Сумасшествие наших сердец

Медленно поднимающееся из-за горизонта солнце постепенно расползается ярким светом по округам города, залезая в каждый закоулок извилистых улочек. Снег почти всю ночь безостановочно падал на город белыми хлопьями, накрывая асфальт плотным покрывалом. Каждый радовался начавшейся субботе, долгожданным выходным, пришедшим на смену тяжёлой неделе. Дом почти на окраине города ничем не примечателен: белый фасад здания украшен разноцветными фонариками, вымощенная жёлтым кирпичём дорожка тянется до самого забора, с крыши капает вода, ставшая последствием ночного ливня. Одеяло, смятое и съехавшее вниз, наполовину болтается около края кровати, касаясь пола. Волосы, разбросанные по подушке, щекотят нос и лицо, ноги переплетаются между собой. Джагхед плотно подтягивает тело напротив к своему, окольцовывая тонкую талию сильными руками, соприкасаясь своей грудью со спиной девушки. Она сладко посапывает, подложив ладони под голову и мямля во сне несвязные предложения. Джонс утыкается носом в золотистые пряди, чувствует ненавязчивый запах ежевики и еле уловимые нотки корицы, от соблазна закатывая глаза. Ему в кайф просыпаться вот так: медленно, растягивая удовольствие, постепенно на протяжении двух часов подниматься с кровати, быть расслабленным и спокойным. Джагхед открывает правый глаз и тут же его закрывает, придвигаясь ближе, сжимая тело в своих ладонях, словно проверяет, тут ли она или уже исчезла из его плена, побежав на кухню пить воду с ложкой мёда, как было написано в одном из журналов. Его ладонь ловко проникает под хлопковую ткань футболки и натыкается на бархатную нежную кожу: так, определённо, лучше. Джагхед улыбается в полусне, неосознанно касается губами макушки, оставляя утренний лёгкий поцелуй. Ни единого намёка на пошлость, всё на воздушных волнах и электромагнитном притяжении. Бетти посапывает рядом с ним, и, кажется, всё, о чём может думать Джагхед — это то, как красива она по утрам. Пшеничный оттенок волос блестит на утренних лучах, вчерашняя вьюга за окном сменяется пушистыми сугробами под окнами. Через четыре недели Рождество. Но Бетти настояла на том, чтобы дом был украшения задолго до праздника, ведь у неё давно появилось новогоднее настроение. Джонс натягивает ускользнувшее одеяло обратно, уют комнатки манит к себе всем своим видом и запахом ягодного шампуня в скромной душевой. Тело гудело после вчерашней вечеринки, куда они с Бетти ходили поздравить Свита, которому исполнилось двадцать четыре, и который радушно принял их в свой загородный дом, устроив настоящий хаос. Купер просила о том, чтобы они уехали оттуда чуть пораньше, потому что девушка была не в себе последнее время из-за каких-то зачётов и контрольных в школе, устало разгребая завалы по учёбе. Она ворочается в его руках и пытается скинуть тяжёлую руку со своей талии, но Джагхед не желает отпускать её куда-то от себя, придвигаясь ещё ближе и ближе, по-хозяйски устроив ладонь на ягодице, притягивая её к своему паху, мягко впечатываясь в девичье тело. Бетти звучно стонет от жары, прокатившейся по венам, потому что окно по настоятельным просьбам было закрыто, а духота к утру становилась просто неимоверно сильной и сжимающей лёгкие прочными оковами. — Джаг, пусти, мне жарко, — сквозь дремоту жалобно просит, скидывая ладонь Джонса с себя и перекатываясь дальше на просторной кровати. Девушка бубнит ругательства себе под нос и вытягивает ноги, снова откинув одеяло в сторону. Её ничуть не смущал собственный вид: оголённые бёдра и синие трусики, неприлично выглядывающие из-под футболки, которая смялась на талии, щёчки были красные и горячие, рот приоткрыт, звучное дыхание ласкало слух, её полная уверенность в своей власти разгоняла кровь в организме с огромной скоростью, за которую она должна была заплатить немалый штраф. Джагхед переворачивается на спину и утыкается сонным взглядом в белый потолок, проходясь рукой по непослушным прядям волос, выбившимся из причёски. Суббота — это повод полдня проваляться в чистой постели и не спешить на запланированные дела, насладиться бархатной кожей