(в девичестве - Эванс)

      Свадьба состоялась в марте следующего года. К счастью, ни жених, ни невеста не горели желанием устраивать пышное торжество, и конфликтов на этой почве между ними не возникло. Всё было просто и со вкусом, как считали они оба. И совершенно нормально, как считала про себя Петуния, подозревавшая, что Лили может устроить диверсию в виде, например, парящих самих по себе розовых лепестков или ещё какой-нибудь чепухи.       Первую брачную ночь новоиспечённая миссис Дурсль определённо не могла бы назвать лучшим, что она когда-либо испытывала в жизни, но в целом всё было очень даже неплохо.       Медовый месяц пролетел быстро, и молодожёны влились в семейную жизнь просто и ненавязчиво. Возможно потому, что прекрасно знали, чего могут ждать друг от друга и были удивительно единогласно. Стоит сказать, что спорили они редко. Петуния всегда беспрекословно слушалась супруга. Однако если в какой-то момент жадеитовые глаза Петунии опасно суживались, у Вернона тут же находились десятки аргументов тому, что она права.       Маленький квадратный дом на Тисовой улице в Литтл Уингинге, куда они переехали после свадьбы, привёл Петунии в тихий восторг. Вернон, наблюдая за сияющей женой, довольно пыхтел в усы. Как раз в то время он стал директором преуспевающего «Граннингса», откуда Петуния уволилась сразу после замужества, и всё свободное время посвятила супругу и наведению уюта в доме.       О, мистер и миссис Дурсль нисколько не ошиблись друг в друге.       Единственное лёгкое сожаление терзавшее Петунию было связано лишь с тем, что им пришлось вновь навестить родителей через несколько месяцев после свадьбы. Из-за того, что её незабвенная сестрица нашла себе такого же чокнутого и собиралась познакомить его с семьёй.       Та встреча была единственной и только укрепила Петунию в решении как можно реже встречаться с сестрой. Будь она одна, может, всё было бы иначе, но этот Поттер умудрился буквально парой фраз настроить Вернона, не терпящего насмешек, против себя. Неужели Лили не могла приструнить своего кавалера? Или специально промолчала назло старшей сестре?       Но это в прошлом. Сейчас же, вытянув шею, Петуния Дурсль следила за тем, как её соседи в очередной раз отчитывают своего десятилетнего проказливого отпрыска прямо перед лужайкой у дома, и наслаждалась. Именно так выглядят нормальные соседи у нормальных людей.       Первый год их совместной жизни прошёл тихо. За исключением тех моментов, когда в гости наведывалась старшая сестра Вернона с её многочисленными никому не нужными советами о том, как вести хозяйство. Возражать Мардж было делом пустым, а потому Петуния цепляла терпеливую улыбку и слушала. Впрочем, как и сам мистер Дурсль.       - Помню, мама рассказывала, что когда тебе дали монетку, ты сжал её в руке и ни за что не хотел с ней расставаться, - хохотала Мардж и многозначительно поглядывала на Петунию, но, к счастью, не смотря на свою прямолинейность, вопросов не задавала.[1] В такие моменты миссис Дурсль особенно хотелось выставить её вон, но она терпела. Терпела, терпела и терпела, пока однажды после ухода Мардж у неё не случилась тихая истерика. Это повлияло на совершенно не понимающего намёков Вернона настолько, что он очень не скоро пригласил сестру в гости.       Больше всего на свете Петуния хотела бы стать матерью! Но целый год замужней жизни не подарил ей такой возможности. И второй год. Она стала терять надежду.       - Успокойся, Петуния, - басил Вернон, прижимая жену к могучей груди. – Ну что ты? Врачи же сказали – с нами всё абсолютно нормально, просто нужно немного больше времени, так бывает. Давай лучше съездим в Брайтон и отдохнём? А ты выкинь все волнения из головы. Будь что будет.       Женщина поспешно вытерла беспрерывно катящиеся из глаз слёзы и часто закивала. Конечно же Вернон прав.       Отдых пошёл на пользу обоим. Но и только.       Петуния дошла до того, что готова была обсудить эту проблему с Лили. У… кхм… людей, которые отличаются от нормальных, могли быть какие-нибудь… особые средства.       Она как раз обдумывала эту мысль, наклоняясь к духовке за мясным пирогом, которого мистер Дурсль дожидался за столом.       Мир вокруг вдруг поплыл и бросился к удивлённой донельзя Петунье в объятия. В себя она пришла на жёсткой больничной койке от громогласного восклицания Вернона.       - Нельзя ли потише? – недовольная поведением супруга спросила Петуния. В конце концов, кроме них в палате ещё лежали пациенты. Вернон поспешно, насколько позволяли его авторитетные формы, обернулся к жене.       - Петуния, дорогая, у нас будет ребёнок! Я уже придумал ему имя.              Единственный раз, когда Петуния видела слёзы в глазах мужа, был в момент, когда он впервые взял новорождённого сына на руки.       И к её неописуемому облегчению Дадли родился совершенно нормальным.