Старший брат.

Оби-Ван вновь просмотрел распечатанный на принтере лист, сомневаясь, что делает всё правильно. Достать для сравнения генетический образец Энакина вовсе не составляло труда, немного более трудно вышло с образцом МакГрегора, но тут сработали те самые миссии, которые им навязал Совет, а пилотом в сопровождении обязан стать именно МакГрегор. Сдать на сравнение генетической совместимости образцы инкогнито оказалось потруднее всего, ибо Эван точно что-то заподозрил, а улизнуть от ставшего почти навязчивым приятеля оказалось почти невозможно. Почти, но всё же… И вот, результат на руках, а в душе фелинкс нагадили. Ибо фраза «спокойно ночи, братишка» многомесячной давности обрела истинный смысл. МакГрегор кровный родственник Скайуокеру. Судя по выводам электронного сравнения, по матери. Законы Орена непреложны, они ограничивают общение с родственниками, чтобы дети не отвлекались на семейные междусобойчики. Как это было с первым учеником Квай-Гон Джинна. Увы, там вышло всё печально. И теперь Оби-Ван понимал почему. Для некоторых дела семьи на первом месте, остальное может и подождать. И вот уже пару месяцев Кеноби наблюдал со стороны за взаимоотношениями Эвана и Скайуокера, улавливая, что их связь становится крепче. И будет усиливаться дальше. Ведь они на атомарном уровне друг друга ловят. В какой-то момент Оби-ван почувствовал себя лишним. Эта пара прекрасно справлялась и без него. Обидно. Вот только, когда он отстранился от обучения Скайуокера, стало очевидно, что от нехватки внимания мастера начал страдать сам Энакин. И если раньше провидческие сны, сны-предупреждения, не сильно донимали парнишку, то после того, как Кеноби эмоционально удалился от ученика, мальчишка перестал спокойно спать. Эван пытался поговорить с Оби-Ваном откровенно, но тот улыбался слабой улыбкой и говорил, что всё идёт так, как должно быть. Это совершенно не было похоже на обычно оптимистично настроенного мастера. В эту ночь Оби-ван проснулся от вопля ужаса, который раздался из комнаты Энакина. Мастера подбросило, иного слова не подобрать, над постелью и он опрометью кинулся в комнату падавана, едва не раскроил, едва дверь открыв, себе лоб летающим в воздухе датападом, после едва успел отбить в сторону спикировавший на него стул, ушибив ладонь, а потом и вовсе психанул и перехватил поток Силы от корчившегося в постели ребёнка, чьё лицо было залито слезами, но глаз он так и не открыл. — Энакин? — Бен встряхнул его за плечи, ноль ответной реакции. Встряхнул ещё более интенсивно, подросток застонал, мотая головой из стороны в сторону. И не просыпаясь. В соседней комнате затрезвонил комлинк, пришлось использовать Силу, чтобы подтянуть его к себе, не выпуская с рук начавшего биться в конвульсиях ученика. Комлинк трезвонил не переставая, Оби-Ван не с первой попытки умудрился попасть по клавише, чтобы принять вызов. — Кеноби! Ситх тебя бери, ответь мне!!! Ух ты! Сам Эван, что б тебя, МакГрегор! — У меня тут Эни не собирается просыпаться, сволочь ты такая! — рявкнул джедай. — Что с ним такое??? — Сны… Его сны донимали. С каждой неделей всё чаще. Ты бы знал, если бы внимательнее… — Как мне его привести в себя? — отмахнулся от укора в исполнении МакГрегора Оби Ван. — Он не просыпается, Эван. В голосе напарника прозвучала безнадежность: — Его надо разбудить, иначе… Я боюсь, он тогда никогда не проснётся. — Целители могут помочь? — Руками поводить над его бессознательным телом? Да, могут… Он далеко ушёл в видениях, это стало для него бесконечным кошмаром. Его надо разбудить. Кеноби выдохнул, бережно проведя по ледяному лбу своего ученика. Брат там он Эвану или не брат, но он его ученик, он тот, кого Оби-ван обязался защищать. Почему он только сейчас вспомнил об этом?! Ухватиться за связь, которую они с таким трудом устанавливали между собой, потянуть на себя, связывая два сознания воедино. И отрезая себе путь к отступлению. Или они выберутся вместе, либо они уйдут в сон вместе. Нет третьего выхода, а отпустить Энакина нет сил. Бескрайнее море песка, бесконечное, до края горизонта… Из-за которого медленно и величественно выплывают друг за другом два солнца. Татуин. — Энакин!!! — сложив ладони рупором, прокричал во весь голос Оби-Ван. Отчаяние накатило внезапно, согнув в судороге. И когда на ровном-ровном, чего никогда не бывало в природе, песке проступили следы босых ног, уходившие в направлении заката. Кеноби рванул по ним, оступаясь и соскальзывая. Упорно, раз за разом крича ученика по имени. Он увидел его на исходе длинного-длинного дня, дня протяжённостью в жизнь. Энакин склонился над чем-то смутно видимым, укачивая это что-то, частью лежащее на песке. Его вой был агонией смертельно раненного, вой безысходного горя, тоски и боли. Крик, пронизывающий душу насквозь. Кеноби упал, подкошенный самой основой этого вопля страдания. В руках мальчика был труп его матери, с которой Оби-Ван никогда не встречался. А после тело рассыпалось в руках Скайуокера песком, просочившись как вода сквозь пальцы. Голубые глаза в непонимании воззрились на ошеломлённого увиденным мастера, губы скривились и его стон пронизал Оби-Вана нестерпимой болью: — НЕТ!!! И вновь тот же пейзаж, вновь бескрайнее море песка, вновь поиск в закат, вновь-вновь-вновь… — Энакин, отпусти! — кричит Оби-Ван, когда тело осыпается невесомым песком. — Вернись, слышишь? Я здесь! Сколько может продолжаться чужой кошмар? Сколько выдержит мальчик? А сколько выдержит он сам? Впрочем, он-то многое выдержать сможет, у него ведь не было полноценной семьи, ему не рассказывала на ночь сказки мать, не гладила по волосам шершавая ладонь… Она была для него всем… Целой вселенной… Одна только она. Тебе не понять, да? Он готов сдаться, сам рассыпаться песком вместо неподвижного тела женщины ему совершенно незнакомой. О нём ведь не станет никто плакать? Он уйдёт так же незаметно, как Квай-Гон. Перелистнётся страница его истории, чтобы началась другая история. Просто — всё. — Энакин, ты нужен брату… Вернись… — уже совершенно безнадёжно шепчет джедай, опускаясь на песок. Оказывается, песок нежен и такой тёплый… Почему он думал, что песок груб словно наждак? Над пустыней небо прозрачно голубое, словно знаменитое татуинское молоко. Наверное, от этого глаза у мальчишки такие яркие… Они впитали в себя цвет здешнего неба. Ади Галия тревожно всматривается в лицо бледнеющего на глазах Оби-Вана, чья рука становится стылой как лёд, а после оттаскивает в сторону рванувшего к мастеру Эвана, завопившего про сволочного джедая, который готов сдаться на милость судьбы. — Слабак!!! Мало кто может увидеть слёзы в глазах МакГрегора. Он их не прольёт, они останутся в его душе с памятью о потере. И мало кто замечает, как вскидывается на полу прежде не дышавший Энакин Скайуокер, моргающий на склонившиеся над ним лица, хватающий губами холодный воздух… — Учитель?