своей девочки и её нежными прикосновениями. И пускай её характер был подобен бомбе, которая частенько взрывалась, уничтожая всё вокруг себя в радиусе восьмидесяти метров, Джагхед знал, что внутри Бетти совершенно иная. Просто его хорошая девчонка с маленьким шрамом на предплечье. — Детка, — зовёт, тихо, но настойчиво, Бетти упорно делает вид, что не слышит его, брыкаясь и отползая ещё дальше, чтобы продлить удовольствие сна, но Джонс, как обычно это бывало, мешал девушке своим нетерпением. — Беттс, иди ко мне, — чарующе шепчет, подползая к ней и мягко чмокая в макушку, пробираясь проворными руками под хлопковую ткань, обхватывая её талию и переворачивая лицом к себе. Бетти пытается отбиться от его желания испортить настроение с утра, потому что это то самое время дня, когда всё идёт к чёрту, но Джагхед, как всегда, ходит по лезвию ножа. Его губы опускаются на её скулу, кроткими поцелуями пробегаясь по щеке и ниже, спускаясь. Он целует место за ушком, трепетно и медленно, потом захватывает кожу на шее и посасывает, заставляя застыть в одном положении. Купер борется с двумя сторонами себя, каждая из которых упорно тянет девушку в свои путы. Одна — к неимоверному желанию досмотреть сновидение, другая — к непреодолимому притяжению со стороны Джонса. — Не беси меня, — угрожающе шипит Бетти, выпутываясь из его крепких рук, но это не удаётся сделать должным образом, и она вновь оказывается под действием Джагхеда на своё тело и разум. Недавно они признались друг другу в любви. Это было позавчера, и всё это время бабочки в животе не хотели утихомириться, кружа вокруг сердца и органов дыхания. Бетти вспоминает это с широкой улыбкой, не веря в своё везение. — Просыпайся, — его губы ласкают шею, ненасытно и собственнически цепляя зубами, рука ползёт вверх и натыкается на рёбра, сжимая до покраснений. — Девочка моя, — Бетти шумно выдыхает. Раскалённая атмосфера капает лавой на нервы именно тогда, когда Джонс применяет такие ласкательные прозвища, когда называет её «своей», заставляет чувствовать себя как никогда лучше. Бетти не сдаётся и пыхтит в его хватке, мелко дёргаясь на простыне, когда его эрекция красноречиво упирается в бедро, а дыхания смешиваются между собой. Вчера вечером они были уставшими настолько, что сил хватило лишь дойти до кровати и упасть на неё, отвлекаясь от сложного дня и насущных проблем. — Когда точно приедет Чарльз? — между делом спрашивает Джонс, влажными поцелуями покрывая правую ключицу. Бетти злостно фыркает. Потому что Чарльз — тот ещё разгулявшийся к двадцати трём годам человек. Все пропущенные минуты веселья, которые он посвящал учебникам, теперь выливались в многочисленные тусовки, и, конечно, Купер не мог пропустить важное мероприятие после своего футбольного матча, который, к слову, уже состоялся. Их команда выиграла, и они дружным составом вместе с тренером решили задержаться ещё на неделю, чтобы облазить все стрип бары, ночные клубы и остальные заведения, запивая громкую победу бутылками виски. Джонсу и Бетти это было только на руку, они не хотели скорого возвращения братца девушки, потому что тот накладывал определённые рамки на общение между Джагхедом и Элизабет. — М-м, в следующее воскресенье, — Бетти обхватывает его лицо ладошками и тянет к себе, забываясь в сапфировых глазах, радужка которых уже наполовину была поглощена тьмой. — Я не собиралась тратить свою субботу на то, чтобы безвылазно проваляться с тобой в кровати, Джонс, — тоном, не терпящим возражений и оспариваний, проговаривает, изумрудные омуты отблёскивают светом солнца. — Да ну? — его рука ощутимо щипает кожу на бедре, поднимаясь выше, и Бетти гневно вскрикивает, в протест сжимая копну чёрных волос в кулачке. — По-моему, ты только этим и хотела заниматься, маленькая непослушная девчонка. Обманывать нехорошо, ты же знаешь? — риторический вопрос застывает в воздухе. Бетти очерчивает пальцами его нижнюю губу, смотрит на хорошо сохранившийся след своих губ на его шее, улыбаясь той-самой-идиотской-хитрой-ухмылкой, обнимая Джагхеда за плечи. Он всматривается в покрытые туманной дымкой