Ох уж эти детки

      Какое же время жестокое. Казалось, будто только совсем недавно Локи старательно пытался правильно удержать в руке ложку, или впервые сел на велосипед и удачно врезался в дерево. Но на самом деле все эти моменты остались в воспоминаниях, чтобы заполнить пустые полки сознания и покрыться пылью, пока не настанет их час. Раньше каждый новый день был насыщен приключениями и забавными историями, в голове мальчишки появлялись очередные мечты и фантазии, с помощью которых он строил идеальный мир вокруг себя. Мир, где он был королём, а его нянь был преданным рыцарем, убивающим драконов и спасающим принцесс (а ещё кормящим конфетами).       Но всему приходит конец, как и этим временам. Сложно было уловить тот момент, когда всё озорство медленно испарилось из растущего парня. Улыбка на его худом личике стала появляться реже, а зелёные глаза со временем помутнели и перестали быть такими яркими и жизнерадостными. Тор спокойно отнёсся, когда все игрушки были благополучно спрятаны на чердак или отданы в детсад, не всегда же Локи быть маленьким ребёнком. Но он и не думал, что вместе с этим уйдёт и всё детство. Когда Лафейсон жил свой четырнадцатый год, он отказывался от всяких глупых, по его словам, вещей. Любые игры, даже приставка, ушли на второй план, а вместо Тора — единственного и лучшего друга — пришли новые друзья, новые интересы, новая жизнь.       Локи стал похожим на Тора в юношестве: такой же самостоятельный, упрямый и целеустремлённый. Только в отличие от своего бывшего кумира, он не ставил цели в учёбе и перестал думать о своём будущем. Единственное, что осталось от прежнего мальчишки, это тот же звонкий и сильный голос.       — Может, ты перестанешь слушать музыку и примешься за уроки? — Одинсон встал в дверном проёме, скрестив руки на груди и скептично обводя взглядом развалившегося на кровати парня. Тот лениво жевал жвачку и клацал что-то на телефоне. Переведя взгляд на мужчину, он хмыкнул и повысил громкость музыки.       Если раньше Локи был раздражительным и весёлым, то сейчас он вырос в просто раздражительного подростка, не желающего слушать указы старших и живущего по своим законам.       Тор давно нашёл себе работу с более серьёзным характером и зарплатой, но он и не думал оставлять парня в покое от своей заботы. Уж слишком он к нему привязался, они же… братья. К дерзкому поведению младшего прибавились школьные прогулы и он стал одним из тех, кто ранее задирал его в далёком прошлом. За последний учебный год родителей вызывали в школу в раз десять больше, чем за всю его учёбу, и никакие разговоры, скандалы не вставляли обратно мозги в эту тёмную головушку. Всем оставалось только наблюдать, как медленно и верно сгорает огонёк невинности в этом ранее радостном ребёнке.       К пятнадцати годам случилось то, о чём Тор думал, но старался не внушать эти мысли. Локи банально стал пропадать на ночь, гулять с друзьями по клубам и употреблять спиртные напитки. Если он перебирал, то шёл не к себе, а к Тору, потому что тот смиренно открывал дверь и впускал отлёживаться в гостиной на диване. Только молча утром провожал взглядом, полным разочарования, на что юноша только фыркал и закатывал глаза.       — Тебе стоит одуматься, пока не поздно.       — Не учи меня жизни, старик. Я живу настоящим, и тебя это касаться не должно.       — Я твой брат!       — Нянька, — Локи резко нахмурился и зашипел. — Понятия не имею, почему ты ещё сидишь со мной. Мне давно не десять!       И Тор правда задумывался, почему он до сих пор каждый вечер после работы приходит не к себе домой, а к соседям. Почему в доме есть специальная комната для него, и в этой комнате лежат некоторые его вещи — на случай, если родители Локи отправлялись в длительные командировки. Почему он не оставлял парня одного хотя бы на день? И ответ явно был не в его разгульном образе жизни, а в интересе, любопытстве, которое стало пожирать Одинсона изнутри с недавних пор.       