Эгоисты

Нам было по шестнадцать. И я всегда любил ее. И она, черт возьми любила меня. Мы знали это, все знали это. Но ненависть сжигала нас, сжигала наши чувства. Она — чирлидерша, я — хоккеист. Афанасьева слишком сильно любила издеваться надо мной, а я любил издеваться над ней. Мы были соперниками, эгоистами, но только не самими собой. Мы пообещали друг другу, что между нами больше ничего не будет. Но как же я ошибался, увидев Юлю с другим. Каждый раз сжимал кулаки, когда видел ее с кем-то, каждый раз хотелось придушить всех, лишь бы никто не касался ее. И, наверное, я бы так и сделал, если бы не наш уговор. Мы расстались еще осенью насовсем. Я не хотел больше быть ее игрушкой и ревновать к каждому столбу. Это выше моих сил. Нам едва исполнилось шестнадцать, когда она полностью затмила мой разум, пробралась в мое сердце и осталась там на год. Но я совершил ошибку, переспав с другой. И она начала мне мстить. На всех вечеринках мы ругались, спорили и делали вид, что ненавидим друг друга. А потом, закрывались в спальне и трахались с такой страстью, что спина моя болела после этого целую неделю. Но теперь, уже несколько месяцев, я не мог прикоснуться к ней. Я мог лишь мечтать о том, чтобы только посмотреть на нее. Это было издевательством. Хотелось как раньше, поцеловать, обнять и поругаться, но я не мог больше делать вид, что все хорошо. Я заводил девушек к себе в постель, никогда в сердце. Я не пускал никого в душу, потому что она была закрыта от других, от всех, кроме нее. И в тайне, я надеялся, что она вернется. Но она не возвращалась. Не приходила в наши субботы, понедельники и пятницы. Не реагировала на каждый мой выпад, не огрызалась и не дерзила. Она делала вид, что меня больше не существовало. Целовалась с Артемом из параллельного класса на моих глазах и смеялась над его шутками. Она никогда не смеялась над моими. Я отбил клюшкой шайбу, радуясь тому, как трибуны восхищаются моей игрой. Я капитан, мой номер «1». Но для Афанасьевой я теперь навсегда останусь под номером «0». И она больше никогда не наденет мою футболку, не станцует специально для меня. Я разрушил все сам. Мы испорченные эгоисты. Точнее, я эгоист. Между нами толстый слой льда и этот лед никогда не расколется, я точно это знаю. Я уверен, что Юля больше никогда не произнесет со стоном мое имя и не скажет «ласковые» слова. А мне так не хватает именно этого. Я зашел в раздевалку, грубо кинув клюшку и шлем на скамейку, парни шли следом за мной, ругая меня за очередной проигрыш. Но я совершенно не сосредоточен. — Так, это уже не смешно, — произносит тренер Александр Юрьевич, заходя в раздевалку. Я скрипнул зубами. Конечно, не смешно. Проиграть третий раз за сезон. — Парни, почему вы не собраны? Что с вами не так? Мы так в плей-офф никогда не выйдем, — ругался главный тренер. — Я почти забросил шайбу, если бы не Королев, — говорит Андрей Астахов, крайний нападающий. Я усмехнутся, будто это я виноват в нашем проигрыше. — Егор, где ты витаешь? — Тебе-то какое дело? — грубо спрашиваю я и иду в душ. Не хочу это выслушивать. Уже уши устали. — За собой следите, прежде, чем мне высказывать, какой я плохой. — Королев, сядь на место, — произнес второй тренер Дмитрий Сергеевич. Я закатил глаза, но сел. Сейчас начнется. — Вы не должны винить во всем капитана. Вы возились в первом периоде как девочки с этой шайбой, в итоге все облажались. Все, до завтра. Завтра будет разбор ошибок. Я быстро сходил в душ и отправился в бар. Я не из тех спортсменов, что соблюдает режим. Точнее сказать, я не соблюдаю его вовсе. За мной увязался мой лучший друг — Макс, которому тоже приспичило выпить и снять кого-нибудь. Он такой, ему только дай волю, снимет любую. Мы заказали выпить по бутылке хорошего виски, рассматривая девушек. Мой взгляд падает на Афанасьеву с Артемом. Черт, они здесь. Как же я не хотел встречаться с ними, меня это просто убило. Она взглянула на меня и фыркнув, отвернулась. Отлично, значит мы никогда не перейдем в просто дружеские отношения. Весь вечер я наблюдал за ними. Они танцевали, пили, целовались и снова танцевали. Как же бесит. Я взял за руку какую-то девушку и повел на танцпол, специально прижимаясь спиной к Юле. Надеюсь, что она почувствует это на своей шкуре. Ужасно бесит. Еще пара стаканов виски, и я уже закипал от злости. Но я сдерживался. Я не хотел громить здесь все и рушить. Я не хочу быть конченным эгоистом, но так и хочется разрушить эту хренову идиллию и сломать нос Архипову, потому что он смеет касаться ее. Касаться там, где она больше не позволяет касаться мне. Я сжимал кулаки каждый раз, когда видел их поцелуй. Сердце пробирала предательская дрожь, а спина покрывалась мурашками всякий раз, когда она смотрела на меня. Мой телефон завибрировал, я достал его из кармана, провел пальцем по экрану, разблокировав его. Сообщение от Юли, я до сих пор не удалил ее номер. И почему я такой конченный? Хотя, я не единственный такой. На секунду, я перестал дышать, слушая гул своего сердца. Во мне закралась мысль, что она-таки ждала моего звонка, поэтому не удалила мой номер. «Будь так добр, исчезни из моей жизни», — писала Афанасьева я взглянул на нее. Она поджала губы в кривой усмешке, показав мне средний палец. Лед начал таять. Наш лед раскололся…