глаза, обрамлённые густыми ресницами, нежно проходясь порхающими поцелуями по шейке, втягивая кожу и оставляя расцветающие на ней бордовые узоры. — Джагхед, — на грани удовольствия и смутного осознания своего проигрыша в кратковременной борьбе с Джонсом, Бетти оставляет всякие надежды на то, чтобы вылезти из кровати раньше двенадцати и спокойно позавтракать, а не кайфовать от третьего захода, когда мышцы попросту превращаются в жидкое желе. — Какой же ты нахал, — шуточно ругается девушка, ловко окольцовывая его туловище лодыжками и переворачивая на просторной кровати, нависая сверху. Её волосы щекотят глаза парня, он быстрым движением заправляет их за ушко и наслаждается сонным видом девчонки, которая нежно прижалась губами к его лбу и оставила тёплый поцелуй. Сейчас она нежна и спокойна, а такое случалось довольно редко. Обычно Бетти не умеет или же не хочет показывать себя с уязвимой стороны, топает ножкой на любое слово, с которым несогласна, строит из себя королеву в том долбанном шлеме. Приручить эту бестию оказалось непростой задачей, но он попытался, и, действительно, смог приструнить дьяволицу, чтобы она вот так мило щурилась от света и обнимала его, выводя красивые невидимые рисунки пальцами на подкаченной груди. — Тогда несложно понять, в кого пошла ты, — мурлычет, обхватывая личико пальцами, впиваясь в желанные губы долгожданным поцелуем, способным утолить жажду, накопившуюся на протяжении всех этих дней. — Я люблю тебя, — Бетти зажимает его губу между зубами и прикусывает, вызывая сдавленный рык, когда его пальцы проворным движением оказываются на её ягодицах, а стояк упирается в нужную точку. — Я люблю тебя тоже, — Джагхед хмурится, но его организм быстро переваривает полученную информацию, не придавая особого значения громким словам с не менее кричащим заголовком. — М-м, по-моему, кто-то не хотел быть со мной в постели целый день, разве нет? Бетти укоризненно покачивает головой, поглаживая его широкие плечи и аккуратно вплетаясь пальчиками в смолянистые волосы, медленно покачиваясь на теле Джагхеда, покусывая его губы. Он призывно сжимает ягодицы, во влажном поцелуе сплетаясь с её язычком, лаская нёбо и прерываясь с громкими чмоками для того, чтобы восстановить дыхание. Девушка очерчивает виднеющиеся кубики пресса и уходит пальцами вниз, скользя по загорелой коже, находя пояс его боксеров. Телефон на столе пиликает от пришедших на него сообщений, и это служит поводом оторваться от Джонса, словить его недовольный стон и губы на шее. — Не отвечай, — он поглаживает рёбра, до помутнения рассудка зацеловывая её тело. — Бетти. Она забирает свой мобильный, говоря, что только проверит, кому понадобилась, ведь по своей природе Купер была самым настоящим параноиком, что не служило хорошей чертой её характера. Бетти могла часами напролёт звонить Чарльзу, потому что придумывала себе в голове такие сцены, от которых потом долго не могла уснуть, пока не чувствовала крепкую хватку на талии. — Это… Крис… — в перерывах между поцелуями шепчет, торопливо открывая чат с подругой. Она завалила её сообщениями, а губы Джагхеда около её груди существенно отвлекали от того, чтобы сосредоточиться на своих мыслях и строчках на телефоне. — Джаг, она просит позвонить. — Позвонишь потом, — недовольно бурчит Джонс, пробираясь пальцами по внутренней стороне бедра, легко подцепляя кружевную ткань. — Ох, чёрт, хватит, — Бетти упирается ладошками в его руку, удерживая на весу. — Вдруг, что-то случилось, и… Ей нужна моя помощь… Джагхед звучно стонет, вырывая её мобильный и слыша в ответ возмущённые ругательства, мигом переворачивая обоих на кровати, грубо зажимая запястья на уровне головы, пригвождая к мягким подушкам. — А мы быстро, — он сдавливает её бёдра и пылкими касаниями жжёт кожу под своими пальцами. — Но ты не умеешь быстро! — Джагхед смеётся, наваливаясь сверху, улавливая искрящийся хитрый блеск зелёных глаз, сжимая подбородок пальцами. Бетти выжидающе смотрит на парня, стараясь скрыть улыбку. — Ох, это был самый лучший комплимент за всю мою жизнь, — саркастично тянет Джонс, даря еле ощутимый