Старший брат.

Но на этом злоключения Кеноби не закончились. Едва придя в себя после словесных оплеух, Оби-Ван осознал, что мирную кантину они уже покинули, шагая в одном известном МакГрегору направлении. Сперва они заглянули в магазин комиссионных товаров, где Эван велел продавцу подобрать что-нибудь такое для своего товарища, чтобы он не столь сильно выделялся из толпы. И сумку. На вопросительно-обескураженный взгляд Кеноби, МакГрегор расплылся в улыбке злодея и ласково промолвил, что вечер Оби-Вана ожидает незабываемый.  — Стряхнёшь пыль со своего плаща, а то ты словно пустынник и схимник. Кстати, друг мой, а вы давно в свет выходили? Не уточняя, что имелось под словом «свет», Кеноби счёл, что последовать в примерочную будет неплохо, поскорее скрылся с глаз довольного Эвана, уже принявшего решение окончательно сбить спесь и высокомерие этого выкормыша Ордена. А заодно и открыть всю прелесть непослушания. Получится, так и некоторые постулаты Ордена послать куда подальше. Сам-то Эван ими связан не был, чего нельзя сказать про Оби-Вана. Когда же переодетый до неузнаваемости Кеноби неуверенно вышел из-за ширмы, у Эвана едва не вырвалось «йес!» и этакий не очень этический жест сложенной в локте руки. Выглядел джедай — полный отпад.  — Все девочки твои, Оби-Ван. Кстати, а можно какое-то менее официальное имя? МАкГрегор видел, что в новом образе джедаю неуютно, но ведь для этого всё нарочно и было сделано! Вкус к жизни можно многими способами развить. Ещё отец на этом настаивал, святая правда, сегодня и проверим.  — Меня мама Беном назвала, — смутился Оби-Ван, пожав плечами в кожанке. И замер, когда от этого движения куртка подозрительно затрещала. Эван посмотрел на продавца и тот понятливо покачал головой:  — Другого размера, извините, нет.  — Нет, так нет, обойдёмся этим. Нет-нет, прежнюю одежду мы забираем, — остановил он практичного хозяина, когда тот намерился забрать оставленную в примерочной тунику, брюки и плащ Оби-Вана. Тот смутился: про оставленную одежду он и не вспомнил. Увлёкся созерцанием себя, любимого. Будучи на Корусанте больше года, Эван умел не только пилотировать и технику чинить, но и отвлекаться от дел насущных, благо платили в Ордене работникам прилично и своевременно. Так что более-менее злачные места себе по карману он нашёл где-то за пару месяцев. Диско-бар, бордель, ресторан и бог весть что в одном флаконе — таких мест в Средних уровнях столицы было хоть ложкой ешь. Эван не отказал себе в праве попривиредничать: выбирал кропотливо и с умом, что б ни единого джедая здесь не увидеть, а то, не дай Сила, захочет размяться в её применении, а тут и эти вон, насаждатели мира и справедливости нагрянут. Тоже живые ведь — вдруг приспичит? Что полиция заглядывала в подобные заведения — не суть важно, отбрехаться можно. А вот от джедаев не отбрехаешься — вцепятся — сразу в ситхи запишут, после разберутся что к чему. Если захотят почесаться. Хотя, если что, то они скорее Эвана сейбером почешут, на голову ниже сделав. Смех смехом, но в пределах Храма и мастерских МакГрегору приходилось совсем несладко. Бывали ситуации — ну хоть ты плачь, тогда Эвану требовалась вся его сдержанность и контроль, чтобы не выдать себя. И ведь держался! Ради себя и брата — держался, но как же доставало его высокомерие и вообще какое-то равнодушие к несправедливости, беззаконию, свидетелям которого были его пассажиры-джедаи. Вот после миссий, где он был пилотом, всегда было тошно, поэтому дня два можно не искать Эвана на рабочем месте: хоть зазвонитесь — абонент недоступен. После приходил на смену как ни в чём не бывало: весел, мирен и вообще — бяшка-обояшка. Так что втолкнув Бена через порог такого вот многообразного строения, Эван подмигнул знакомой барменше, давая знак. Та понимающе кивнула, склоняясь к девицам всех рас, которые разместились возле барной стойки. Те дружненько повернули головы в направлении появившихся посетителей, отчего Оби-Ван сбавил ход и попятился прочь. МакГрегор уставился ему в спину, в голове промелькнуло что-то вроде «неужели Кеноби того?..», но не спеша шедший позади джедая Эван беззастенчиво шлёпнул спутника куда-то в район почки. Кеноби прошипел что-то нецензурное, оглянулся через плечо, смерив удивлённо выгнувшего бровь Эвана (не часто услышишь хаттез на Корусанте) мрачным взглядом.  — Нам только вперёд. Устал я что-то. Они приблизились к стойке, барменша смерила одетого в кожанку Бена одобрительным взглядом, кивнув Эвану, словно старому приятелю.  — Как обычно? — равнодушно бросила внушительного роста человеческая женщина, протирая бокал.  — В двойной нагрузке. Хай, Менди! — цокнул языком Эван девушке-зелотке. Та кокетливо стрельнула глазками, протянула руки к парню, но тот выразительно скосил глаза на окаменевшего Кеноби, шепнул, что попозже, у него приятель ещё не втёрся в общество. Девушка облизнула томно и игриво нижнюю губу, прикусив её остренькими зубками.  — Пакостница! — рассмеялся Эван, оттолкнув её легонько прочь. Ухватил Бена, отводившего взгляд от откровенных нарядов проституток, под локоть, направляя наверх по лестнице, минуя обнимавшиеся парочки и тихо офигевая от смущения Оби-Вана: тот старался смотреть под ноги, словно… Стеснялся? Да ладно! Кабинка, обычно занимаемая Эваном сейчас была не занята, он заплатил за весь вечер.  — Что будешь из выпивки?  — Что-нибудь покрепче. Тебе виднее, ты здесь видно частый гость.  — Благодаря таким занудам и психам как ты, — не остался в долгу на выпад Эван, потягиваясь всем телом, как дикий фелинкс. Кеноби воззрился на своего визави неприязненно. Мало того, что его заставили сменить стиль одежды, так ещё и притащили в бордель. И кто? Парень, который использует Силу, словно с нею и рос рука об руку. Вот бы сюда Винду, параноика, даже тени бояшийся признака инакомыслящих ответвлений учений Силы, Орден для него — оплот Республики и надежда. Чья — не к Кеноби вопрос. В зале заиграла музыка, на сцену выплыла (другого слова тут не подберёшь точнее — именно выплыла, словно в этом теле не осталось костей, одни мышцы и сухожилия) танцовщица в летящих тканевых лоскутках, на ходу умудряясь так вихлять бёдрами, что в горле пересыхало от напряжения, зависнувшего в воздухе. Оби-ван едва сумел взять себя в руки, оторвавшись от соблазнительно изгибавшегося на сцене тела, сосредоточив внимательный взгляд на увлёкшемся происходившем внизу спутнике. Эван МакГрегор был парнем немаленького роста, но не великан. Телосложения крепкого, не костлявый… Гибкий. Но не физическая сила рулит у форсъюзера, а…  — Знаешь, Кеноби, я конечно, ничего против не имею, но предпочитаю женщин, когда они пялятся на меня, не мужиков, — зелёные глаза МакГрегора уставились на ошарашенного Бена. Тот вновь поразился резкому контрасту между яркой, почти неимоверной зелени глаз и чёрной копной волос парня. Брови словно нарисованы, а губы кривит ехидная усмешка. И вид ничуть не портит, что в мочках ушей висят колечки простых серёжек, а в нижней губе — пирсинг, отчего вид у него какой-то бесшабашный и выглядит как проходимец. Кеноби быть провокатором не обучался, но хамская рожа этого Эвана его уже почти выбесила, так что Бен демонстративно поставил на стол локти и стиснул ладони в замок, положив на них подбородок. Бровь Эвана поползла вверх, Бен расплылся в милейшей улыбке. Туше!  — Чего лыбишься, Бен? Кстати, полегчало? — МакГрегор кивнул в его сторону, так что сперва Бен не понял насчёт чего спрашивал оппонент. А потом дошло — и джедай сосредоточился на том отголоске былой боли где-то в районе солнечного сплетения. Тишина, так, слабый отголосок, но боли нет.  — Э… Да, кажется.  — Джедаю — кажется? Удивил. Я, пока ты шмотки примерял, с Ади Галией связался, чтобы Энакина успокоила, что с тобой всё в порядке.  — Про себя не сказал? — съехидничал Бен, пригубив бокал с выпивкой. Внутри что-то потихоньку отпускало, становилось спокойно и умиротворёно… Пока Бен не скосил глаза на сцену, где танцевала уже другая девица. Умиротворённость осыпалась острыми осколками. Джедай не заметил, как сглотнул слюну, что наполнила его рот. Эван внимательно наблюдал за реакцией джедая на разыгранное действо внизу. Не всё так плохо, как показалось на первый взгляд: зажат Оби-Ван, особенно стесняется в обществе женщин, хотя в Ордене есть женщины. Или женщина-джедай — это уже и не женщина, а соратник? Вспомнился оценивающий взгляд Ади Галии и Эван едва не фыркнул: если что, то женщины Ордена не столь лицемерны.  — Не я удрал из Храма куда глаза глядят. И не предупредил падавана, когда же его, то бишь мастера, ожидать.  — Энакин — мальчишка самостоятельный.  — Вот только не начинай. Прежде всего он — ребёнок. Одинокий, между прочим. Бен, ты с Шми Скайуокер встречался? Бен не стал язвить, покачал головой.  — Жаль конечно, но ты бы тогда понял, что она для сына — центр вселенной. Горе или радость, лишь она одна была рядом. И ему не говорили бесцветно: всё образуется, всё видит Сила. А ещё — она тоже своеобразный форсъюзер. Рядом с ней, когда общаешься с Шми, очень-очень спокойно. Словно после бури жизни входишь в защищенное место, где кров и дом. Где семья, — Эван говорил задумчиво, проводя подушечкой пальца по поверхности стола. — Может именно поэтому, лишь столкнувшись с твоим мастером лицом к лицу, Энакин и стал виден ему в Силе.  — Я не знаю такой методики владения Силы.  — А это и не Сила, быть может, это жизнь. Не все борются, некоторые могут и смиренными быть — и смирять! — в словах МакГрегора прорвалась сила убеждения, отчего Кеноби вздрогнул и вновь глотнул из бокала.  — Говоришь так, словно её встречал.  — Я её сыну обещал, что увижусь с его матерью и заверю, что с Эни всё в порядке.  — Ах ты, гад! А я после его полночи утешал, чтобы мальчик уснул! Ты ему срыв устроил! — рука Кеноби едва не мазанула уклонившегося вовремя Эвана по скуле.  — Ну так что? Ты же сумел его уговорить. Жизнь — это тебе не всё гладкая дорога, про ухабы мастер не говорил? Если тебе по нраву колея, по которой до тебя проходили многие поколения джедаев, шагай! А некоторым, Бен, в таких колеях тесно, они хотят расширить границы.  — Твой отец из таких вот?  — История моей семьи — отдельная история. Мы не чувствовали себя изгнанниками, беглецами тоже не были. Просто родители однажды решили сменить место жительства. Вышло это для меня и мамы боком. А отец… Он был сильным, очень сильным. Нет, не смотри на меня, не в Силе, просто сила духа. Другой бы бросил поиск жены, но не папа.  — Ты его любил… Эван грустно улыбнулся, отвёл взгляд, внезапно остро позавидовав Кеноби, умевшему прятать свои эмоции на людях.  — Почему — любил? До сих пор люблю и буду помнить. Его сила моей стала. И внутренняя убеждённость в словах собеседника отчего-то уязвила Кеноби: он вот не мог сказать, что убеждения Квай-Гона стали его убеждениями. В присутствии Джинна он, Бен, всегда чувствовал себя неуверенным, ждущим наставления своего мастера. А когда того не стало — это было сравнимо, словно галактика внезапно взорвалась. Его жизнь пошла в разнос, как и он сам. Зацепился на некоторое время за якорь из обещания своему умиравшему учителю. Но контакт с Энакином истаивал, так и не превратившись в полноценную связь. А цепляться за эти клочки не было ни сил, ни упрямства. «Мастер?» Оби-Ван распахнул глаза, уловив мысленное прикосновение тихого и неуверенного сознания. В горле застрял комок, но Кеноби нашёл в себе силы успокоить мальчика. «Всё в порядке, Эни! Я скоро вернусь». И лучик солнечного света на мгновение согрел замёрзшее сердце. Кажется, теперь ему в самом деле есть к кому вернуться. Он не заметил, как на него внимательно взглянул Эван. И улыбнулся этак проказливо.  — Кеноби, тебе мальчика или девочку? Бен тряхнул головой, в которой внезапно помутилось и заволоклось дымкой: кажется последний бокал выпивки был лишним.  — Извини?  — Мастер, ты меня убиваешь! Тебе мальчика пригласить или девочку? Всё для удовольствия посетителя! Кеноби уставился на МакГрегора, почувствовав, как алыми пятнами покрываются щёки. Его оппонент воззрился на смутившегося приятеля смущённо и на мгновение потеряв дар речи. Потом взлохматил волосы и откинулся на спинку кресла, застонав:  — Да что ж такое… Ну почему я не умею воскрешать, а? Вернул бы твоего мастера, мозги бы ему вправил и отправил по всем борделям Корусанта! С тобой на пару! Что б не заскучал!!! Девственник, мать моя Сила… Невообразимо! Оби-Ван несколько раз открывал рот, чтобы заткнуть рот похабнику, но вообразив, как его и Джинна спроваживают по борделям, каждый раз не находил слов. При слове «девственник» уши у джедая стали горячими. Да что этот ситхов сын… Додумать ему Эван не дал, резко подался вперёд, ледяными глазами уставился на смутившегося Кеноби.  — Знаешь, Бен, твоего мастера я жалеть не стану — не проси. Он совершил ряд ошибок, больших ошибок. А одна из них — ты и твоя… Надеюсь, что это исправимо. У Оби-Вана подвело живот: что ещё задумал этот потрох сарлака? Алкоголь очень не вовремя напомнил, что спиртное — штука коварная — и ударил по мозгам с силой атакующего шаака.  — Надеюсь, назавтра ты меня не прибьёшь, дружище, — вот последнее, что услышал осознанно Бен. Проснувшись утром следующего дня в обнимку с двумя дамами в стиле «ню». Сам он, дело понятное, был неодет соответственно. «Прибью сволочь!» — простонала душа бывшего поборника справедливости в галактике. " Прекрасно проведена ночь — дело лучше делается днём!» — пело тело, полное незнакомой и бурлящей энергией. Вот и поди ты разберись: что делать.