Ошибки и их последствия

      Вокруг было очень холодно и сыро. Лёгкие отвратительно обжигало неприятным чувством заполненности, солоноватый запах щекотал ноздри. Меня качало на солёных волнах, а мне только и оставалось, что поддаваться этому течению.       Рывок...       Я резко вынырнула из воды, с трудом сделала глубокий вдох, закашлявшись от попавшей в легкие воды, еле-еле разлепила свинцовые веки, после чего болезненно зажмурилась — солнечный свет резко резанул по глазам, и протестующие замычала, когда поняла, что именно заставило меня распахнуть глаза. Отвратительный будильник на телефоне просто надрывался и хрипел той самой спокойной мелодией, от которой всё внутри буквально вымораживает. Я, снова прикрыв глаза, еле дотянулась мокрой ладонью до стоящей рядом туалетной тумбочки и провела пальцем по экрану, пытаясь на ощупь выключить источник омерзительного звука, однако, судя по тому, что будильник играл всё новыми музыкальными красками, получилось из ряда вон плохо. Я… уснула в ванне? Хах. Никогда такого не было, и вот опять. Ужасно просто. Бр-р.       Пришлось всё-таки разлепить глаза окончательно. Ужасный телефон полетел под воду вместе со своим отвратной мелодией, вызывая у меня какой-то панический страх того, что это был его последний момент, однако из-под воды продолжились искажённые завывания. Но больше всего внимание привлёк не неубиваемый телефон, а… цвет воды.        — Что за хрень, — получилось какое-то испуганное бормотание вместо ожидаемой угрозы, дрожащий голос бравады мне не придал. Вода была отвратительно ледяной, до такой степени, что сводило конечности и зубы от неприятного чувства холодка, и просто омерзительно багрового цвета. Запястья, скорее всего, из-за этого и покалывало, иногда боль волной накрывала опрёделённые места. — Какого…       Это не было красителем или специальной «бомбочкой» для ванны, которыми чаще всего любят баловаться в подростковые годы, когда деньги — это не твоя забота, а родителей, и когда есть время на то, чтобы понежиться в ванной несколько часов. Омерзительно сильно пахло железом.       Я медленно перевела взгляд на интересующие меня места своего тела и замерла, медленно разглядывая исполосованные неровными уродливыми разрезами запястья.       Медленно, словно в старом советском мультфильме, где нужно сначала понять, что ты завис на высоте, а потом упасть, до меня дошло, почему именно вода в ванне была неестественного цвета.        — Блядь, — шепнула я и сжала ладони в кулаки, медленно разглядывая тонкие изуродованные запястья. — Блядь! — сорвалась на хриплый визг и, перевернувшись в ванне несколько раз и с силой приложившись затылком об бортик, шумно шлёпнулась на кафельную плитку, кажется, разбив колени. Было немного не до этого.       От мерзкого запаха железа хотелось бежать куда подальше, лишь бы не ощущать его вкус на кончике языка и не захлёбываться им в ванной. Самое отвратительное — я пропахла этим железом, мокрые волосы стелились за спиной кровавым водопадом.       Кому… кому это нужно было.        — Что за блядские шутки?! — заорала я во всю мощь лёгких, надеясь, что сейчас кто-нибудь выскочит из-за дивана с весёлым криком «розыгрыш!» и успокоит меня словами о гриме, но… В квартире, где я очнулась, было тихо. Ни души.       Я медленно прошлась по квартире туда-сюда, боясь каждого шороха и даже звука собственных шагов, однако я и вправду оказалась там совсем одна — даже эхо шлёпков босых ног об пол можно было услышать где-нибудь в… кажется, кухне. Капли крови с запястьев приземлялись на пол с оглушительным звуком, от которого приходилось вздрагивать каждый раз.       В тумбочках и шкафах не оказалось ничего такого, что могло бы мне помочь — только парочка пластырей и старых бинтов, которыми я тут же обмотала кровоточащие и дрожащие руки. Ни обеззараживающего, ни даже стандартного пероксида водорода — ни черта.       Хах… Мои похитители (?) позаботились о том, чтобы это выглядело как самоубийство? Здесь даже обычной аптечки. Но… Кому потребуется похищать меня и привозить в незнакомую квартиру, пытаясь выдать моё убийство за суицид?       Кому…       К чёрту.        — Телефон, — шепнула я едва ли на грани слышимости, а потом рванула в ванную комнату, по дороге чуть не переломав ноги.       Под слоем кровавой воды гаджет больше не вопил свою мерзкую мелодию, однако он каким-то образом оказался «жив». Стоило вскрыть крышку и чуть подсушить его, как тот тут же включился, оповещая об этом отвратительной мелодией.       Пугало то, что телефон был... не моим. Слава всем богам, что не запароленный.       Однако самое главное, что меня привлекло, было не содержимым телефона, а... собственное отражение в чёрном экране. Нет, в основном всё нормально - никаких повреждений, только бледность была сильно заметна, но и в этом не суть. Проблема была только в том, что вместо пучка привычных малиновых волос (никогда не играйте в карты на желания) по плечам стелились мокрые тёмно-фиолетовые волосы, которые кое-где всё ещё имели алый оттенок.       Я моргнула, медленно повернулась к зеркалу, расположенному за своей спиной, моргнула ещё раз - нескладный подросток лет пятнадцати на вид повторил то же самое, хлопая пышными тёмными ресницами. Зрачки у девушки испуганно сузились, потом расширились, едва ли не вытесняя блёклую аконитовую радужку.       Я завизжала.

