Ошибки и их последствия

       — Ты готова бежать?       Худощавая девчонка сжала кулаки, сминая подолы красного сарафана, и спешно мотнула головой в разные стороны — маленькие бусинки слёз блеснули на солнце и запутались в чёрных прядях, взметнувшихся вверх при резком движении. Разбитые колени щипало, приклеенные к ранам на её же собственную кровь листы подорожника от боли совсем не спасали — только, кажется, больше раздражали содранную кожу.        — Я… я тебя не брошу! — слёзы ручьями бежали по её бледному пухлому лицу, грудную клетку, в которой трепетало сердце, болезненно сжимал страх. Девочка зажмурила яркие сиреневые глаза, которые чуть потемнели от долгого плача, и спешно взяла себя в руки. — Тоши! Надо позвонить папе! Нет, давай просто скажем им, что мы не злодеи! Они должны знать маму, её показывают по телевизору!        — Они знают, — названный Тоши мальчик и оглянулся назад, пытаясь прислушаться к звукам снаружи — сквозь плач девочки были слышны звонкие детские голоса, которые доносились из соседнего переулка.       Женщину много кто любил, всё-таки она до беременности была популярной героиней. Но дети… Узнай злоумышленники, какие причуды у детей про-героини, кто знает, куда покатится её карьера… По наклонной, скорее всего.       Конечно, сейчас каждой дворовой собаке было известно, что мутации причуд среди людей — не редкость, что ребёнок может родиться со своей собственной силой, не переданной генно и в корне отличающейся от квирка родителя… Но как убедить людей в том, что ни одну причуду нельзя называть злодейской, кому бы она не принадлежала? Силы не бывает хорошими или плохими, таковыми могут быть лишь их носители. Жаль только, что недалёким персонам, которые прививают своим отпрыскам ненависть к подобным людям, этого не понять. Да и причуды детей не совсем мутационные — всё-таки, у их матери самой было два квирка, один из которых она демонстрировала только дома.       Мальчик вздохнул и присел перед ней на корточки, кладя холодные ладошки на пухлые щёки и стирая подушечками пальцев слёзы с чужого лица. Причуда матери отозвалась внутри странным сдавливающим напряжением, сжалась в тугой узелок и отскочила от грудной клетки, словно пружина. «Тоши» прижался своим лбом к разбитому лбу девочки и слабо улыбнулся, после чего аккуратно растянул её губы в болезненной полуулыбке.        — Беги, — шепнул он. Глаза девочки стремительно остекленели, радужка побледнела и зрачок расширился, словно при употреблении какого-нибудь наркотика — из них тут же пропала жизнь. Она, медленно кивнув, ломаным движением сорвалась с места и рванула прочь из переулка, иногда путаясь в собственных же ногах. Тоши едва успел подумать о том, чтобы сестра успела убежать подальше, как высокая тень накрыла его сзади.       В ту же секунду девочка, запнувшись об камень, полетела вниз и звонко шлёпнулась на землю, болезненно проехавшись щекой по асфальту.        — Тоши! — сквозь плач звонко взвизгнула она, падая на колени, и громко зарыдала, размазывая слёзы по лицу грязными ладошками. Малышка поднялась и вновь понеслась вперёд, не разбирая дороги, пока с разбега не врезалась в высокую тень — лица не было видно из-за слепящего глаза солнца, но это не помешало ей обнять чьи-то ноги и прижаться ближе в поиске поддержки и помощи. — Помогите ему! — несвязно прохныкала она, цепляясь ладошками за чужую одежду. — Пожалуйста!       Послышался изумлённый женский вздох.

