I'm the first feel

      Идет третий час после полуночи, а Ваня, кажется, всё не собирается прерывать ебучий стрим, продолжая играть в хартстоун и базарить со зрителями. Мирон полулежит на кровати и уже не знает что делать ибо книга прочитана, смотреть сериалы и фильмы больше не хочется, а работа и что-то другое не привлекают. Он периодически кидает в Евстигнеева мягкими игрушками, легкими сувенирами или подушками, но парень продолжает упорно его игнорировать. На что-то большее Мирон пока не идет. Он знает, как аудитория отреагирует на его появление: чат взорвётся, а противные громкие оповещения о донатах будут звучать максимально часто. Эта реакция вызывала некое тепло внутри — их понимают и принимают, не надо больше скрываться и срываться в ссоры из-за этого. Но она же и раздражала: не хотелось привлекать так много внимания к их отношениям, что, увы, им, как медиа-личностям, это было почти невозможно.       Мирон показательно громко вздыхает и аккуратно выскальзывает из кровати, направляясь на кухню за ночным дожором. Реперу кажется, что его партнер не реагирует на его отлучку, но Ваня четко отслеживает передвижения парня. Пока Мирон шуршит чём-то в холодильнике, Евстигнееев сворачивает стрим, будто случайно обращая внимание на время и гоня поклонников спать. Когда Федоров возвращается с двумя кружками чая, Ваня уже спокойно лежит на кровати, полностью расслабившись и мечтательно улыбаясь, глядя в потолок. Мирон ставит посуду на компьютерный столик, а сам аккуратно ложится к Евстигнееву под бок, мгновенно пригреваясь. Тот вскоре меняет позу, приобнимая Окси за талию и будто закрывая того от окружающего мира. В квартире царит тишина, нарушаемая лишь тихим размеренным сопением парней.