Воплощение во втором лице

Классическая литература всегда была выше новых романов и фэнтези историй, как ни крути, а классика вершина мировой литературы. Во многих книгах можно увидеть самого себя, узнать в героях черты своего характера или наблюдать, как они решают проблемы, которые кажутся нерешаемыми для самого читателя. Классика скрашивает скуку. Пробегаясь по книжным полкам, я всегда ищу фамилии знакомых писателей и поэтов, но в кипе книг есть и новые творцы. Сколько бы новых писателей и поэтов не появлялось на свете, а человеческий разум устроен так, что проверенное, знакомое, значит лучше. Это и хитрость. Например люди часто перед покупкой машины или выбора путевки советуются у опытных людей — знакомых, родных, коллег с работы, — но если нет советчика, то человек вольно, невольно подталкивает другого на пробу того или иного продукта, а уж если ему не понравится, то и себе это ненужно. Раньше, в школьные будни, я давилась книгами, проглатывала их, как брокколи — насильно, лениво, — но сейчас я ищу их глазами, прочитываю на одном дыхании и не понимаю, почему так их не любила. Одно осталось неизменно — отсутствие эмоций. Внутренне я соглашаюсь, злюсь, восхищаюсь, но ни одна мышца лица не меняет своего положения. Равнодушие читается на моем лице. Человек, советующий новую книжку, ворчит и мучает вопросами: «Как можно не смеяться на этом моменте? Ты так спокойна, потому что сама через это не проходила или ты непробиваемая?» А потом, в ярости или с холодной обидой кричит: «Сердца у тебя нет! Камень никогда не станет мягче». Ох, как бы исказилась его гримаса, если бы он знал, что его досада вызывает у меня ликование. Любовь классики, самый известный, самый знакомый — Пушкин Александр Сергеевич. Если бы мне выпала возможность, то я бы не спала несколько недель, общаясь с великим творцом. Книг Пушкина, как на зло, у меня было немного, но и их было вполне достаточно, чтобы скрасить очередной пасмурный день. Прочитав три тома произведений Пушкина, идем дальше. Бальмонт или Гоголь? Кого-нибудь, да выберу. Проводя дни за книгами, я вспоминаю Онегина, который, по приезде в деревню, каждый вечер читал, сидя у камина. Если бы в моем доме был камин, то я бы провела всю жизнь в кресле, не отрываясь от коллекционных собраний книг еще моими прародителями. Если я правильно помню, Онегин подчеркивал некоторые строчки ногтем, так сказать останавливал свое внимание на их содержание. Эта особенность проявилась и во мне. Жалко загибать уголки страниц, оставляя некрасивый след. Прямая линия от ногтя выглядит гораздо привлекательнее, не правда ли? Порой я хочу, как Татьяна, побывать в доме Евгения Онегина и прочитать парочку его книг, осмотреть кабинет и уйти с наступлением темноты. Уверенна, время, проведенное в доме этого человека, скрасило бы однообразность моей жизни. Жаль, что не суждено этому сбыться. Мне суждено читать дома, в окружении разбросанных на кресле вещей и грязных кружек на столе, все не могу найти в себе силы разобрать этот беспорядок. По случаю праздников вся семья уезжает в деревню. Мое лицо переменилось только тогда, когда все уехали кататься с горки, а я осталась одна. В печке трещат бревна, на улице мороз, а старый стул со спинкой, вполне сойдет за кресло. Вот здесь я почувствовала себя настоящим Онегиным. Два часа одиночества и чтения под треск бревен, запах мха и сырого дерева, вот оно — наслаждение!