поцелуй в губы, а потом и в плечо, перебирая золотистые волосы, словно ему и вправду было интересно такое занятие. Наверное, за два месяца он просто привык. Привязался. Джагхед плохо засыпал без обвитой ноги вокруг своего бедра, без тихого сопения рядом и без запаха цветов. Трудно просыпался, когда открывал глаза и чувствовал под рукой не знакомое тепло родного тела, а чужой холод противоположной стороны кровати, и тот факт, что эта сумасшедшая девчонка на байке стала его ежедневной зависимостью, пугал до дрожи в руках. Это как доза героина в самый подходящий момент, когда тебя ни на шутку встряхивает, и организм яро требует следующей порции наркотика. Он с лёгкостью приноровился к тому, что теперь ему стоило делить свою постель с кем-то ещё, и это вызывало лишь более сильную тягу, чтобы тянуться к тому свету, который был в душе Бетти. Такие вещи, как играться с её волосами, гладить по спине во время отдыха, смиренно терпеть затёкшую в обеденный сон руку, потому что он не хотел нарушать спокойный отдых Элизабет, стали главными составляющими его жизни, без которых уже нельзя было представить своего простого существования. И это, вроде, совсем не то, о чём недавно мечтал Джонс, но, похоже, судьба решила не щадить его и по полной отыгралась за все прошедшие годы бездельничества. Бетти до этого периода никогда не говорила кому-то в открытую о своих чувствах, и то, что она ощущала по отношению к Джонсу, было почти впервые. В её детстве, когда Чарльзу исполнилось семнадцать, и он изъявил желание жить отдельно от родителей на другой стороне города, до которой было ехать двенадцать километров по трассе, Хэл и Элис вступили в наследство на двухкомнатную квартиру после смерти тёти, и нотариус вручил им нужные документы, согласно которым недвижимость теперь была оформлена именно на них. Чарльз рос не столько импульсивным подростком, сколько самостоятельным мальчишкой, готовым ко взрослой жизни. Он без проблем поступил в институт на бюджетное место, зубрил уроки день и ночь, и у родителей не было никаких сомнений насчёт того, что их сын — голубоглазое чудо. Гарольд и Элис зависали в редакции до позднего вечера, пока Бетти попусту слонялась по городу и пробовала курить, гневаясь на недостаток внимания. Когда Бетти было от десяти до тринадцати лет, они частенько с родителями навещали Чарльза, приезжали на каникулы, ходили в парк аттракционов, хорошо проводили время всей семьёй. Потом Чарли, до этого общающийся лишь с гениями из своего места обучения, внезапно представил лучшего нового друга — Джагхеда, сука, Джонса. Бетти, когда родители советовались с Чарльзом по поводу интерьера их редакции, пыталась заплести себе косички, и в дверь неожиданно позвонили. Чарли попросил открыть, потому что к нему пришёл Джагхед, о существовании которого Бетти, в принципе, не догадывалась, и тогда она впервые почувствовала себя полнейшей дурочкой. Он был красивым. Нет, Бетти восхищалась его красотой. Элис и Хэл долго расспрашивали Чарльза о Джонсе, говорили, чтобы тот был осторожен, потому что парень в кожанке им не внушал доверия, но Купер только кивал и уверял их, что Джагхед действительно классный. Вряд ли Джонс тогда обратил внимание на младшую одиннадцатилетнюю сестричку друга, которая не волновала его абсолютно никаким образом, чьё имя он не вспоминал ещё долго. Какая-то худенькая русая девочка в синем сарафане и белых сандалиях, у него на тот момент были дела поважнее, к примеру, как затащить в постель неприступную Шерил Блоссом, и он не заглядывался на малолетку с куклой в руках. А Бетти рисовала его в своём блокнотике по ночам с фонариком, пыталась начеркать строчки стихотворений о том, как симпатичен ей друг брата, с придыханием ждала праздников, чтобы поехать к Чарльзу и краем глаза увидеть знакомую ухмылку Джонса. Но что мог чувствовать ребёнок по отношению ко взрослому мальчику? Элизабет не знала. Только понимала, что при виде него сердце выскакивало из груди и хотелось ещё долго улыбаться, прижимая к себе набросок физиономии Джагхеда на листах бумаги. А потом, как бы банально это не