Несчастная

      Сказать, что всё было плохо, это не сказать ничего. Стоило им поругаться, как дом начинал проявлять своё явное недовольство, но когда они умудрялись нормально общаться, то и дом вёл себя спокойно. Люциус несколько раз проверил это, спровоцировав девушку на скандал. Один раз случайно, и это закончилось тем, что с полки упал подсвечник, больно ударив его по ноге, второй раз он поскользнулся в невесть откуда взявшейся на полу луже и едва не упал сам. В третий раз с книжной полки упал томик. Быть случайностью это явно не могло.       Хотя если подумать, то всё вполне логично. Особенно если учесть, что к появлению этого места каким-то образом приложила руку Меропа. Прямо у неё на глазах жили чистокровный маг и грязнокровка, союз которых никогда бы не одобрила её семья. Быть может, дом решил, что они — пара? Дом, впитавший в себя остатки сознания Меропы, хотел, чтобы они стали парой?       Но дойти до этого своим умом — это только часть проблемы, надо как-то донести это до его невольной напарницы. А вот тут и возникают некоторые затруднения. Конечно, самый простой вариант — просто рассказать, что он думает, Гермионе. Но как отреагирует на это дом? Всё же он не собирался оставаться тут пленником навечно; а захочет ли отпускать их этот дом, ещё неизвестно.       Вообще-то, размышлять на тему: может ли услышать дом то, о чём они говорят, — это уже само по себе попахивает безумием. А думать, отпустит ли их этот дом после услышанного, — ещё безумнее. Но лучше быть чокнутым, чем остаться здесь навсегда. Да и судя по тому, что Меропу они тут всё же не застали, «навсегда» — это ещё громко сказано.       Вариант написать ей все свои мысли на бумаге отпадал по той же самой причине: вся бумага здесь является частью этого места, и кто гарантирует, что дом не «прочтёт» то, что он написал? Оставалось только одно — импровизировать и надеяться, что Гермиона поймёт его. — Выспалась? А то вчера выглядела очень уставшей. И давай уже отбросим эти официальные обращения? Давно пора перейти на «ты».       Гермиона поморгала, призадумалась, не мог ли Малфой употребить чего-нибудь не того. Других объяснений переменам в его настроении она не находила. Но промолчать в ответ посчитала как минимум некультурным. — Эм… Вроде да…       У неё буквально на лбу было написано то, что мысленно она уже успела поставить мужчине диагноз и даже назначить лечение. Однако, отступать Люциус не собирался. Махнув рукой, тем самым привлекая её внимание, он поднял кверху указательный палец, показывая важность момента и искренне надеясь, что глаз в стенах у этого местечка нет, и сказал: — Хватит нам с тобой уже ссориться по глупостям. Жизнь у нас одна, и нужно прожить её так, чтобы не сожалеть о ней, как о бесцельно потраченном времени. У нас с тобой есть хотя бы то преимущество, что сейчас общество не осуждает смешанные браки.       Гермиона ещё раз проморгалась, надеясь, что это сон. Однако, нет, перед ней стоял Люциус Малфой и рассуждал о смешанных браках. Да ещё и странно жестикулируя при этом. — А-а… Э-э-э… Да, сейчас не осуждают. — Вот не повезло этой Меропе, не сложилась судьба. А ведь могло быть всё иначе, как, например, у нас.       Малфой замолчал и огляделся, явно ожидая какой-нибудь реакции. Но вот от кого? От дома? — Согласна, — кивнула Гермиона. — Только и нам с… тобой пока что не светит счастливое будущее. Застряли мы тут основательно, — ответила девушка, начиная понимать, к чему он клонит.       В это время что-то звякнуло. Гермиона и Люциус переглянулись, мужчина чуть заметно кивнул головой, давая понять, что готов ко всему. Они пошли в ту сторону, откуда раздался звук, не забывая держать в руке волшебные палочки на тот случай, если придётся защищаться или ещё чего-нибудь.       Они едва не прошли мимо, когда ещё один звук, похожий на лёгкий удар по стеклу, снова не привлёк их внимание. Дом явно хотел, чтобы они что-то увидели. И они увидели — в коридоре, сразу за дверью в комнату Меропы появилась лестница. Остаётся только догадываться, почему они не видели её раньше, но это, видимо, уже на совести этого дома. Поднявшись по скрипучим ступенькам, они оказались на пыльном и изрядно захламленном чердаке. Дом хотел показать им нечто, скрытое до этих пор от их глаз.

