слишком многих ботов, что казались властям неудобны, убрали, спрятав куда подальше. Или вовсе убили. Или сделали что-то похожее на то, что было с Мегатроновским ученым — отняли лицо, руки и память о собственной личности. И это коснулось не только ученых — всех, без исключений! Все, даже сами члены Совета могли попасть и попадали в немилость. И числа тем, кто перестал быть удобным, просто не было… Переливая мутную зеленую жидкость из одного контейнера в другой, медбот отставил одну из емкостей на стол, не глядя потянувшись за нужным реагентом, который он сам не столь давно поставил в том месте, куда сейчас тянулся. Оранжево-белый не отрывал фокуса линз от все еще нестабильной жидкости в прозрачном контейнере, при этом пытаясь нашарить небольшую колбочку, да вот только ее не было там, где она еще полминуты назад была. Но вот Рэтчет наконец наткнулся на что-то, сразу же схватив это что-то и потянув на себя. Хах, надо было видеть лицевую пластину колесника, когда он осознал, что только что взял за палец Шоквейва, настойчиво пытаясь засунуть его конечность в колбу!  — Я… — смущенно начал Рэтчет, отпустив наконец ученого и поставив контейнер на стол, от греха подальше. — Извини, я не хотел…  — Твои действия нелогичны, — только и выдал фиолетовый механоид, смерив медбота явно презрительным взглядом. После же этого ученый закончил свои манипуляции рядом с Автоботом, удаляясь от него и из медотсека в целом.  — Вот ведь дурень, — сокрушался колесник, прикрыв лицевую ладонью. — Так глупо получилось…  — И не говори, — возник словно из пустоты Нокаут, самодовольно усмехаясь и натирая свой манипулятор специальной тканью.  — Шлак. Ты был здесь все время?  — Конечно, это ведь мой медотсек! — возмутился Десептикон, любовно всматриваясь в отражение своей лицевой на собственной броне. — К тому же, Шоквейв не ушел бы сейчас, если бы никого, кроме тебя, не было здесь. Стало еще более неловко и стыдно, чем раньше. Да как так? Чего он тут вообще свои когтистые лапы раскидал по всему столу? Как же стыдно! Еще и Нокаут все это видел… Стоп. А какое ему самому дело до произошедшего? Это всего лишь случайность, ничего не значащая случайность. И какая разница, что подумают Нокаут или Шоквейв? Глупости какие. Но, все-таки, интересно: что об этой случайности подумал одноглазый и почему он столь поспешно ретировался с места событий?