звучало, наивное детское сердечко вдребезги разбилось, когда прямо под окнами спальни Чарльза Джагхед за ручку прогуливался с какой-то девушкой, обнимал её и громко смеялся. А затем, и вовсе, целовал. По-взрослому. Бетти придумала сказку как в книгах, которые ей читала мать, а Джонс показал настоящую реальность, потому что никогда даже не кидал на Купер мимолётные взгляды, лишь здоровался, улыбаясь краешком губ. Бетти тогда плакала. Правда плакала. Не хныкала как ребёнок без игрушки, а промакивала подушку слезами, пока перед глазами стояла мерзкая картина Джонса и противной девочки в короткой юбке. Всё закончилось тогда, когда Чарльз сам начал приезжать к ним, Купер росла и не проявляла огромного желания сидеть за круглым столом с родителями, убегая гулять. Она думала, что до безумия красивый мальчик по имени Джагхед остался в прошлом, но стоило ей ещё раз увидеть того, кто прочно засел в голове, Бетти поняла, что бесполезно противиться давно забытым чувствам. Но она уже не являлась зажатой малышкой с единорогом на полке комнаты, а была довольно уверенной в себе, поэтому не стеснялась говорить с Джонсом, и ей было в кайф ебать Джагхеду мозги своим поведением. Пускай Бетти и хотела разбить бутылку об голову Вероники, чтобы та поняла, что не стоит лезть к тому, на кого у самой Купер грандиозные планы. Затем они нечаянно поцеловались. Тогда Бетти думала, что упала в обморок или умерла, но он целовался настолько хорошо, что отрываться от мягких губ совершенно не хотелось. А дальше всё было как в тумане. Они целовались, ругались, целовались снова, кричали друг на друга, били посуду, смеялись, лежали в одной постели. И теперь Бетти счастлива до такой степени, что самой становится страшно. Она попросту не верит впервые улыбнувшейся удаче, которая сверкнула ей спасательным маяком посреди бескрайних просторов океана. Джагхед, лежащий рядом, вызывал необъяснимые приступы счастья и радости, и это было так сложно принимать. Купер не знала, что можно вот так просто просыпаться не с отвратительным настроением перед школой, а с хорошим настроем на день и жаждой близости всегда желанного тела парня. Она вовремя могла очистить свои мысли от сомнений и недоверия, но колючка ревности, внезапно поселившаяся в груди, не выходила оттуда даже в крепком сне. Бетти знала, что далеко не первая у Джонса, и что он довольно опытный мальчик, который вряд ли бы связал свою жизнь с несовершеннолетним ребёнком. Она не до конца понимала смысла всех его фраз и намерений, планов на совместное, как бы смешно и нелепо это не звучало, будущее. Бетти сомневается, что Чарльз не видит той болезненной привязанности к Джагхеду, ведь она заметна даже издалека невооружённым взглядом. Девушка не переставала интересоваться, когда приедет Джонс, не была спокойна, когда рядом с ним крутилась Лодж, гневно скрипя зубами в её сторону, постоянно засматривалась на парня влюблённым взглядом и жалась ближе к нему, незаметно чмокая в щёчку. Только её братец категорически против всяких отношений сестры, потому что видит в ней того самого малыша с двумя забавными хвостиками на макушке, и если он узнает, что лучший друг, которому двадцать три года, закрутил отношения с Бетти, то точно будет не в восторге. Но рядом с Купер невозможно держать себя в руках, невозможно не делать ей комплименты и не гладить талию в толпе, чтобы Чарльз отлеплял их друг от друга, в шутку грозя пальцем. — Я боюсь потерять тебя, — признаётся Бетти, решив этим утром быть честной и открытой до конца. Она обнимает Джагхеда за шею и гладит скулы большими пальцами, нежно целуя в губы, замечая проснувшуюся аккуратность у себя внутри. И даже самый крутой человек, который в компании друзей кажется неприступной крепостью с замёрзшим сердцем, в руках любимого человека может таять и показывать себя с другой стороны, доселе невиданной никем. — Я тоже, — Джонс восхищается её солнечной красотой по-новому, усмехаясь и переплетая их пальцы, смотря на серебряное колечко на её указательном пальце. Бетти обхватывает ногами его талию крепче, отгоняя от себя эти сопливые заскоки, иначе