Оранжерея

Изуку молча смотрел на то, как Кацуки бережно устраивал цветы в вазе. Одной из пяти. Он говорил ему множество раз, что нецелесообразно так тратить деньги на какую-то нелепицу. — Что значит «нелепицу»? — возмущался тогда мужчина. — Тебе нравятся пионы — как это может быть «нелепицей»? Порой его упёртость работала не там, где нужно. В этой квартире всегда были свежие цветы — неизменные пионы разных оттенков. Среди бесконечной палитры Изуку находил всё новые и новые цвета. Селекционеры, казалось, не собирались останавливаться, а с ними не собирался и Бакугоу. В итоге, махнув на него рукой, Изуку просто пошёл допивать свой кофе. День только начинался, ему не хотелось вступать в бессмысленную перепалку с Кацуки с утра. Вечером у них и так программа назначена, вот тогда последние остатки мозга ему вынесет. Главное — подождать. Тех, кто проявлял терпение, несомненно ожидала награда. Из открытого окна доносился шум с улицы, Мидория подошёл ближе и выглянул наружу. Люди вовсю суетились, несмотря на выходной, а в их доме, казалось, всё объяла безмятежность. Странно, кстати… Незаметно глянув в сторону ходившего вокруг вазы и постоянно поправлявшего бутоны Бакугоу, омега с подозрением прищурился. Когда Кацуки заметил его выражение лица, то с настороженностью спросил: — Что? — Где твой телефон? — Какая разница? — с ещё большей настороженностью уточнил альфа. — Большая. За два часа тебе никто ни разу не позвонил, хотя обычно звонки шли непрестанно… Куда ты его дел? Опять выключил и выбросил в ящик стола? Мидория вперился в его лицо, готовый подмечать любой сигнал, который подскажет ему местоположение нужного объекта. В верности своего предположения он даже не сомневался, там всё ясно, не впервой. Вопрос только, куда именно несчастный мобильный выкинули. — Послушай, — торопливо начал тут же Кацуки, постаравшись сменить тему, поняв, к чему всё шло. — Нет, — оборвали его спокойно, — на это я больше не куплюсь. Тебе давно пора обновить репертуар своих отговорок. Альфа досадливо цыкнул языком. — Ну давай, попробуй найди, — лицо его украсила самодовольная усмешка, так и кричавшая о превосходстве над все и вся. Изуку такое уже не впечатляло, поэтому он спокойно отпил из кружки и осмотрелся в гостиной. И куда он мог его закинуть в этот раз? Ящик стола — нет, там телефон спрятали в первый раз, сыграв на том, что Мидория не станет лазить по чужим вещам. Шкаф? Не, как-то слишком банально. Спрятать его далеко Бакугоу просто не мог, потому что только ранним утром вернулся из командировки, тогда телефон совершенно точно находился в его руке. Куда потом? Не был он магом, который по щелчку пальцев мог заставить предмет испариться… О. Изуку показательно медленно, тяжело вздохнул, явив собой скуку и бренность всего мирозданья. Омега медленно подошёл к Бакугоу, глядя на него как на обычного вредного и злобного ребёнка, положил руку тому на плечо и произнёс: — Два шага в сторону. Быстро. Мужчина возмущённо засопел, но сделал, как сказали. С недовольным прищуром Кацуки наблюдал, как Изуку запустил руку в цветы и вытащил оттуда его мобильный. — Креативно, — не смог не похвалить Мидория. — А толку-то?.. Бакугоу наблюдал за тем, как омега включил телефон и безразлично посмотрел на иконки уведомлений о пропущенных. — Двенадцать… — посчитал он. — Неплохо… В этот момент раздался рингтон, и Изуку сразу протянул его обратно владельцу. Только Кацуки состроил кислую рожу и отвернулся, отказываясь отвечать. — Тебе сколько лет? Пять? — Шесть… — Вот. Ты уже взрослый мальчик, так что, будь добр, ответь на звонок. Мидория провёл пальцем по дисплею, принимая вызов, и прислонил телефон к уху альфы. Голос Ашидо быстро затараторил информацию, пока недовольный Бакугоу смотрел на него так, словно хотел настучать по голове. Ну, пускай попробует. В итоге он впихнул телефон владельцу в руки и вернулся к своему кофе. Скорее всего, сейчас Кацуки вытащат на работу, так что планы на день претерпят