***

Нелогично. В этом всем не было никакой логики. Случайность. Определенно точно глупая случайность. Случайность, стресс и усталость. Медбот устал, вот и совершил случайное и неуместное прикосновение. Но это было… интересно, в определенном плане. По крайней мере, реакция медбота на эту случайность была очень даже интересна. Почему он так отреагировал, почему сразу же бросил работу, начал смущаться и так странно на него смотреть? Судя по всему, он решил, что Шоквейв может вложить в случившееся происшествие какой-то более весомый смысл и подтекст, чем есть на самом деле? Нелогично.  — Шоквейв, — из попыток выстроить рациональную цепочку чужих мыслей на основе чужого поведения вырвал хриплый голос Мегатрона. Он же заставил остановиться посреди коридора.  — Мой Лорд.  — Как обстоят дела у нашего гостя? — пепельный медленно двинулся дальше, призывая идти рядом с собой ученого. В привычке лидера Десептиконов вести разговоры на ходу было мало логики, так было сложнее сконцентрироваться другим членам экипажа, не привыкшим (по мнению Шоквейва) к постоянной мыслительной активности.  — Работа идет полным ходом, Лорд Мегатрон. Если так пойдет и дальше, мы получим стабильную формулу намного раньше запланированного срока.  — А как сам гость?  — Мне не ясна суть вопроса, Повелитель, — странный вопрос и странный нажим на одно слово. — В физическом плане Автобот истощен, его системы уже выдают различного рода ошибки, в том числе и расфокусировка внимания и…  — Меня интересует, не было ли с его стороны попыток сорвать работу? Касательно его работоспособности разбирайся сам, я оставляю все решения о его физическом состоянии тебе, Шоквейв, — Мегатрону, как можно было догадаться с самого начала, было все равно, как себя чувствует Автобот, его волновала только продуктивность выполнения работы. И с чего это сам ученый вдруг заговорил о состоянии автоботского медика? Вероятно, ему самому тоже нужен был отдых.  — Автобот не совершал попыток саботажа, все проводимые им манипуляции были на пользу дела.  — Превосходно, — в алой оптике блеснуло что-то зловещее. Он был удовлетворен ответом, в его процессоре уже что-то сложилось и больше ему стало неинтересно слушать все то, что мог бы сказать фиолетовый. Шоквейв всегда восхищался своим лидером и уважал его хотя бы даже по причине того, что его волновало только дело — это для него было главное и это же было главным для настоящего лидера по мнению однорукого механоида.  — Если это все, я хотел бы вернуться к работе, Лорд Мегатрон.  — Это все, — кивнул бывший гладиатор, поднимая шлем и устремляя взгляд вперед. Танк остановился, глядя вслед Десолидеру. Основной причиной, по которой Шоквейв по-настоящему уважал Мегатрона, было то, что этот Десептикон и правда обращал внимание только на дело. И в этом они были схожи. Шоквейва никогда не волновало ничего, что не имело даже косвенного отношения к работе и к его делам: он всегда ставил себе конечную цель и шел к ней, и никогда не смотрел на что-то стороннее. Но сейчас что-то мешало и не позволяло полностью погрузиться в работу, в новый проект, закончить который было очень интересно с научной стороны, а не со стороны желаемого Мегатроном и другими Десептиконами результата. Шоквейву хотелось узнать и понять весь механизм работы Омега-замка в самых мельчайших подробностях, хотелось разобрать все тонкости. Этот механизм был шедевром инженерной и научной мысли. Это было не создание оружия массового поражения, способное уничтожить каждую Искру в радиусе своего действия или же снести за один выстрел целый город; это было не клонирование древних киберящеров, да даже способность этих клонов к эволюции была не столь интересна! В один миг, как только он узнал о случайном открытии создания киберматерии, многие из его прошлых проектов показались мелкими и незначительными. Поэтому он с присущим всем ученым безумным энтузиазмом взялся за работу. Нет, никаких исследований — Мегатрон требовал результат, поэтому то, что можно было растянуть на месяцы, пришлось осуществить за каких-то пару дней, не вдаваясь в подробности, коих жаждала бесстрастная ко всему, кроме науки, Искра. Так что после беглого изучения настолько интересного вопроса, танк сразу же взялся за работу над проектом. И как же было уязвлено его самолюбие, когда он понял, что не сможет самолично устранить нестабильность формулы синтетического энергона… И теперь на «Немезиде» был тот, кто мог сравниться с ним в уровне научных познаний и интеллекта в целом. Не будь Шоквейв столь безэмоционален и рационален, он обязательно воспринял бы Рэтчета как соперника, которого в обязательном порядке нужно превзойти и унизить. По крайней мере, именно так и воспринял бы Автобота тот же Старскрим. Или Нокаут. В процессоре стало слишком много посторонних и совершенно лишних мыслей. Это означало только одно — острая необходимость систем в отдыхе. Но у него была личная ответственность перед Лордом за пленного Автобота. Нужно было сначала сопроводить его в определенный ему отсек, запереть его там, поставить у дверей охрану и только после этого со спокойной Искрой отправиться в собственный личный отсек. Можно было, конечно, наплевать на тот факт, что Рэтчет тоже живой механоид и может устать, заставив его продолжать работу беспрерывно, но это повредило бы продуктивности и испортило бы столь оптимистичные прогнозы о возможности более скорого завершения проекта. Поэтому наиболее рациональным решением было позволить и Автоботу отдохнуть. А еще хотелось быть уверенным, что за то время, пока он оставил Нокаута наедине с пленным, не произошло ничего непредвиденного, что могло бы также повредить проекту. Но, учитывая некоторую недалекость медкона и его же зацикленность на себе… Как оказалось, переживания Шоквейва оказались не безосновательны. Как только фиолетовый механоид зашел в отсек, в него сразу же врезался медбот, пытавшийся сбежать в то время, пока алого спорткара не было в поле зрения. Оранжево-белый бросился было прочь от танка, развернувшись для какого-то маневра или же чтобы сделать вид, что никуда он не собирался сбегать, но однорукий ученый успел среагировать раньше, чем медик отстранился от него и успел сделать что-либо вообще: крепкие фиолетовые манипуляторы резко обхватили Автобота сверху, не позволяя ему пошевелить руками и блокируя таким образом возможность любых действий. Но Рэтчет не смирился с провалом своей попытки побега, начав дергаться и вырываться, бить его ступнями по ногам и стараться ударить шлемом по грудной броне. Все это было бесполезно.  — Сопротивление нелогично, — только и сказал одноглазый, с силой прижимая к себе меньшего механоида, пресекая все его дерганья и брыкания — сил у него было достаточно, чтобы доставить таким образом немало болевых ощущений. И как раз в этот момент в отсек залетел переполошенный Нокаут. Естественно, сразу же последовали бы вопросы о том, где он был, почему оставил пленного без присмотра, почему никому об этом не сообщил, чем поспособствовал попытке побега… но это произошло бы, если бы в отсеке находился кто-либо другой, но не Шоквейв. Ему было безразлично, что же алый мех счел достаточной причиной для того, чтобы оставить Автобота одного. Побег не состоялся, дополнительных проблем, судя по всему, тоже не появилось. Значит, все оправдания не имеют значения.  — Заблокируй двери, — не обращая внимания на объяснения медкона, перебил Шоквейв, продолжая прижимать к себе злобно шипящего от боли колесника. Для одного дня было слишком много тактильных контактов с тем, с кем не хотелось заводить никаких физических взаимодействий. Только Нокаут ввел код блокировки, фиолетовый ученый отпустил Рэтчета, безразлично наблюдая за тем, как тот упал на колени, шумно и резко вбирая в системы вентиляции прохладный воздух. Однорукий только немного наклонил шлем вбок, словно хотел увидеть выражение лицевой пластины неудачливого беглеца.  — Вызови охрану, чтобы сопроводить нашего гостя в его отсек.  — Но Лорд Мегатрон не отдавал приказов…  — Лорд вверил мне все заботы о состоянии Автобота, Нокаут, — вновь перебил Шоквейв, не ожидая логичного и уместного продолжения диалога.  — Конечно, Лорд ему вверил. А делать все приходится Нокауту! Еще и убирать здесь придется, — тихо негодовал спорткар, уже позабыв о своей недавней оплошности и принявшись вновь жалеть себя, при этом выполняя приказ старшего по званию — к сожалению, выбора не было, квинт возьми! А Рэтчет, продолжая сидеть на полу под взглядом внимательного окуляра, молча сокрушался из-за своей неудачи. Он так здорово отделался от Нокаута, отправив его на склад за новыми реагентами, что теперь были разбиты и валялись на полу. Но надо же было этому одноглазому уроду вернуться! Он все испортил к Юникрону в выхлоп! Теперь не было и малейшего шанса сбежать. По крайней мере, в ближайшее время. Еще нужно было надеяться, как бы за попытку бегства ему не устроили «темную», ведь такое было вполне в духе Десептиконов. Через несколько кликов в отсек вошли четыре вехикона, поднявшие медика на сервоприводы под руки. После же все ожидали приказа первого помощника Мегатрона в научной сфере. Но вместо приказа Шоквейв всего лишь пошел к дверям, а за ним потащили и оранжево-белого бота. Очередная экскурсия по Десептиконскому кораблю. В этот раз его привели к жилым отсекам, как ни странно, хотя логичнее всего было бы, если бы Мегатрон решил определить ему под место временного пребывания тюремную камеру или же то помещение, в котором его закрыли после неудачного психо-кортикального внедрения. Но почему же его привели туда, где нет постоянного видео-наблюдения внутри помещения и… и все просто не оборудовано для пленных? Неужели, Десептиконы вдруг стали гостеприимными и либеральными к Автоботам? Или же это просто очередная часть плана Мегатрона, чтобы уверить Рэтчета в своих наилучших намерениях в использовании Омега-замка через такое… наигранно-благосклонное отношение к самому медику. Если бы интеллект самого медбота был ниже среднего или средним, такое отношение убедило бы его в том, что не такой уж Десолидер и плохой, просто о нем все судят с неправильной стороны. Но, увы и ах, Мегатрон, не прокатит, даже не надейся.  — Надеюсь, ты сможешь в полной мере восстановить свои силы, доктор, — монотонно произнес фиолетовый механоид, кивнув охране у дверей. Миг, и Рэтчет оказался один закрыт в весьма аскетичном спальном отсеке. Судя по всему, сопровождавшая их охрана, осталась у дверей отсека снаружи. Это явно было помещение, в котором располагалась казарма вехиконов. Четыре платформы у каждой из стен комнаты и… и все. Не было даже тумбочек для хранения личных вещей. Только платформы и лампа на потолке. Да даже выключателя для этой самой лампы не было! И как выключить свет, когда придет время? Рэтчет шумно охнул вентиляцией, осматривая отсек и пытаясь найти хотя бы что-то, хотя бы один какой-то предмет, что мог бы помочь ему сбежать. Но тут не было ничего. НИ-ЧЕ-ГО. Хотя, раз уж это был отсек для эрадиконов, ботов, у которых не было никаких интересов и зачатков нестандартного мышления, то чего можно было от него ожидать? Тут навряд ли проводили больше времени, чем позволялось и было нужно для отдыха. Механоид прошелся по помещению кругом, надеясь, что где-нибудь все-таки есть что-то интересное. И нашел-таки что-то интересное. На стене у одной из платформ чуть заметно было что-то нацарапано. Приблизившись и сев на платформу, оранжево-белый понял, что это были какие-то надписи, но разобрать, что там было написано было гораздо сложнее. Но ровно до тех пор, пока медбот не лег, глядя на стену в том положении, в котором когда-то находился тот, кто писал эти непонятные, но явно являвшиеся важными для писавшего, надписи. Хах, видимо, этого вехи не заметили, когда подготавливали отсек для Автоботского медика. Или же сочли чем-то не имеющим значения.