они вместе утонут в липкой ванили, без зазрения совести оставляя багровый засос на видной стороне шеи, любуясь маленькой дозволенной шалостью. — Ты, кажется, понимаешь, что сейчас будешь отчитываться за это, м? И, не дав вставить ни единого слова, Джонс подрывается с места, утягивая за собой Бетти. Она прыгает на его туловище и уже в привычном жесте обнимает ногами за талию, скрещивая их на пояснице. Он сжимает кожу ягодиц до красных пятен на ней, перешагивая джинсы девушки, которые вчера вечером она не потрудилась убрать в шкаф, рукой находя дверь в ванную комнату. — Я в предвкушении, малыш, — мурлычет, даже не подозревая, насколько соблазнительной может быть в таком виде и загадочным огоньком в глазах. Он аккуратно ставит Купер на пол душевой кабины, включая воду. Контраст разной температуры прохладного душа и их разгорячённых тел здорово бьёт по венам, разжигая уже изученный огонь в юных сердцах. Бетти стягивает футболку и без стеснения прижимается спиной к прохладному кафелю, когда губы Джонса находят её и грубо целуют, выливая всю страсть и безумие, точно характеризующие их отношения. Она звучно выдыхает в губы Джагхеда, когда его рука мягко сжимает грудь и поглаживает сосок пальцами, вызывая свойственные мурашки на нежной коже. Он перехватывает этот полустон, вибрацией застывший между ними, проникая в сладкий ротик всё глубже, упиваясь этим насыщенным вкусом безостановочно. Мелкая обоюдная дрожь пробивает их тела, Джагхед про себя вновь отмечает, что ни с кем больше такого не было, и только эта девушка вызывает восхищение, желание быть ласковым и неторопливым. Её бархатная кожа горит, когда его язык умело очерчивает венку на шее, спускается к острым ключицам, зацеловывая до умопомрачения и лёгкой тяги в сердце. Возбуждение натягивает нервы, раскалённые капли лавы прожигают следы в расцветшей душе, протекая по каждому квадратному сантиметру. Толстый канат, сплетённый из их сильных чувств друг к другу, опоясывает внутренности и давит на рёбра с силой, способной уничтожить любое оказываемое сопротивление. Джагхед нежно обхватывает сосок губами и наслаждается мягкостью упругой груди, благоговея девичье тело, научив не стесняться своих истинных желаний. Бетти впивается острыми ноготками в его плечи и держится для того, чтобы не расплыться лужицей на мокром синем кафеле. Их языки сплетаются в горячих поцелуях, уходящих вниз живота, Купер в нетерпении потирается бедром о ярко выраженную эрекцию и распаляет обоих куда сильнее. Джагхед рывком стягивает последние элементы одежды и, награждая жгучим касанием губ, закидывает бедро на своё тело, рывком заполняя девушку собой. Охватившие долгожданные теснота и влажность выбивают кислород из лёгких. Вода бьёт по спине и рукам, Бетти выгибается в пояснице, запрокидывая голову и громко простонав его имя, сжимая член кольцом мышц. Она задыхается, приоткрывает ротик и глухо стонет в его плечо, закатывая глаза на глубокие толчки, доводящие до исступления обоих. Их дыхания смешиваются, а пальцы проскальзывают во влажные волосы. Джонс углубляет проникновение, меняя амплитуду и градус толчков, резко поворачивая девушку спиной к себе, наполняя вновь. Он заставляет прогнуться в пояснице, когда тянет за мокрые пряди и впивается зубами в плечо, поддерживая Бетти. Руки соскальзывают с запотевших стен, девушка глотает кислород по мере возможности, отвечая на прикосновения к себе стонами, вознаграждая за проделанную работу. Джагхед не впервые чувствует огонь внутри и обожание к ней и её телу. Словно ощущает не только физическую близость, но и слияние двух душ в одно целое, что до этого он считал глупостью из женских романов. Теперь он убедился на своём собственном примере, что бороться с влюблённостью и отрицать свои чувства попросту бесполезно.