Локи не рассказывал о своих отношениях, скорее всего, их просто не было. По крайней мере, когда мужчина проверял его телефон, то не заметил ничего подозрительного. Но поведение юноши просто вводило в транс, путь из которого найти было просто невозможно. Они живут в современном обществе и то, что Лафейсон был геем, не было чем-то удивительным. Более того, об этом знала и его родня, и сам Тор — парень просто не видел смысла скрываться. Однако, он не был нежным цветочком, носящим все радужное и с перьями на голове. Его гардероб состоял из тёмных тонов, так он ещё подчёркивал и своё предпочтение в тяжёлом роке. Длинные густые ресницы ещё больше подчёркивались тушью, а губы, особенно для вечеринок, он мог накрасить чёрной помадой. Увидев такое впервые, Одинсон чуть инфаркт не схватил, но со временем привык. И ладно, пусть пацан носит что угодно, но… но можно было обойтись и без мини-шорт и широкой футболки.       Тор не мог поверить собственным доводам, что Локи банально его соблазнял, но некоторые случаи подтверждали догадки. Как-то Одинсон попивал сок в гостиной, пока по телеку шёл какой-то фильм-боевик. Со школы как раз вернулся Локи, который забросил рюкзак в угол прихожей, а после прошёл в гостиную и вместо того, чтобы сесть рядом, бесцеремонно плюхнулся на колени мужчины. Сок из бутылки разлился и обляпал рубашку Тора, на что парень разочарованно цокнул языком.       — Упс, испачкался, — усмехнулся брюнет, невинно хлопая глазками.       — Ты опять пьян? — Одинсон опустил взгляд на действительно испачканную рубашку и вздохнул.       — Сегодня вторник, я не пью в начале недели. Давай помогу снять, это надо в стирку.       — Да я и сам…       Закончить ему не дали, длинные пальцы Локи ловко принялись расстегивать пуговицы рубашки, а Одинсон просто ошарашенно сидел на месте, и очнулся только когда ни рубашки, ни Локи рядом не было. Только через пару дней он нашёл рубашку в шкафу… в комнате парня. Не постиранную. Обсудить это Тор всё не решался, возможно потому что ожидал очередные цоканья языком и закатывание глаз. Но, по всей видимости, поговорить об этом стоило бы, ибо потом всё приобрело более яркие краски.       Почему-то именно рядом с Тором у Локи всё падало из рук на пол, и ему приходилось наклоняться за вещью. В такие моменты мужчина наблюдал или упругий зад, или виднеющиеся из-под широкого ворота майки проколотые соски, которые он, кстати, проколол втихаря. Вопреки своей адекватности и моральным принципам, Тор не мог удержать свой член в штанах при вот таких вот картинах. Нет, это было выше его силы воли. Замечал ли эту реакцию сам юноша — он не знал, и узнавать не хотелось. Вскоре Одинсон решил, что такими темпами может произойти непоправимое, поэтому собрал свои вещи и стал реже находиться в доме Лафейсонов.       К большому сожалению, родителям Локи вновь пришлось покинуть город на неделю, и Тор правда старался свалить свою занятость на работу и большое количество бумаг, но это обернулось провалом. Оставлять сына одного они боялись, всё же, кто знает, что ему ещё в голову взбредёт. Искать и нанимать новую няню было долгим и не очень рациональным решением. Других родственников поблизости нет, так что Тор был их единственным спасением. Пришлось согласиться и вернуться в этот круг ада.       — Давно не виделись, — Локи приветливо улыбнулся, увидев Одинсона, и помахал ему рукой. Он прикусил нижнюю губу, непонятно правда, специально или же сам того не понимая.       На носу было Рождество, поэтому Тор предложил нарядить дом к празднику, чему брюнет очень даже обрадовался. Пожалуй, это была последняя традиция, которая нравилась младшему, и которую они проходили из года в год. На некоторое время Тор позабыл о всяких странностях, и вообще посчитал себя паникёром. Считал ровно до того момента, пока парень не выскочил полуголый, обвешанный серебряной пушистой мишурой.       — Локи, ты что творишь?! — после нескольких секунд остолбенения Одинсон наконец ожил.       — А я ёлочка, — задорно подмигнул тот в ответ и закружился, пока не споткнулся и не упал прямо в руки мужчины. — Упс.       — Мне кажется, нам надо поговорить, — уверенно произнёс Тор, осторожно отталкивая от себя парня и отходя на несколько шагов назад. — Что происходит?       Локи демонстративно оглянулся по сторонам и пожал плечами.       — Рождество.       — Не строй из себя невинного, Локи! Мы оба знаем, что ты ведёшь себя крайне странно, и это, кажется, не входит в приличные рамки общества!       — Приличие? Это говорит мне человек, который рассказывал своей девушке по телефону, что собирается с ней сделать, когда мне было шесть!       — Вот какого чёрта ты такой злопамятный?       — Я не злопамятный, а как раз-таки наоборот, — юноша насупился, совсем как в детстве сморщил носик и отвернулся. — Уже года два по тебе сохну, а ты никакой реакции вообще!       — В… в смысле сохнешь? Локи, я старше тебя на двенадцать лет!       — Мой отец старше моей мамы на пятнадцать!       — Это другой случай! Боже, Локи! — мужчина почесал затылок и устало вздохнул. — Иди в свою комнату.       Лафейсон зарычал и моментально скрылся с глаз, вдобавок громко хлопнув дверью своей комнаты. Пытаясь справиться с возникшим головокружением, Тор осел на диван и нахмурился, глядя в одну точку на стене. Ему не хотелось верить, что слова Локи были истиной, и дело даже не в неправильности этого выбора любви, а в… обществе? Законах? Нет, Тор сам не знал что именно здесь неправильно. Он не виноват, ровно так же как и Локи, что тот влюбился в него, и не виноват в красоте юноши. Просто он… испугался?       — Замечательно, Тор, в свои двадцать восемь ты умудрился стать предметом обожания подростка! — проговорил сам себе он.       В голове крутились множество вопросов о дальнейшем будущем, вряд ли они с Локи смогут теперь проводить время так, как раньше. Возможно, стоило бы уже одуматься и последовать примеру своих друзей — найти жену и создать семью. Но оставалась одна проблема: Тор никого не хотел ни в каком плане кроме самого Локи. Закрыв глаза, мужчина откинулся на спинку дивана и под суматошные мысли провалился в дремоту.       Из сна его вывели странные звуки на кухне. В темноте они казались пугающими, но Одинсон всё же рискнул и на ощупь прошёл к источнику. Включив свет, он застал юношу, который наливал воду в стакан и изредка всхлипывал. На нём впервые была нормальная домашняя одежда: свитер и штаны.       — Хей?       — Я… я просто захотел попить, не бойся, я больше не буду приставать к тебе.       Лафейсон развернулся лицом к мужчине, чтобы направиться к выходу, но блондин его остановил, перегородив собой путь. Его горячие ладони легли на впалые щёки и заставили поднять голову. К зелёной радужке глаз ветвями сплетались покрасневшие от слёз нити, нижняя губа подрагивала — Локи явно был готов снова расплакаться. Заворожившись печальным, но красивым портретом, Одинсон прикрыл глаза и зашептал:       — Пообещай мне, что ты не пожалеешь об этом. Я растил и воспитывал тебя не для того, чтобы из-за меня ты испортил свои лучшие годы жизни, — не дав ответить, он прижался к тонким губам в нежном и мягком поцелуе.       Его борода колола нежную кожу щёк, даже немного щекотала, но это ощущение затмило удивление. Локи широко раскрыл глаза и только приоткрыл рот, совершенно не понимая что делать дальше. Он чувствовал, как тёплый язык скользнул к его языку, как губы со вкусом кофе продолжали прижиматься, как руки спустились с лица на талию и сжали в своих крепких объятиях. Земля медленно уползла из-под ног юноши и он тряпочкой повис в чужих руках.       — О боже, — вдруг просопел он, понимая как его тело мелко дрожит от нахлынувших эмоций. Он цеплялся безнадёжно за широкие плечи и пытался, честно пытался скрыть своё неумение в поцелуе, но разве бывалого обмануть?       — Почему ты хочешь казаться старше? — Одинсон наконец отстранился от влажных и слегка покрасневших губ.       — Я… я вычитал в журнале… что мужчинам нравятся постарше, и я…       — Как можно быть таким умным и таким глупым одновременно? — Тор тихо издал смешок и покачал головой. — Локи, помнишь, когда тебе было девять, ты пытался подружиться с «крутыми» ребятами, и полностью вёл себя как они? Так, что я тебе тогда сказал?       — Нужно быть самим собой, в мире семь миллиардов людей, один я никогда не останусь.       — Так почему ты последовал советам какого-то глянцевого журнала, а не моему?       — Я… подросток, — Локи глухо рассмеялся и уткнулся лбом в грудь Одинсона. Он тут же шумно выдохнул и прикусил губу, увидев как в штанах у Тора явно стало тесно. — Но… в открытой одежде я ходил… по своим соображениям, мне стало интересно, как… какой он?       — Ты сейчас серьё… ох ты ж ёбики-колобоки тащите свои гробики, Локи! — блондин поперхнулся воздухом, когда ладонь парня сжала его член через штаны. — Ты что собрался делать?       — От… отсосать тебе?       — Всё же не надо было тебе дарить книжку по анатомии тогда в детстве.       — Не беспокойся, нянь, за пять долларов я никому не расскажу.       Локи лукаво улыбнулся и уже в следующую секунду сел на колени перед Тором. Возможно, стоило бы остановить рвущегося выпустить свою похоть подростка, но тот, как и раньше, думал быстрее блондина и уже держал в руке толстый крепкий член. Его щёки покраснели то ли от возбуждения, то ли от скромности, но он точно не побоялся скользнуть ладонью по всей длине и прижаться губами к головке. Мурашки прошлись по животу мужчины, он сжал края столешницы и стиснул челюсть, смотреть вниз он не рисковал, старательно отводя взгляд к потолку и жмурясь.       — Солёное… — задумчиво произнёс брюнет, языком подбирая каплю смазки на кончике. — А какой большой… Я такие только в порно видел.       — Обязательно комментировать свои наблюдения? — нервно издал смешок Тор.       — Я же ребёнок! Я любопытный!       На это Одинсон готов был ответить, но все слова мигом улетучились, когда губы плотно сомкнулись на его члене. Он издал протяжный стон и не смог удержаться перед новым любопытством, поэтому опустил взгляд и тут же взвыл. Локи немного подержал член в таком состоянии, а после заглотнул больше и втянул щёки, дабы облепить ствол внутри. Стоны мужчины перешли на рычание и сорванные мычания, его рука легла на черноволосую макушку и несильно надавила. Член прошёл дальше и головка уткнулся в стенку горла, от чего парень чуть не поперхнулся, но старательно продолжил обсасывать член.       — Поверить не могу, господи, — Одинсон сжал волосы и нетерпеливо коротко взрыкнул. — Локи, твою налево, как тебе это удаётся?!       Лафейсон в ответ только хмыкнул и посмотрел со знакомым озорством в глазах. Он активнее задвигал головой, свободно выпуская изо рта член и вбирая его максимально по возможности глубоко под хлюпанье слюны. Тор утробно зарычал и откинул голову назад, на очередном скольжении губ он не вытерпел и излился горячим семенем. Юноша замер, уткнувшись носом в лобок, и шумно начал сглатывать солоноватую сперму, прерывисто горячо дыша.       — Стыд-то какой, — проговорил Локи, выпустив расслабленный чужой член и посмотрев на свои влажные в районе паха штаны. — Кончил, не касаясь даже…       — То есть, тебе только за это стыдно? — отдышавшись, блондин вытер пот со лба и поспешно спрятал свой член. — Идея. Ты сменишь бельё, а я приготовлю нам какао и мы посидим перед телевизором как в старые добрые времена.       — Я согласен… кстати, а какой будет мой подарок на новый год?       — В свете недавних событий, — Тор помог юноше встать. — Уголь.       Он рассмеялся, а Локи весело зафырчал и направился в ванную. Вскоре какао вместе с печеньем было готово, а плед согревал их тела.       Так… когда всё пошло не так? — ответ прост: никогда. Всё шло и идёт ровно так, как и должно быть, и Тор этим доволен, поэтому с чистой совестью и с улыбкой на лице он погружается в глубокий сон.