День первый, запись первая. Сегодня Мегатрон отбыл с планеты и корабля в неизвестном направлении. О том, куда он отправился, знает только высшее командование. Цель его отбытия пока тоже неясна. Продолжаю наблюдение и фиксацию данных. День тринадцатый, вторая запись. Все еще не удалось украсть информационный носитель для ведения записей. Смог выяснить цель экспедиции Мегатрона — он пытается собрать новую армию, ищет силы и сторонников извне. Моя маскировка все еще держится, никто ничего не подразумевает.

Оранжево-белый усмехнулся, представляя, насколько глупо поступал тот, кто вел эти записи. Надо же было додуматься писать о подобном на стене рядом со своей платформой? Если бы это заметил кто-то из офицеров, его непременно бы дезактивировали на месте. Хотя, кто знает, может, в конечном итоге так все и закончилось? Нужно было просто прочитать до конца, возможно, что-то прояснится.

День шестьдесят восьмой, запись третья. Сегодня Старскрим перевозил на Кибертрон немалые запасы топлива. Смог узнать только то, что это для экспериментов Шоквейва, которые были сорваны собратьями-Автоботами. Одноглазого объявили погибшим, Скрим даже объявил в его честь минуту молчания, но я видел его довольную ухмылку в тот момент, когда все опустили головы, отдавая дань уважения ушедшему ученому. Надменный шарков сын. День… сто сороковой или сорок пятый, запись четвертая. Земля — унылое место, ничем, кроме разработок шахт и исследований упавшего корабля Десов тут не заняться. От скуки Скрим вспомнил об основах военной муштры, гоняет всех по тренировочным залам, заставляет драить корабль сверху до низу. В общем, развлекается, как может. Следов Автоботов пока не обнаружено. Очень устал от общества конов и беспроцессорных дронов. Скучаю по своим, но пока нет возможности связаться с кем-либо.

Рэтчет задумался. Быть может, этот таинственный «летописец» все еще здесь, на корабле, и он может помочь ему? Ох, шлак, как бы хотелось с ним пересечься и все выяснить!

День триста семнадцатый, запись пятая. Соседи по отсеку что-то подозревают. Скрим объявил обязательную психологическую проверку всего экипажа. День триста девятнадцатый, запись шестая. Меня признали психом, сказали, что у меня что-то с процессором, из-за чего я считаю себя не тем, кто я есть на самом деле. Какая глупость. Еще тыкали мне в фейсплейт серийный номер на броне и отчетную запись в базе данных, в которой говорится, что я был создан в тот день, когда оставил первую запись. И создан был с незамеченным дефектом. Идиотизм! Я ведь знаю, что я — Автобот, и что я…