***

Бетти, после довольно горячего начала своего утра, улыбалась как ненормальная дурочка, которой она, наверное, и являлась в последнее время. Джагхед разговаривал по телефону с Чарльзом, обсуждая то, какие кривоногие футболисты в противоположной команде друга, поддерживая его стремления на будущее, связанные с играми за границей и вступлением в более серьёзный клуб. Купер в этом не разбиралась, поэтому решила перезвонить Крис, ведь Джагхед долго не давал набрать номер подруги, издеваясь над ней и подводя к осязаемой грани, не давая коснуться и слушая просьбы в свой адрес. Он по-настоящему кайфовал от этого, словно ждал только немой мольбы в малахитовых глазах и соблазнительно закушенной губки. Теперь же Картер выносила Бетти мозг своими расспросами и домыслами насчёт их с Джонсом отношений, потому что была единственной, кого не подвела собственная интуиция. Она почти сразу после начала скомканных отношений заметила радостное настроение Купер и её ухмылочку, когда на дисплее высвечивалось «Джагги». — То есть, ты хочешь сказать, что Чарльз до сих пор не в курсе, что Джонс тебя трахает? — в своей обычной манере интересуется, заставляя девушку покраснеть до кончиков волос и злобно шикнуть. По своей природе Картер была реалисткой, поэтому с трудом верила в любовь Джагхеда, отчего и в голову Элизабет закрадывались самые разные подозрения. Но Джонс не давал веских поводов усомниться в своих чувствах, и это помогало Бетти держаться на поверхности достаточно долгое время. — Нет. Мы договорились сказать чуть позже, когда он вернётся, — от волнения Элизабет по обыкновению постукивала кончиками пальцев по столу, теребя в руке подол белой рубашки Джагхеда, которую таскала дома с его позволения. — Вообще, я не думаю, что Чарльз отнесётся к этому так ужасно. Всё-таки он понимает, что мне почти восемнадцать, и я сама в праве за себя решать. — Так думаешь ты, — внезапно начала усиливать своё давление Крис, её голос сейчас звучал напряжённо. — А для Чарльза ты хоть в двадцать будешь оставаться маленькой сестрой. Вам повезёт, если он запасётся терпением и проявит хотя бы каплю понимания. Крис была знакома с Чарльзом, ведь они с Купер учились в одном классе, и когда брат Бетти жил ещё с родителями, то частенько виделись. Потом он уехал, и вот недавно, когда Элизабет изъявила желание жить вместе с братишкой, Картер вновь смогла общаться с Чарльзом. Не так часто, но и этого было достаточно для того, чтобы Крис начала понимать, какой он хороший, и как Чарльз заботится о Бетти. Картер для Купера была ещё одной младшей сестрой, потому что с самого детства он сидел с ними обеими дома, забирал из детского сада и надевал те дурацкие шапки с помпонами. Только потом Крис начала замечать в нём серьёзного парня, вынося Бетти мозг своими расспросами, а на все ненавязчивые вопросы Элизабет, которые она после задавала брату, чтобы выяснить подробности его личной жизни, Чарльз предпочитал отвечать шуткой, уклоняясь от правды. Однажды Бетти хотела спросить напрямую, нравится ли ему Картер, но осеклась вовремя, потому что тогда Чарльз крутил роман с одногруппницей и ему точно не было дела до ещё одной семнадцатилетней дурёхи. С того времени, впрочем, ничего не поменялось, кроме симпатии Крис, хотя теперь она утверждала, что не чувствует к нему ничего, и всё это было временным затмением. — Ты сейчас пытаешься подготовить меня к худшему, — злобно бубнит Бетти, не желая слушать нелепые теории о том, что Чарльз перережет все провода в доме и запрёт Купер в комнате, не разрешив встречаться с Джонсом. — Вовсе нет. А если уж на то и пошло, то лучше быть готовой к худшему, чем надеяться на хорошее, в итоге получив дерьмовый расклад, — Элизабет слышит, как кашляет Крис, безнадёжно вздыхая. — Давай поговорим о чём-нибудь другом? К примеру о том, как идут дела у тебя, — с надеждой закрыть эту неприятную тему предлагает Элизабет, лицезрея по пояс оголённого Джонса, спускающегося с лестницы. Он застёгивал часы на руках, медленно проходя на кухню. — Ты сваришь мне кофе? — тихо интересуется, чтобы не услышала Картер, которая думала над ответом на вопрос, по-хитрому улыбаясь. — А я могу отказаться? — Бетти быстро чмокает его в губы, когда он склоняется над ней для более продолжительного поцелуя, стараясь отпихнуть от себя тело парня, чтобы он спокойно дал договорить с подругой. Джонс недовольно фыркает, отстранившись и потянувшись