***

       — Шинсо Хоши, — выдал переводчик женским монотонным голосом, а я побледнела ещё сильнее — имя было мне абсолютно незнакомо. В найдённом в небольшой сумочке паспорте было «моё» фото — девушка, даже, можно сказать, девочка с той стороны смотрела чересчур серьёзно и хмуро, словно у неё отняли любимую игрушку. Но были в квартире и другие фотографии в красивых расписных рамках — там она улыбалась широко, нисколько не стесняясь сверкающих в свете вспышки брекетов, и это радостное выражение лица ни капли было похоже на то растерянное и перекошенное гримасой ужаса, которое я могу наблюдать в зеркале. Поводов для такого было не мало: а) я всё ещё не имела понятия, где вообще нахожусь и что происходит; б) оставшийся на кончике языка металлический привкус крови и, наконец, в) здешний язык.       Всё вокруг было в… иероглифах. Китайских, японских… или это был вообще язык Кореи — вообще непонятно с первого взгляда. И со второго тоже. Ничего… ничего не понятно. Спасал только гугл-переводчик со своим сносным переводом на английский, который я тоже понимала на уровне старшего класса. Не до углублённого изучения японского или английского мне, наверное, было.       Во что я вляпалась?       Спрашивать у самой себя это, похоже, бесполезно. Ха-хах.       Поиск чего-либо, что хоть как-то могло помочь мне, не удался сразу, потому что все приложения были на том же непонятном мне языке, да и знакомых иконок не было. Кроме одного — телефон. Но… Это было даже хуже, чем собирать пазл — там ты хоть знаешь, чем в конечном итоге все кончится, а здесь я не понимала ровным счётом ни хера.       Звонить пришлось на выбранный путём метода случайного «тыка» номер — я просто ткнула пальцем в какой-то из номеров, который вроде числился в избранных, ведь напротив него стояла звёздочка.       Оставалось ждать и мечтать, чтобы меня не приняли за сумасшедшую.       Когда кто-то снял трубку, моё сердце сделало счастливый кувырок в груди. Я попыталась сделать вздох и сказать что-нибудь, что могло бы описать ситуацию и узнать, с кем вообще мне пришлось разговаривать, однако мой собеседник резко и раздражённо прервал меня. Темп речи был очень быстр, да и при замедлении я бы не смогла различить, что именно он говорит — язык был мне непонятен.        — Простите, — пробормотала я, а голос замолк сразу же. — Простите, — пришлось снова повторить, чтобы дать себе хоть немного времени на ориентирование и придумывание слов.— Я, я не понимаю где я, и… Я потеряла память. Вы говорите по-английски? Пожалуйста, вы… Если вы знаете мой адрес, то мне нужна ваша помощь…        — Потеряла память? — бездумно повторил мальчишеский голос, однако уже на более-менее привычном для мене языке — английском. — Хоши? Ты меня слышишь? Это я, ты помнишь меня? — отвратительный вопрос. Я не знаю, кто ты, а помнить априори не могу. Английский язык, на котором обратился ко мне незримый собеседник, был чистым и приятным слуху, явно в десятки лучшим, чем мой — как произношение, так и понимание. Была бы другая ситуация — позавидовала бы, но… — Я твой брат. Хитоши, помнишь? — как мантру повторил он, а я поджала губы и впилась пальцами в телефон. — Эй?        — Да, Хитоши… — пробормотала я, а после сжала зубы и отрицательно мотнула головой, однако вовремя вспомнила, что мой собеседник меня не видит. — Нет. Не помню. Ты не мог бы приехать ко мне? Если ты мой брат, то… мне нужна помощь — немного денег на медикаменты. Просто я не нашла ни копейки здесь, прошу только поэтому! Я, правда, верну, и…       Здесь я не соврала — бинтов и нужных обеззараживающих препаратов в квартире вообще не было, как и денег на них. Тем более… Я не всё ещё не понимаю даже в какой я стране, что тут говорить о том, чтобы идти куда-нибудь в аптеку за ними? Я заблужусь, стоит мне отойти от этого дома на пару сотен метров. Парень прервал меня разочарованным хмыком.        — Хоши, если тебе нужны деньги, то просто позвони отцу, а не устраивай спектакли, у меня, вообще-то, учёба, в отличии от тебя,  — со вздохом посоветовал он на английском и ещё что-то пробормотал на непонятном мне языке, после чего сбросил звонок. Послышались мерзкие гудки — а у меня сердце упало куда-то в пятки, а на кончике языка появился горьковатый неприятный привкус, словно послевкусие после сладкой таблетки, превратившейся в ужасно кислую пилюлю.       Отцу? Как мне узнать, кто из этих номеров «отец»? И почему… Неужели так сложно было хоть как-то помочь, если он сам сказал, что является «мне» братом?       Что... Вообще происходит?..