На этом записи обрывались. Скорее всего, как и жизнь того, кто все это писал. Рэтчет шумно выпустил из систем воздух, откинувшись на спину и прикрыв лицевую ладонью. Как глупо. Он схватился за ненастоящую надежду, за какой-то бессвязный бред, надеясь спастись. Он ведь и правда почти что поверил в то, что среди Десептиконов спрятался Автобот, понадеялся, что сможет вычислить его и с его помощью выяснить что-то о том, что Мегатрон сделал с другими Автоботами, что сможет вырваться из плена и вернуться к своим. От осознания своей глупости и безвыходности своего положения, медбот тихо шмыгнул вентиляцией, ощущая, как к оптике подкатывает омыватель. Шлак. Если бы не вот этот вот «дневник», он не расклеился бы, не потерял… надежду. Глупо было поддаваться эмоциям и сдаваться после такой ерунды, но… это было нужно. Нужно было позволить лишним жидкостям и лишним чувствам покинуть его корпус, чтобы отдохнуть, освободиться и найти выход из всей этой ситуации. Свет в отсеке погас…

***

Можно было просто прострелить ему сервопривод, схватить за руку, да что угодно, только не то, что он сделал в итоге. Это было самое нелогичное действие с его стороны практически за всю его жизнь. А тот факт, что он продолжал думать об этом, еще больше усугублял положение. Почему… прикосновения так сильно его волновали? Наверное, из-за того что десятки… сотни ворн с ним никто не соприкасался, разве что только во время боя и то не всегда — когда у тебя вместо левой руки пушка, какой смысл вступать в ближний бой? Слишком много физических взаимодействий для одного дня. Слишком много физических взаимодействий с одним и тем же механоидом. Как… нелогично. И почему же столь нерелевантные мысли занимали все его внимание? Даже сейчас, когда он мог со спокойной Искрой отдохнуть, не думая ни о чем, не получалось освободить процессор от всего того шлака, который заполнял его на протяжении тех нескольких дней, что он провел без подзарядки. Наибольшее количество оперативной памяти, естественно, продолжали занимать размышления о случившемся. Он все еще придерживался версии о том, что все эти соприкосновения были следствием усталости и чистой случайностью, но, тем не менее, не получалось перестать наконец об этом думать. Как медбот схватил его палец, потянув к себе… Это было совершенно неважной мелочью, недостойной внимания и потраченного на ее обдумывание времени. Но как эта самая мелочь смогла завоевать столько внимания? Нелогично, абсолютно нелогично и неуместно. И еще более нелогичны и неуместны были размышления о том, как он сам схватил колесника, прижимая к себе и удерживая от попытки бегства. С его стороны было бы правильно сообщить об этом Лорду, но он промолчал, когда Мегатрон не столь давно поинтересовался через личный канал связи о том, как прошло окончание рабочей деятельности и сопровождение заключенного в отсек для отдыха. Что сподвигло его утаить от лидера немаловажную информацию о неудачной попытке бегства — не ясно, но он промолчал, и это его же пугало. Правда пугало. Танк откинулся с боку на спину, глядя единственной линзой в потолок. Идеально ровная металлическая поверхность. На весь потолок всего две царапины. Их происхождение, скорее всего, было связано с установкой в отсеке освещения. Пора было уже и выключать свет в жилых отсеках, почему задержали автоматическое отключение? Наверняка какие-то неполадки. И стоило только подумать о возможных причинах того, почему все еще горит свет, как этот свет тут же отключился. Забавно. Теперь единственным освещением в помещении была лишь одинокая алая линза, заменявшая фейсплейт ученому Десептикнов. Но и эта линза вскоре погасла, позволяя своему владельцу отдыхать хотя бы физически. О моральном отдыхе говорить было ни к чему — механоид не мог перейти в спящий режим еще около джоора минимум. Его мысли то и дело из расслабленного предсонного потока переходили в строго упорядоченные ряды, стоило промелькнуть хотя бы намеку на события прошедшего дня. Воспоминания могли быть даже вовсе не об автоботском медике, в о том, что предшествовало его появлению на корабле, но так или иначе все упиралось в него. Что к чему, для чего, зачем, почему… вопросы, вопросы, вопросы. Логичное обоснование происходящего и хотя бы один ответ на огромную массу нелогичных вопросов все никак не появлялись. Должно быть, еще не время что-то понимать. Еще будет возможность, но не сейчас, не сегодня. Сегодня нужно было только одно — отдых. А после отдыха, когда системы придут в норму и процессор избавится от лишней информации, ответы на все те вопросы, что не давали уйти оффлайн, будут не нужны по одной причине — нерелевантность вопросов.