***

      Что-то — надоедливый будильник, который со своим пронзительным звонким «дон-дин-дон» — врезалось в виски, словно острейшее ножевое лезвие, и заставляло болезненно жмуриться от раздававшегося в висках звона. Я резко распахиваю глаза и пару секунд тупым взглядом прожигаю серый потолок, всматриваясь в паутину трещинок, после чего воспоминания вчерашнего дня накатывают с новой силой. Собственная смерть, новое тело, испещрённые глубокими порезами вдоль и поперёк запястья… Ещё и какая-то дичь приснилась — наверное, подглядела в каком-нибудь фильме, а мой мозг решил воспроизвести фрагменты и кадры прямо сейчас. Во сне всё слишком реалистично: чужие воспоминания, слова, имена…       Кажется, это всё же был не фильм, а жизнь — чужая, но сейчас нужная мне.        — Идиотский сон, — бормочу я, потирая глаза и оглядывая комнату вокруг себя — те же тёмные тона, кроваво-алые безвкусные занавески, мешающие солнцу должным образом разбудить меня. На самом деле, за несколько часов, на которые я прилегла на жёсткую и совершенно неудобную кровать, ничего и не должно было измениться, поэтому я медленно встаю с кровати и вновь принимаюсь за дело — отдых отдыхом, а искать зацепки, которые помогли бы мне узнать больше о жизни Хоши Шинсо, я должна без перерывов.       Шкаф, тумбочки и ковры — пройденный вариант, там нет ничего такого. Оставался лишь сейф в этой комнате, от которого я, естественно, не знаю код… А дальше можно будет продвинуться хотя бы до кухни. Кроме паспорта и телефона мне всё равно ничего не удалось найти — но последний я смогла перевести в режим русского языка, и это радует как никогда, ведь мне не придётся вновь учить японский в темпе вальса, чтобы хотя бы прочесть некоторую информацию и час искать кнопку настроек. Единственное, на что я была способна, так это несколько фразочек для туристов и парочка из аниме, которые могли бы помочь общаться с японцами, и всё тут.       Где-то через минут шесть я полностью закончила обшаривать комнату Хоши и, стараясь смотреть под ноги и по стенам в поиске различных зацепок, толкнула дверь, которая, кажется, вела в кухню. Передо мной предстала нелицеприятная картина: на кухне творился полный бардак, в раковине стояла гора немытой посуды, а под столом, кажется, притаился огромный таракан. Меня передёрнуло от омерзения, однако кое-что привлекло внимание — на столе лежала странная маленькая сумочка, больше похожая на косметичку. Я аккуратно       «Папочка Даби любит тебя», — огласил бот-переводчик монотонным механическим голосом, однако я почувствовала даже через этот мерзкий металлический голос насмешку и, подстегиваемая какими-то непонятными и необъяснимыми чувствами, со злостью смяла бумажку и выкинула её куда-то себе за спину, не забыв скривиться. Идеально ровное чернильное сердечко в конце предложения гугл, конечно, считать с бумаги не смог, однако мне хватило фантазии представить, как из этого сердца хлещет словесный яд. Кто бы это ни был, что-то мне подсказывает, что не на того «дэдди» я нарвалась, когда искала хоть какую-то информацию.       Наркотики, деньги, два абсолютно идентичных пистолета и почти сотня патронов.       А девочка-то с сюрпризом оказалась. И с багажом ненужных мне проблем.       Не собираясь тратить время на ненужные мысли и глупое самобичевание, я нашла в телефоне подходящий номер, который и был записан как «папочка», и, вздохнув побольше воздуха в грудь, приготовилась было выпалить всю историю, которую заранее заготовила — мол, в школе проект по английскому, нужно говорить на нём во время звонков, но глубокий, бархатистый голос вдруг насмешливо прервал мои попытки составить связную речь:        — Слышал, у тебя проблемы? — без всяких «здравствуй» и прелюдий. Видимо, этот… Даби? Я попыталась восстановить что-то в памяти и утвердительно себе кивнула — да, Даби — он не любил долгие и занудные разговоры, сразу переходя ближе к делу.        — Привет… Даби.        — Привет-привет, детка, — Даби беззлобно фыркнул, и меня словно лавиной накрыло от облегчения — это и вправду было его имя. Слава всем богам. — Так что с тобой?        — Со мной… всё в порядке. А ты как?.. — чтобы занять чем-то руки, я распечатала банку какой-то тушёнки, которую нашла на столе, и скривилась от омерзительного запаха — такую еду я терпеть никогда не могла, на вкус это было так отвратительно, что организм могло сразу вывернуть наизнанку, однако есть всё-таки что-то нужно было. Пока мужчина устало что-то рассказывал, иногда прерываясь на смешки и, судя по звуку, сцеживая их в кулак, я намазывала на твёрдый кусок хлеба это исчадие Ада. Оказывается, некоторая еда у этой Хоши были… но она, кажется, бывала тут редко, ибо, пошарившись по шкафам, я нашла лишь продукты долгого хранения. — Квирк?.. — зацепилась я за непонятное слово, немного не понимая, для чего ему спрашивать о моём… галтеле? Я сроду не обращалась с инструментами, судя по телосложению Шинсо, она — подавно. — Да, конечно… Квирк в порядке. Не в порядке моё финансовое положение.       Даби по ту сторону телефонной трубки словно приободрился.        — Тебе снова нужны деньги? Конечно, котёнок, я дам тебе денег. Когда сможешь вернуть? — если бы этот мужчина стоял передо мной, то он бы точно широко и хитро ухмылялся — в этом я была уверена на сто, может, даже двести процентов.       Говорил он быстро, на беглом японском, из-за чего смысл сказанных им слов для меня потерялся сразу же, но по утвердительным и весёлым интонациям я поняла, что он не так уж и против одолжить мне денег.       Тех денег, что я нашла в сумке, не хватит даже на парочку дней, чтобы потратиться на стоящие медикаменты и еду, поэтому этот неизвестный… папочка был последним решением. Верну я их как-нибудь потом, всё же, найти работу и отдать долг не так уж и сложно в двадцать первом веке.        — Прекрасно, — Даби довольно хмыкнул. — Проверь счёт, куколка, а сейчас мне пора. Папочка любит тебя.       Я отключила звонок и сразу же сникла, и лишь спустя парочку секунд до меня дошёл смысл слов, которые он произнёс. Значит, я была права, и Хоши действительно завела себе дэддика (надеюсь, не от слова «дед», конечно… Хотя голос у мужчины был приятный, глубокий и чересчур сексуальный для старика, хотя кто их знает). Но для чего тогда ей понадобился пистолет?.. Хорошо, в принципе, это можно было оставить на потом.       Тут же на телефон пришло смс о переводе круглой суммы, от которой у меня буквально глаза на лоб полезли. А это точно не дедок?.. А то только они подобным альтруизмом промышляют.        — Ну нихуя же себе, — прошептала я. От вида четырёх нулей — пятьдесят тысяч йен! это же практически пятьсот долларов, я на такие деньги, будучи студентом парочку, жила целый год! — на сердце довольно заскреблась об рёбра пупырчатыми лапами жаба, выказывая нежелание делиться деньгами с кем-либо. Теперь нужно одеться, найти карту и найти ближайший банкомат… И код от карты желательно.       Итак, начинаем новую жизни в теле Хоши Шинсо. Как же хорошо, когда есть то, с чего её можно начать.       Мои мысли резко прервал громкий стук — кажется, кто-то со всей дури барабанил по двери кулаком, кажется, не догадываясь о существовании дверного звонка. Я испуганно подскочила на месте и замерла с телефоном в руках, словно пойманный с поличным вор, после чего нервно перевела взгляд в сторону двери, от которой исходил громкий звук.       Что-то рановато этот Даби пришёл долг забирать…       Я подкрадываюсь к двери, немного морщась от того, как быстро и сильно били в дверь — это точно руками? у меня бы костяшки давно оказались сбиты в кровь, а этому хоть бы хны — и облегчённо вздыхаю, замечая лежащую около тумбы для обуви биту. На место облегчения мигом приходит некая паника и мысль: «а зачем Хоши бита?..», но я быстро откидываю сомнения в сторону и медленно открываю дверь, надеясь на своё внешнее спокойствие. Глазка здесь не было, а не открывать — невежливо, возьмёт меня ещё и подстрелит за подобное самовольство.       Парень, которому я открыла дверь, на «дэдди» не похож от слова «совсем». Волосы ярко-фиолетовые и растрёпанные, кажется, это укладка такая, вид испуганный и даже избитый.        — Кто вы? — несколько растерянно спросила я, пытаясь вспомнить, где я могла его видеть, а запыхавшийся парень, всхлипнув и поджав губы, кинулся на меня с объятьями. Волосы у меня были всё ещё мокрые, влажные, а его форма — школьная — чистая и без единой складки, поэтому я заволновалась за него, как бы не замарать чужую одёжку. Хотя поводов для волнения было больше — какой-то незнакомец-подросток сейчас стоял на пороге теперь моей квартиры и нервно обнимал, цепляясь пальцами за лёгкую футболку, которую я отрыла в шкафу. — Простите?..        — Дура, — беззлобно прошептал он, ещё сильнее прижимаясь ко мне, а мне только и оставалось, что стоять столбом. Вдруг в моей голове словно что-то щёлкнуло: вот, где я могла видеть эти фиолетовые волосы и аконитовые глаза — в зеркале. Это был родной старший брат Хоши, человек, который ненавидел и любил её одинаково и одновременно сильно. Именно его я видела в своих снах, именно он был вторым главным героем воспоминаний — чёртовых фрагментов чужой жизни, в которой творился полный пиздец.        — Хитоши?       Парень сжимает челюсти до хруста и резко мотает головой, заставляя меня невольно замолчать.        — Мне сказали, что ты убила себя, — продолжил Хитоши, и мне показалось, что мои мысли о ненависти были лишними. Он выглядел чересчур обеспокоенным для ненавидящего человека, слишком уж чистые мысли посещали его голову, раз он примчался сюда в подобном виде и сразу начал спрашивать про моё самочувствие. — По школе гуляет фото, где ты, голая, лежишь в окровавленной воде! Как думаешь, почему я бросил всё?! — его словно что-то толкнуло в плечо — он вскинулся и неверующе уставился на меня своими невозможно красивыми глазами, и я неловко поежилась, заметив слезы в уголках его глаз. — Ты… поэтому мне вчера звонила?       Конечно, он чувствовал себя полной охуевшей скотиной. Он проигнорировал её звонок, когда его сестра, оказывается, была не в самом лучшем положении… Тут любой бы устыдился.       Я легко толкнула дверь ладонью и неловко улыбнулась.        — Ну, братец… Проходи.