Старший брат.

Кеноби не оказалось в комнатах, которые он занимал со своим падаваном. Был там лишь сам Энакин, который едва не бросился на шею появившемуся на его пороге МакГрегору. Ади Галия едва приметно улыбнулась и отошла в сторонку, пока Эван практически допрашивал Скайуокера, где может носить Сила его мастера. Смешно сморщив нос мальчишка уставился отстранённым взглядом куда-то за плечо Эвана, но оглянувшись, мужчина ничего не увидел, недоумённо нахмурился, а после едва себя по лбу не стукнул: ищет!  — В Храме его нет, — уверенно заявил Энакин, уставившись синими глазами на своего собеседника. Эван едва не обнял мальчишку: ещё не все нити оборвались! Ещё не все!  — Тогда спрошу снова: где он может быть? Ну же, Энакин, вспоминай…  — А зачем он вам нужен? Техник прикусил губу, посмотрев в синие глаза внимательно: что прячется за твоими мирными глазёнками, маленький негодник?  — Твоему мастеру может грозить некоторая опасность. Я хочу помочь, — наконец решил сказать брату правду Эван. Скайуокер неприветливо дёрнул плечом, вновь взглянув в свои записи.  — Он — рыцарь-джедай. Убил врага, сразившего его учителя, мастера Джинна. Справится. Мужчина оглянулся на Галию, внезапно шагнул к двери и закрыл её, отчего у татуинца округлились глаза.  — Эни, это не шутки: твоему мастеру очень нужна помощь…  — Он сказал, что он не нуждается ни в чьей помощи! — зло прошипел мальчишка, стиснув кулаки. — Словно разговариваешь со скалой: делай то, не делай это… Идиот!  — У, как тебя понесло! Стоп, мелкий, — Эван ухватил стиснутый кулак мальчика и того внезапно оставил этот разрушительный всплеск агрессивности и обиды, Энакин расстроенно потёр покрасневшие глаза. — Ты ведь знаешь где он. Синие глаза искоса глянули на МакГрегора.  — Угу.  — Что хочешь за информацию? — пошёл на сделку с пацаном Эван. Вот такой подход мальчика весьма обрадовал.  — Я поеду с вами. Всё равно не найдёте, этой кантины нет в справочнике Корусанта. Мастер Кеноби был там однажды, со мной. Ему тогда плохо было очень.  — После Набу? — тихо спросил Эван, погладив светлый ежик волос парнишки рукой. Тот только кивнул. Что ж, значит, не всё потерянно. И кое-что у Кеноби ещё не атрофировалось под суицидное правило Ордена джедаев: «Привязанности отпустить должно». Кантина — да? Энакин получал ни с чем не сравнимое удовольствие от этой поездки: впереди за рулём сидела джедай Ади Галия, она единственная из всего Совета Энакина не называла — Избранный, за что мальчишка был ей благодарен. Ибо что такое «Избранный» как не проклятье? Его сторонились даже ровесники, сперва он думал, что это из-за того, что недавно он был рабом. Но на этот вопрос тот же Кеноби помотал головой и сказал, что в Республике рабства нет, а он, Энакин, уже свободный человек. Тогда почему? Некоторое время спустя мальчишке сказали: почему. Отчего он возненавидел слово «Избранный» надолго. А вот отбывая наказание, встретился с парнем по имени Эван. И тому было начхать: избранный или нет мальчишка-падаван. Работу требовалось выполнить — точка. Эван поглядывал на радостного ребёнка, внутренне улыбнувшись. Много ли требуется ему? Всего-то чуть-чуть внимания и участия: новая обстановка, новые системы обучения, да вообще — всё новое. Как Кеноби этого не понимал? Ладно, вот и разберётся по ходу дела, что за тараканы в башке у рыцаря… В какой уже раз мелькала мысль, что обретение младшего брата — это айсберг, где на поверхности — лишь малая толика, а вот подводная часть, та ещё головная боль.  — Вот эта кантина! — мальчонка ткнул в непрезентабельное строение. Ади оглянулась на Эвана, который сразу же закрутил головой, словно что-то искал. У джедайки брови выгнулись, когда на лице симпатичного техника появилось какое-то плотоядное выражение в пронзительно-зелёных глазах, а губы скривились в хищной улыбке. Энакин решительно расстегнул ремень безопасности, но был перехвачен МакГрегором, едва решил перескочить борт пассажирского спидера.  — Куда это ты? — строго спросил Эван, вперившись в честные-пречестные глаза парнишки.  — Так туда! — кивнул на дверь кантины Энакин. Искорки в зелени глаз замерцали усмешкой и мужчина покачал головой.  — Не-а. Госпожа Ади, отвезёте неслуха, хорошо? А мастера Кеноби я транспортирую в Храм, когда он будет к этому готов. Рыцарь Галия понятливо кивнула и внезапно бросила в руки Эвана, сделавшего шаг назад, комлинк. Тот машинально его поймал.  — Если что — звони, подберу, где бы вы не остановились. Удачи! — она заложила крутой вираж, до слуха МакГрегора донёсся восхищённый писк Скайуокера. Войдя внутрь, Эван вынужден был притормозить у порога, чтобы разглядеть в задымлённом воздухе интересующее его существо. Сгорбившаяся фигура в сером плаще, накинутом на плечи, обнаружилась у одного из окошек. Мужчина тут же присел напротив, отодвинув в сторону полную окурков пепельницу. Неплохо для джедая…  — День добрый.  — Был добрым, пока ты не нарисовался, — буркнул хмуро Оби-Ван, отхлебнув из высокого бокала что-то вроде коктейля. Серо-голубые глаза неприветливо воззрились на панораму города, раскинувшегося за окном. Эван бросил пару кредитов на поднос подкатившего дроида-стюарта и назвал свой заказ. Первым желанием Кеноби, увидевшего напротив себя смазливую рожу этого парня, было встать и с высокомерным видом удалиться. Энакин, не наученный закрывать своё присутствие, ярким всплеском предупредил его, что кантину мальчишка засветил. Хм… Про мальчишку-то Кеноби и позабыл: приводил сюда когда-то его. После Набу. В груди снова заныло, мастер, который мастером себя не ощущал, машинально потёр ладонью место, которое уже несколько дней болело и тянуло. Муторно было и страшно. Вот и удрал Оби-Ван подальше, чтобы попробовать разобраться в том, что творилось. Его угнетало, что никак не получалось наладить контакт с Энакином. Он старался, вспоминал, как с ним обращался мастер Джинн, пытался воплотить всё то же в свои взаимоотношения с Скайуокером. А в ответ получал какое-то обиженное выражение синих глаз. Чем дальше, тем хуже: терпение Кеноби лопнуло, причиной стала какая-то мелочь, а вылилось это в самоволке Энакина на глубинные уровни Корусанта, где мальчонка едва не погиб. Перепугались оба: и мастер, и ученик. Если бы у Оби-Вана была возможность, он бы с радостью передал Энакина на руки более опытному мастеру. Но… Но что-то шептало ему, что тогда мальчишку просто вернут матери… Это в хорошем случае. В груди снова противно заныло, молодой мужчина едва не застонал от пронизывающей боли. Да что такое творится с ним?! Пора к целителям заглянуть. Самокопание прервал своим появлением вот этот самый МакГрегор. И Оби-Ван ощутил не раздражение при его появлении, нет. Зависть. Чувство вообще-то в Ордене не одобренное, подавляющееся на корню. Рыцаря, джедая недостойное. Но вот хоть прирежь ты, ощущавшееся! Зависть на то, как стремительно Энакин потянулся к этому технику. И как мальчишка старательно начал учиться, как нетерпеливо ожидал времени, когда же сможет рвануть в мастерские. Чтобы встретиться с этим вот… Пальцы сомкнулись на стакане, рука задрожала от вспыхнувшей неприязни, желания выплеснуть содержимое в лицо увлечённо рассматривающего свою тарелку молодого техника. Кеноби почти увидел, как тот вскочит и… И тут Эван оторвался от созерцания простой отбивной и рагу (аппетит даже возмущение джедая не перебило) и, взглянув в лицо напряжённого Кеноби, понимающе покосился на стиснувшие высокий бокал пальцы оппонента.  — А чувства у вас всё же есть, — прокомментировал увиденное МакГрегор. — Кстати, внутри не ноет?  — Что?.. Откуда?!  — Один человек рассказывал, что когда рвутся узы Силы — это очень-очень болезненно. Да вы и сами знаете, правда? — Эван с не меньшим увлечением занялся нарезанием отбивной на мелкие кусочки, давая таким образом Кеноби время. А того едва не перекосило, когда озвученное добралось до его несколько накачанного алкоголем мозга. Да, он знал, что такое оборванные узы. Квай-Гон без задней мысли, едва узнал про Энакина, рванул горстью, ментальной, но от этого лучше не стало, все нити, что были между учеником и им. Стало ли для его мастера это так же больно — Оби-Ван не знал, Джинн умел держать свою боль под контролем. А для Кеноби это стало… Просто стало как-то пусто на миг. Но то рвал узы Джинн.  — Энакин…  — Надеюсь, вы не озвучивали при мальчике, что желаете отречься от него и перестать быть его наставником? Эван не мало получал от своего отца зуботычин в своё время, когда не мог запомнить элементарные техники. Прячущий глаза Кеноби напомнил, как точно так же он сам прятал глаза под пытливым взглядом отца, Рея Скайуокера.  — Сказали? Оби-Ван сделал упражнение на самоконтроль, но контроль послал его далеко и надолго, причём сплошь матами. И джедай вынужден был признать, что таковое ляпнул.  — Идиот, — сказано Эваном это было не злобно, даже скорее сочувственно. Вот только сочувствовал он кажется не Кеноби. Это заставило Оби-Вана кое-что вспомнить.  — Откуда ты знаешь про узы?  — Сказал же, один человек рассказал. Отказаться — это одно, а вот что дальше, мастер? Вы хоть знаете, как это именно вам будет больно? Эни к вам тянется, а вы городите чушь про Силу и Орден. Кодекс зачем-то диктуете. Своих мыслей не накопили?  — Да что ты знаешь?!  — Так, Кеноби, рыцарь ты там или кто, я вообще тебе не разрешал ко мне на «ты» обращаться! — вызверился в конец обозлённый МакГрегор. — А раз так, то будем на равных: что позволено джедаю, то и мне сойдёт! У Кеноби было такое озадаченное выражение на роже, что Эван едва всё не испортил, желая рассмеяться. Выбить из колеи этого запутавшегося от слова «вообще» джедая надо, иначе брат потеряет себя в этом кошмарном муравейнике, название которому Орден. А получить навыки Энакин должен. Форсъюзер он сильный, но не вступивший в полную силу пока. Был бы жив отец, мороки бы совершенно не было: отказался бы Кеноби от мальчишки, с тем ему и жить, а Скайуокера отец бы забрал с собой, объявив себя его отцом. Но дело осложнилось. Теперь спасать надо и брата, и этого скудоумно обученного джедаем падавана Кеноби, которого кто-то явно по недоразумению нарёк Рыцарем-джедай. Выходит прав был папа, когда рассказывал, что вскоре Орден точно загнётся — такие ограничения к добру не приводят. Цель не оправдывала средства.  — Что ты себе позволяешь? — Кеноби от возмущения даже привстал.  — СЯДЬ! Оби-Ван бухнулся сразу на пятую точку тела, вылупившись на сверкнувшего взглядом собеседника, лишь позже понял, что парень ему приказал! На плечи словно плиту с тонну нагрузили, у Кеноби напряглись сжатые в кулаки руки на поверхности стола, но пустить их в ход он не мог: сидевший напротив него парень смотрел пристально, холодно, но пока ничего серьёзней контроля тела не предпринимал.  — Чего…  — Надо? — понял недоговорённое Эван, плита полегчала, но не сильно. — Поговорить хочу. Про твоих тараканов поговорить. Из тебя перспективный мастер выйти может, а помощи ждать откуда-то ты не можешь: слишком вбито в тебя… многое. Круговой ад, как сказал бы мой отец. Кеноби заморгал, когда осознал, что собеседник перед ним почти оправдывается. Эван тем временем отправил в рот кусочек отбивной, прижмурил глаза: плита вновь стала капельку легче. В Оби-Ване проснулся азарт — ещё чуть-чуть — и он…  — Даже не думай — не получится. Кстати, Оби-Ван, у тебя семья-то есть или ты сирота?  — Есть у меня семья. Вернее, — тут Кеноби покачал головой, — не так. Была семья. Я там лишний. Разные…  — Ценности? — сочувственно подсказал Эван. Оби-Ван скривил губы:  — Скорее стремления разные. Словно на разных языках говорили. Эван ухмыльнулся:  — Ты им про жизнь Ордена и веления Силы, они тебе про жизнь свою тяжёлую… Кому в Республике жить хорошо, то же мне! Ох, не хотелось Кеноби признаваться, что именно так и было. Так что перевёл разговор на другое.  — Энакин рвёт узы?  — А ты ему надежду оставил? Мальчишка скрытный, посторонним он жаловаться не побежит, но умеющий видеть и так понял, что ребёнок ищет себе нового если не мастера, то того, кто ему его заменит может. Вот скажи мне, тебя так плохо учил твой учитель, что этих правил не открыл? Ты же владеть Силой учился с каких лет? С младших групп, да? Ну, а Энакину приходится уже взрослым, это весьма тяжело: плавно понимать или резко, рывком. Это как… — Эван пощёлкал пальцами в воздухе, подбирая нужное сравнение, после воодушевился, — это как учить плаванию или же как бросить в воду без предупреждения: хочет выжить — поплывёт. Тебя в воду бросали, Кеноби? Рыцарь-джедай уставился на ехидно улыбавшегося своего инквизитора убийственным взглядом: в ответе явно тот не нуждался. Оби-Ван стиснул зубы, ибо правда в словах этого гада была. Правда неприглядная, горькая — и вряд ли это был предел. Если дать ему править разговором, то Кеноби скоро почувствует, что такое полный нокаут.  — Откуда ты так много знаешь о Силе? В Ордене вырос, что ли?  — Орденом вся галактика не полнится. Нет, я родился в семье, только вот мать в шесть лет потерял, отец воспитывал. На лету, — многозначительно усмехнулся Эван, закончив поедание отбивной. — Не все семьи хотят и желают, чтобы их дитё выросло под тотальным контролем. Как всегда, когда порицали Орден, у Оби-Вана замстило глаза.  — Не смей…  — Я -то не смею, а ты едва трупом не стал! Выпасок Силы… Так, Кеноби, хорош, — прошипел Эван, когда джедая вновь понесло на подвиги и он решил, что Сила все решает, по спинке кресла его едва не распластало. — Тебе просто везёт, что ты — мастер моего… МакГрегор осёкся, сразу же отпустил едва дышавшего джедая, поскучнел.  — Прости, что-то меня не туда понесло. Мне мальчишку жалко: ты ему не позволяешь матери написать и сказать, что ему здесь классно. Из-за того, что Совет и этот твой Квай-Гон припечатали ему Избранного, что б пусто им всем стало, друзей у него не прибавилось. Ты себя-то на место ребёнка поставь… — почти жалобно промолвил Эван и тут же зло ухмыльнулся, протянул: — Хотя нет, лучше не надо. Я не хочу, что б Эни стал таким же, как ты, святоша! Кеноби натурально возмутился — почему это святоша сразу? Ну и получил в лоб: а потому что веришь в ту правду, что тебе лепят на лоб, а ведь с мастером облетел почти галактику — мало видел противоречий между правдой, с Корусанта поданной, и тем, что на месте видал? Только святые и верят в любовь во всём мире, в реальности всё это — чушь. Вот Эни и не может понять, почему твердят, что рабства нет, а он, ребёнок, помнит, что его мать в рабстве и он сам не так давно был рабом.  — Это останется в мальчике навсегда. Ему десять, Оби-Ван, он не несмышлёныш, которому можно любую догму в подкорку вдолбить и управлять его преданностью, как музыку выводить на фортепьяно.