***

      Хоть магический мир и был самым тщательным образом скрыт от маглов, но всё равно нет-нет, да кто-нибудь из них сталкивался с магией. То нужно было заклинания, наложенные случайно или с умыслом, снять, то память подчистить после встречи магла с кем-нибудь из магических существ. Да и зачарованные вещи тоже периодически попадали в руки простецов. В общем, работы Артуру Уизли всегда хватало. Но в этот раз ситуация была более чем странной, и он посчитал необходимым срочно связаться с Гарри.       Хотя начиналось всё вполне обычно. Пожилая миссис МакКоррин позвонила в отделение полиции, заявив, что её зеркало вдруг стало показывать двух, совершенно посторонних людей. Прибывший по вызову полицейский подтвердил информацию, и вот на этой стадии по адресу был отправлен Артур Уизли. Нет, конечно, он и не такое видел и вполне мог сходу припомнить не меньше трёх случаев, когда в руки маглов по разным причинам попадали магические портреты. И бессчётное множество раз, когда память маглов приходилось чистить после того, как они знакомились с колдографиями. Но никогда он не встречал зеркал, показывающих Люциуса Малфоя и Гермиону.       Гарри и прилетевший вслед за ним Драко молча смотрели, как мужчина и девушка ходили по странному месту, напоминавшему чердак. Они переговаривались, рассматривали буквально каждый гвоздик, словно искали чего-то. — Как думаешь, где это они? — не отрываясь от картины, спросил Драко. — Не знаю, — так же глядя в зеркало, ответил Гарри.       Вообще, это многое объясняло: их сознание застряло в неком месте, откуда они не могли найти выход. Но вот вопрос: что это за место? И как оно связано с кольцом? Ответ пришёл довольно быстро, простейшая проверка показала, что это зеркало было куплено в антикварной лавке его нынешней хозяйкой ещё пять лет назад. А в лавку его привёз человек, проживавший буквально по соседству со старым домом семьи Мракс. Уж когда и как это зеркало попало к нему, никто не знал, но то, что оно имело отношение к этому семейству, было совершенно точно.       Вдруг Гермиона что-то заметила по ту сторону зеркала. Она подошла вплотную, кажется, протёрла его рукавом и замерла в изумлении. Её губы дрогнули в безмолвном крике, то есть это для них крик был безмолвным, а Люциус моментально очутился рядом и тоже уставился на них. Гарри был готов поспорить, что эти двое сейчас видели их. Он молча приложил ладонь к зеркальной поверхности, и Гермиона сделала то же самое, словно хотела коснуться его с той стороны. — Они видят нас, — обескураженно произнёс Артур Уизли.

***

      Они уже третий час ползали по этому чердаку и не могли найти ничего, хоть мало-мальски стоящего их внимания. Тут было всё: изъеденное молью старинное женское пальто, сундук, в котором в россыпи нафталиновых шариков лежали женские и детские платьица, широкая цветастая юбка, вязаные чулки и льняная ночная рубаха с ручной вышивкой по верху. Старые и поломанные стулья, годившиеся только на дрова, и ещё горы какой-то рухляди. — Мы уже всё перерыли. У меня даже руки болят, — пожаловалась Гермиона и громко чихнула, наглотавшись в очередной раз пыли. — К сожалению, других вариантов у нас нет. Мы же хотим попасть обратно, так ведь? — спросил он, с нажимом на слово «хотим».       Ей уже не надо было пояснять, его идею она поняла. Раз этот дом сохранил в себе часть разума Меропы, то он попросту считает их такими же несчастными влюблёнными. Это место не обладало разумом, но было способно на какие-то простейшие действия.       Проходя в пятидесятый, не меньше, раз, на этот раз что-то Гермиона там заметила. Она подошла поближе и присмотрелась. Вроде бы это было зеркало — обычное, старое зеркало в тяжёлой деревянной раме. Но что-то с ним было не так. Присмотрелась и ужаснулась, казалось, что в зеркале вместо отражения её самой кто-то двигался. Грейнджер подошла поближе, протёрла рукой зеркало от слоя пыли и закричала.       Люциус подбежал и сам едва сдержал крик. Перед ним в зеркале стояли Драко, Поттер и почему-то Уизли-старший. Гарри приложил ладонь к зеркалу, Гермиона сделала это же с другой стороны. Кажется, дом Мраксов решил их отпустить. — Кольцо. Гермиона, накладывай то же самое заклинание, бери меня за руку и надевай кольцо!

***

      Гарри беспомощно смотрел, как двое, затерявшихся где-то в глубинах зеркала, судорожно пытались что-то сделать. Малфой что-то говорил, размахивая руками, Гермиона что-то колдовала, затем достала из кармана копию того самого кольца. Всё же оригинал лежал у него в кабинете и на тот момент был изучен со всех сторон. Потом она надела кольцо и поднесла руку к зеркалу.       На несколько секунд ему показалось, что ничего не происходит, потом поверхность покрылась длинными трещинами, множеством мелких-мелких трещинок, и зеркало осыпалось тысячей осколков к их ногам.

***

      В кабинете Гермионы пахло гарью и чем-то кислым. Она сидела за столом, рассматривая под микроскопом небольшую шкатулку с резной крышкой. — Так как насчёт вечера? — спросил Люциус, не отрываясь от своей работы и осторожно размешивая жидкость в большой, пузатой склянке. — Не знай я тебя, подумала бы, что это приглашение на свидание, — пробормотала Гермиона. — Не знай я себя — подумал бы так же. Но будем считать, что такая сволочь, как я, на свидания не приглашает и это просто ужин. Скажем так — плата за твоё выступление перед Визенгамотом, когда разбирали моё участие в деле с кольцом. И за то, что я до сих пор на свободе.       Гермиона хмыкнула. Действительно, Визенгамот долго и придирчиво допрашивал её, видимо, до последнего надеясь снова засадить Малфоя за решётку. Однако, причин для этого так и не нашли. — Значит, просто ужин? Хорошо. Меропе бы это понравилось: чистокровный приглашает на ужин маглорождённую. — Меропа была глупа и наивна, за что и поплатилась, — жёстко ответил Малфой, тут же вспомнив не самые приятные события. — Несчастная. Она просто верила в любовь. — Не верила. Иначе не использовала бы Амортенцию. Но очень хотела её почувствовать.       Оба замолчали, вспоминая те дни, что провели в плену кольца. Странное это было место, последнее случайное пристанище души исстрадавшейся женщины, которая искала любовь, но потеряла себя. — Пусть будет ужин, — махнула рукой Гермиона, соглашаясь с его предложением.