изменения. Изуку задумался: а чем он сегодня вообще собирался заняться? Хотел совершить променад по парку, покормить уток и полюбоваться видами природы с моста под успокаивающий аккомпанемент журчания ручья. Потом хотел заглянуть в магазин, чтобы докупить продуктов к ужину и приготовить что-нибудь лёгкое да поесть за сериальчиком на вечер. Бубнёж за спиной не смолкал. По крайней мере альфа занялся работой, оставив вазы в покое. Изуку глянул на оставшиеся нераспределёнными по вазам цветы и подумал, что жаль вот так бросать их. Он отставил кружку на столешницу и притронулся к пышным бутонам. Осторожно парень стал вытаскивать их из упаковки и разбирать стебли, приглаживая листья, расправляя бутоны. Они пахли свежестью и весной. Изуку осторожно приблизил их к лицу и глубоко вдохнул ненавязчивый аромат. Он мог сколько угодно кривить душой и ворчать, что это бесполезная трата денег, но не мог отрицать, насколько этот, казалось бы, незначительный жест был важен для него. Кацуки всегда пристально следил за ними, ухаживал и всячески продлевал жизнь только потому, что эти цветы радовали Изуку, дарили уют и приносили ему успокоение. Он делал это ради него. Мидория не заметил, как за спиной оказался Бакугоу, и лишь вздрогнул, почувствовав мягкие объятия и поцелуй на макушке. Изуку замер, в нерешительности подняв свободную руку. Имело ли место прикасаться в ответ? Порой он становился до нелепости робким тогда, когда не надо. Кончики пальцев едва коснулись руки Кацуки, когда снова зазвонил телефон. Мидории следовало ещё раз проехаться по детской вредности Бакугоу и явном пренебрежении работой, но оказалось, что это омеге звонили. Изуку в недоумении вытащил мобильный из кармана мягких домашних штанов. Кто мог звонить ему в выходной? Однако стоило только увидеть имя абонента, как вся бренность бытия обрушилась на его голову и плечи. Медленно и тяжело парень вздохнул, мысленно уговаривая себя быть максимально вежливым. Заинтересованно Кацуки глянул на дисплей и растянул губы в злобном ожидании. Вот уж кто бы мог подумать, что истинную радость ему приносило что-то настолько нелепое. Мидория успел несколько раз досчитать до трёх и наконец-то ответил на звонок: — У меня выходной. Пошёл нахер, — и сбросил вызов. Низкое гоготание потонуло среди его волос, в которые носом зарылся Кацуки. Объятия стали крепче. — Горжусь своим учеником, — почти едва слышно сказал Бакугоу. — Было бы чем… — Это маленький шаг на пути к большому здоровому похуизму, — не согласился с ним альфа. Порой для того, чтобы порадовать Кацуки, не нужно было прилагать и толики усилий. Ну, с учётом того, что его заветным желанием являлось найти всех бывших Изуку, связать, поставить перед омегой на колени и слушать, как Мидория будет посылать каждого из них нахер по сто раз, для счастья ему многого и не нужно. — Давай проведём этот день вместе, — голос Бакугоу обернулся тихим шёпотом, а объятия стали крепче. — Только мы вдвоём… Однако его телефон снова начал орать стандартной мелодией. Кацуки пытался сделать вид, словно оглох, но это не помогло. — Какая жалость… — почти расстроенно выдохнул Изуку. — Похоже, сегодня не получится… — Одно твоё слово, и… — Нет. Ты собираешься и едешь на работу. — Я только приехал… — Как приехал, так и уедешь, — он на мгновение задумался, — а по дороге домой заедешь в лавку и купишь «Манипель». Услышав знакомое название, Бакугоу сразу приободрился: спаивать Изуку любимым вином — тоже стало его увлечением. — Намёк понят, — альфа чуть ослабил объятия и наклонился, чтобы поцеловать Мидорию в щёку. — Вечером буду как штык к шести. — Ловлю на слове. И смотри, не опоздай, а то мало ли… Дверь закроется на засов… Кацуки наигранно закатил глаза, вспомнив, как охренел, когда Изуку заперся дома ему в отместку и ночевать альфе пришлось у себя. Вот это месть, а не всякие ваши подставы в убийствах и скандалы. Белоснежные пионы заняли свои места в вазах, наполняя лёгким ароматом комнаты.