за туркой, полностью взбодрившись с утра. Крис пыхтит в трубку, наверняка заметив копошение на другом конце, недовольно закатывая глаза. — Передавай «привет» Джагхеду, — шуточно отзывается она. Бетти только усмехается, водя пальцами по прозрачному кухонному столу, наблюдая за уверенным в себе Джонсом, ловко справляющимся со своим делом. — У меня дела идут отстойно, ты же знаешь. Вообще-то я надеялась на то, что ты приедешь ко мне на этой неделе. — Я приеду, но чуть позже. У меня сейчас полно дел со школой, там творится полный пиздец, — Джагхед оглядывается через плечо, вопросительно приподнимая брови. Он часто запрещал Бетти употребляться матные слова в своём лексиконе, но эту просьбу, как и многие другие, девушка успешно игнорировала. Скорее всего, из-за того, что ей нравилось бесить Джонса, потому что другого оправдания Джагхед не придумал. Хотя Джонс иногда бывал просто невыносим, это служило основной причиной всех их ссор. Бетти часто раздражалась от его идиотского поведения и того, что он устанавливал мораторий на многие ранее обыденные вещи. Запрещал ей больше, чем Чарльз, становился хуже его в опеке и заботе. Если брат, может, не разрешал напиваться ей до потери сознания, курить и изредка проверял подозрительных парней, с которыми общалась Бетти, то Джонс просто нагло переходил черту и следил за всеми её действиями. Впрочем, это было объяснимо, потому что помимо любви к Купер в нём играла всеобъемлющая ревность, которая не мучила Чарльза, и это всё выливалось в каждодневные крики. Элизабет выносила давление с обоих сторон на себя, злостно пыхтя на Джагхеда за его стремления укрыть её от мира сего. — Ладно, я буду ждать тебя в любой день, — грусть в голосе Крис неподдельная, и это легко можно объяснить тем, что в последнее время она одинока как никогда раньше. Бетти корит себя за недостаток внимания к лучшей подруге, которая готова ради их дружбы на всё, часто посылая учителей в задницу, за что потом нередко вызывали родителей в школу. Вызывали родителей, а приходил Джагхед. И шериф из участка звонил в два ночи именно Джонсу, чтобы тот забрал свою неугомонную девушку. — Хорошо, — Бетти улыбается. — И я тебя. Да, я позвоню вечером… Ладно, пока. Купер отодвигает телефон, кладя голову на руки и исподлобья смотря на дымящийся вкуснопахнущий кофе, аромат которого заполонил всю кухню. — И что она сказала? — между делом интересуется Джагхед, хотя ему абсолютно до лампочки, что обсуждали девушки на протяжении получаса. — Ничего особенного… Только недавно пришла с дополнительных занятий по французскому. У них с Крис с детства была мечта улететь вдвоём на пару дней в Париж, чтобы насладиться изысканным вкусом знаменитых круассанов и запечатлеть на фотографии Эйфелеву башню. Теперь это казалось досягаемой мечтой, хотя Бетти изменила некие предпочтения и уже больше желала побыть там с Джагхедом, но вовремя отгоняла такие мысли. Этот человек не позволит вылезти из номера все пять дней и скажет полюбоваться городом в окошко, чтобы не тратить драгоценное время отпуска на прогулки, а занять свободные часы чем-нибудь более интересным. — Кофе, мисс Купер, — шуточно отзывается Джагхед, кладя рядом пакетик сахара и ставя бутылку с молоком, зная, что нужно для того, чтобы Бетти была полностью довольна. — Спасибо, мистер Джонс, — кокетливо улыбается, засучивая рукава рубашки по локоть, убирая влажные после душа волосы за спину, расслабленно вздыхая. — У нас есть планы на день? — Нет, но мы могли бы вечером сходить в парк. Там будет какая-то праздничная хрень, а тебе это всегда было интересно, — Бетти закатывает глаза. Он наклоняется к ней вновь для поцелуя, невесомо касаясь её губ своими, срывая рваный выдох. Джагхед почти тут же отстраняется, целуя девушку в макушку и обнимая её за плечи, поглаживая спину сквозь свою рубашку. Она дарит ответную улыбку, одним движением убирая его чёлку назад, очерчивая родинки на скуле. Они, вроде, знали, что их сердца бьются в такт с сумасшедшим ритмом, но у каждого было нехорошее предчувствие, которое впоследствии выливалось в одно большое подозрение.